- Какой он был вначале, ты не представляешь. Глаз с меня не сводил. Постоянно норовил дотронуться. Да так бережно, знаешь. Пальто мне подавал - наденет сзади и всегда замрет на секунду, руки на плечах у меня. В компании все время оказывался рядом, маячил прямо. Мне скоро и смотреть не надо было, я и так знала, что он рядом. Таким теплом от него тянуло, как от печки. Я к нему поэтому и ушла от Антона. Пошла на тепло, да. Он добрый был очень. Под него хотелось забраться, как под одеяло.
- Я сейчас вспоминаю, как он меня завоевывал. Терпеливо так, не напирал, давал привыкнуть. Когда гуляли, водичку для меня всегда носил с собой. Я пить захочу - а у него есть! Что-то придумывал все время, чтобы мне интересно было. Чтобы с ним было лучше, чем без него. Писал мне постоянно. Вообще обо мне думал, это ведь очень чувствуется. Не спал вообще. Я ночью проснусь - а он не спит, на меня смотрит. Спи, говорит, а сам улыбается, радуется, что я проснулась, что снова с ним. И утром обнимал, как после разлуки. Готовил для меня. Поставит на стол и смотрит, как я ем. Сам есть забывал, ему и так вкусно было.
- Знаешь, он такой красивый был тогда. Его этой любовью как будто умыло всего. Не наглядеться было. И пахло от него так, не могу объяснить. Тоже любовью, наверное. Бывало, с него пот градом, буквально на лоб мне капает - а мне не пахнет, наоборот - нравится. Какой-то такой запах - то ли осенние листья, то ли теплый мех. И двигался так легко, как будто танцевал. Он и танцевал на самом деле - для меня, в мою честь. Невозможно было не смотреть.
- Когда это началось? Теперь уже не вспомнить, наверное. Помню, я ночью проснулась, а он спит. Сам по себе, на спине. Он же меня из рук никогда не выпускал, спящий находил и обнимал, только тогда успокаивался. А тут лежит один, и ему нормально. Мне тогда как-то зябко стало, знаешь, как сквозняком протянуло. И как-то очень одиноко. Как будто его здесь уже нет. И вообще ничего нет. Я помню, ты мне рассказывала, что это всегда так ощущается, прощальная музыка эта, и что накрыть может где угодно, даже когда все хорошо еще.
- Потом настал день, когда он меня утром не обнял. Потянулся и встал, бодрый такой. Пошлепал в ванную, вода полилась. Как будто закончился этот сон, и жизнь продолжается типа. Меня тогда этим сквозняком буквально окатило. За завтраком новости стал читать. Сидит читает, а я напротив со своим кофе, одна-одинешенька. Нет, мне тоже есть что почитать. Но я же к нему пришла. Как это вообще? Пишет часто, да. Но все какую-то ерунду. Типа - как ты там? И все. Как будто надо что-то написать, а сказать нечего. И трогать меня перестал. Как-то, помню, он сидел читал, я раз мимо прошла - он не заметил. Так я нарочно еще три раза прошла мимо, он глаз не поднял, руку даже не протянул коснуться. А на днях я подумала - ему надо в душ, потный весь и пахнет, невозможно же. Ничего не сказала, конечно, зачем.
- Ты мне говорила, что у мужчин все иначе, я помню. Что он на мне внутренне как бы женился. Что теперь ему тепло и спокойно. Что мужчина ради этого все и затевает, чтобы немножко побороться, да, но потом чтобы тепло и спокойно. Иначе зачем все. Но мне-то не тепло. Мне было тепло, пока он боролся. Если за меня не борются - значит я не нужна. А если я не нужна, то зачем все?
- И если он на мне внутренне женился, как ты говоришь, то я так вообще не хочу. Я знаю, что это значит. Это как у вас с папой.
Из книги "Гипноз и наркоз"