Пролог.
…Мы пробираемся сквозь плотные заросли колючего кустарника. Разбухшая от дождей глина лезет сквозь толстый слой молодой травы, прилипает к тонким подошвам кроссовок.
Упругие ветки хлещут по лицу — чуть зазеваешься и не успеешь нырнуть подмышку уверенно шагающего впереди спутника.
“Мы как Бонни и Клайд”, – думаю я, уворачиваясь от норовящих попасть в глаза листьев орешника.
В свете луны на фоне заросших осокой и камышами канав, за стройной линией садовых участков мы наверняка можем показаться зловещими тенями призраков. Хотя у нас с собой нет не то что оружия, но даже и палки.
Игорь- владелец автосервиса
Карманный фонарь Игорь не включает, чтобы не привлекать к себе внимания, и мне за его спиной приходится двигаться почти наощупь, из-за чего я дважды цепляю голой лодыжкой — как там пишут классики? — нежные побеги молодой крапивы.
– Ой, — чуть слышно выдыхаю я, все еще боясь, что кто-то услышит.
Впереди за слоями высокого густого репейника стройной стеной, окутанной побегами молодого вьюнка, выступает забор из рабицы с окантовкой из слегка проржавевшей колючей проволоки.
Игорь глухо ругается.
Тускло мигающий фонарь на столбе у дороги вдруг моргает и светит ярче, озаряя пустую улицу, мрачно возвышающийся впереди дом, забор и виднеющиеся сквозь сетку ровные ряды грядок.
Почти инстинктивно шагнув за спину Игоря, я замираю, только дышу чаще.
Если бы это был мой роман, я бы написала, что героиня была возбуждена и немного испугана — так интересней. Но это не роман, а моя жизнь. Так что я сильно возбуждена и ни черта не испугана — это забавно. Только досадно из-за боли в ноге, обожженной крапивой.
Вокруг ни души.
Луна медленно скрывается за плывущим облаком.
— Снимай юбку, – хрипит Игорь, не оборачиваясь. Я замираю и на секунду перестаю дышать. Рядом в кустах звенит сверчок. В тишине также ясно слышно, как мой друг расстегивает пряжку ремня и спускает молнию на джинсах.
“Наверно, я сплю”, – думается само собой.
Игорь уже расшнуровывает кроссовки и стягивает с бедер тонкую джинсовую ткань. А я все еще стою в оцепенении, глядя куда-то в сторону забора. Вот! Вот теперь я испугана. Не из-за темноты, а из-за того, что еле различимо впереди.
— Эй, – шепчет Игорь. – Не бойся. Все будет хорошо. Мы же и хотели этого, так?
Я пытаюсь отступить и сбежать, но спотыкаюсь о корень лопуха. Игорь наощупь хватает меня за плечи и притягивает к себе.
— Эй, – повторяет он уже почти нежно. – Все хорошо. Давай. Ну же, ты славная девочка, умница, все будет хорошо. Правда.
— Я туда не пойду, – глухо, но твердо говорю я.
— Это просто забор, ты в детстве и не такие перелезала.
Божечки-коровочки, да при чем тут забор?
— Я не могу, – объявляю я в полном отчаянии. – Неужели ты не видишь?
Порыв ветра разбрасывает волосы по лицу и гонит прочь закрывшее луну облако. В ее неясном свете за проржавевшими ячейками рабицы отчетливо проступают ряды грядок, засаженных кустами клубники.
Настя- писатель любовных романов
Из груди вырывается всхлип. Я правда не хочу плакать, оно само…
– Это мое проклятье, — судорожно шепчу я.
Игорь вздохнул: все, что ему остается, это снять с меня юбку самому. В конце концов, это была его идея.
начало…
Главное достижение Лизы, несмотря на долгие годы в педвузе, шестнадцать лет брака, двух детей и курсы по саморазвитию, остается ее грудь. Сиськами Лиза, безусловно, может гордиться. Иногда мне даже кажется, что это та самая скрепа, на которой держится и ее уровень жизни, и наш брак, и, может даже, мир на планете.
Во всяком случае, если бы меня спросили, каким должен стать символ, объединяющий все города и народы, я не колебался бы ни минуты.
И Лиза это знает.
И как настоящая женщина с большой красивой грудью бессовестно пользуется. Я почти ни в чем не могу ей отказать. Моя мать и дети считают, что я бесхарактерный, что у меня нет силы воли и своего мнения. Друзья понимающе качают головой, сочувствуют и отводят глаза: они понимают.
Иногда даже дают в долг, когда Лизе нужно обновить шубку или выплатить кредит за гранатовое колье. Она гениальный стратег: сначала принесет колье в дом и покажет мне, изящно уложив гроздья граната туда, где мечтает упокоить свои печали каждый мужчина, а потом поправляя кружевной халат, прошепчет: “Но ради такой красоты мне пришлось пожертвовать кредиткой”.
А ты в этот момент плохо уже соображаешь и готов пожертвовать всем, только бы и колье, и эта нежная ложбинка, призывно глядящая из створок кружевного нечто, не исчезали из твоего поля зрения.
