О ненужных детях Башкирии

Меня всегда поражает количество утонувших в Башкирии. С начала летнего сезона захлебнулись в воде больше 50 человек, из них около 15 детей (двое провалились под лед весной).

Не надо быть пророком, видя пьяную компашку, которая полезла в озеро или реку. Вывод там простой — кого-то из них будут вылавливать спустя пару дней или в следующем году, или еще через пару лет.

Есть в Белебее пруд, в котором за 30 лет утонул целый поселок. Водоем спустили, берега сделали пологими, благоустроили, но мужчины в подпитии все равно там тонут.

В Туймазах — это два малюсеньких водоема — «мячик» и «земснаряд». Они ежегодно собирают страшную дань из поклонников Бахуса и детских душ.

Если со взрослыми камикадзе все понятно, то почему в таких количествах тонут дети? С начала этого года 100 несовершеннолетних погибло на воде в РФ. И это не укладывается в голове.

При анализе статистики, к примеру, в Туймазинском районе, становится ясно, что большая часть утонувших школьников из обычных, непьющих семей.

Так чем же были заняты их родители? Что было настолько важным, чтобы упустить из вида самое дорогое?

Я помню, как дрессировали взрослые моих сестер и братьев: «Туда не ходи, с этим не общайся, в воду не лезь, ты плохо плаваешь, может приключиться судорога...» Не было никакого интернета, смартфонов, но родители или братья с сестрами за ухо затаскивали домой, и били по мягкому месту, и кричали. И это было замечательно. Никто из моей малолетней во времена СССР родни не вывалился в окно, не утонул, не вскрыл трансформатор.

И после ремня по ягодицам я до сих пор люблю и обожаю своих родителей. Я благодарен им за то, что моя жизнь не оборвалась, едва начавшись.

Спасибо им за дрессуру. Да, да именно так. Дети — маленькие приматы, которых надо контролировать с любовью в глазах.

Однако современная драма в том, что сегодня время и пространство уплотнились и сжались донельзя. Родители не успевают жить для себя, отцы самоустранились от бесед с отпрысками. «Демократизированных» под западный манер деток нельзя наказывать. У них и в 20 лет уровень самосознания, как у 15-летних. Но это у городских, которым в шесть лет дали смартфон с играми, чтобы не вякали и не отвлекали маму от маникюра. А вот сельские в 12 лет гоняют на мотоциклах. Переворачивают вверх тормашками все деревню и исследуют окрестности. Время от времени их находят спасатели МЧС за 30 километров от дома, голодных, замерзших или... утонувших.

Для меня совершенно очевидно, что хороший родитель — это строгий родитель.

Какое счастье, что меня сбил с табуретки оплеухой отец, когда я взял немного мелочи из его пиджака и купил сигарет. Накурился в шестом классе до окоселости, заел морковкой и пришел домой. Отец сам курил, но запах учуял и было «дознание».

Эта оплеуха была единственной, но произвела революцию в моем мировосприятии. И я стал одним из лучших легкоатлетов школы и потом закурил лишь в 20 лет. А отец бросил табак.

Отец не должен быть добреньким, особенно для пацанов. Это ограничитель, человек, принимающий жесткие меры во имя любви к чаду, но, конечно, без избиения.

Так-то меня в детстве не били, а надо было время от времени.

Не раз общался с узбеками-строителями — их всех кормили подзатыльниками отцы. И теперь эти мастеровитые мужички воспитывают и содержат по пять-шесть детей. И на Кавказе так, и в Китае, и в Корее, и в Японии, и в ОАЭ. Отцы там не «дружат» с детьми, а воспитывают их.