Мир никогда не завоюет ни здравый смысл, ни искусственный интеллект. Просто ни у того, ни у другого нет сисек.
Таким ясным субботним утром в начале июня было глупо ожидать, что на Кутузовском не будет пробки в сторону области. Но я отчаянно надеюсь, вопреки всему. Мне очень нужно сегодня попасть на дачу, и не потому, что впервые с новогодних каникул Стас решил собрать, наконец, нашу банду в полном составе.
То есть дело не только в этом.
В последние месяцы я начал осознавать, что скрепная основа нашего с Лизой брака уже не справляется с нагрузкой. Грудь перестала быть спасательным кругом, когда у ее владелицы начался кризис среднего возраста. Лизу бомбило уже, кажется, от всего. И от меня тоже.
Смены настроения перемежались покупкой годового абонемента то в фитнес, то на марафон желаний. Зимой с дачного чердака в лоно семьи спустились наши беговые лыжи, а в середине мая вернулись обратно вместе с горным велосипедом. Почему-то бедняга так и не смог стать своим в московским парках. Скоро к нему присоединился и робот-пылесос, который был куплен в приступе сэкономить одновременно на клининге и лизиных нервах.
Оба плана бесславно провалились. Утлое суденышко семейного уюта решила спасти лизина мама: она распределила обязанности по уборке между Сержем и Ликой, назначив каждому зарплату. Главная фишка ее воспитательного подхода заключалась в том, что если один из детей профакапит свой день чистоты, его долю вознаграждения забирает второй.
Так, по ее словам, решалось сразу несколько проблем: чистота в доме, дисциплина, экономия на уборщице и перевод карманных денег в разряд заработанных.
План – огонь.
За исключением одного: третейским судьей в решении споров семейного клининг-подряда она поставила отца, то есть меня. Это было в апреле. А к началу июня я окончательно понял, что мне теперь нужно отдохнуть не только от Лизы, но и от детей.
Телефон запищал так-то неожиданно.
“Ты где?” — пишет Лиза в ватсап.
Судя по наличию пунктуации — она очень недовольна. Вдыхаю и медленно выдыхаю. Собственно, я же ждал этого вопроса. Она не могла не спросить: к 11 утра жена осознала, что сегодня выходной, а меня нет ни дома, ни в автосервисе.
“Еду на дачу, Стас позвал”, — быстро набираю я в ответ, остановившись на светофоре.
“Поясни, пожалуйста, что значит: еду на дачу? А я? А дети???” – в новом сообщении было уже пять вопросительных знаков. А это означало, что, миновав иные стадии принятия, Лиза сразу ударилась в гнев.
“Милая, я за рулем, позже”, — только такой наивный придурок, как я, мог надеяться, что после подобного сообщения получит пару часов спокойной езды.
Потому что уже через три минуты Лиза присылает первое голосовое сообщение.
“Ты не можешь писать, но говорить и слушать можешь, так вот слушай”, – звенел ее голос, перекрывая гул мотора, рев ветра и стройный ход моих мыслей.
Слушать, как Лиза орет еще можно, когда она нависает над твоей фигурой, лежащей на диване, а в вырезе кофточки видна ее возмущено-вздымающаяся грудь. Можно уткнуть взгляд в мироспасительную ложбинку и медитировать, пережидая бурю. Но в духоте посреди пробки, запаха бензина и сигналов клаксонов, она звучала невыносимо.
Я впервые в жизни думаю, что не уверен: хочу ли я состариться вместе с этой женщиной.
Я вздохнул и записал в ответ голосовое:
“Лиза, не делай из меня чудовище. Милая, мы еще в понедельник говорили про дачу, и ты, и дети категорически отказались в ближайшие две недели хотя бы на один день покидать город. У тебя плотный график: косметолог, фитнес, ноготочки, у Лики ухажер, у Сержа — ОГЭ и настольный теннис.”
Палец срывается с кнопки, сообщение отправляется, но я еще не закончил. Поэтому решительно жму снова, набрав побольше воздуха, и продолжаю:
“Я говорил, что мне нужно поехать за город, маме помочь, встретиться с друзьями – полгода не можем собраться. Ты махнула рукой и сказала, что Стас опять всех кинет. Я сказал, что все равно поеду. И видишь, поехал. Ты знала заранее, просто забыла. Так бывает. Вернусь вечером в воскресенье.”
Потом я делаю паузу и записываю еще одно:
“Не хотел будить тебя утром. Не злись.”
Может, кто-то бы и успокоился на этом. Но не Лиза. Следующее голосовое пришло почти мгновенно:
“Объясни тогда, зачем ты потащил с собой Гарика? Думал, я не замечу? Когда едут на дачу на два дня, не тащат с собой ананас в горшке. Что ты задумал?”
Я вздыхаю. Можно ли объяснить женщине с красивой грудью и нестабильным эмоциональным фоном, что порой взрослому мужику не с кем поговорить, кроме экзотического растения.
И еще. Мне казалось, что Гарику тоже нужна пауза.
Читать книгу целиком вы можете на Литмаркет, провалившись по ссылке!
Ставьте лайк, подписывайтесь на мой канал и оставляйте свои комментарии!