Только до захода солнца, не более 20 минут и только в тишине или шепотом...
Очень тихо, дабы не издать лишних звуков, Катя прошлась в сторону серванта, в белых махровых носках, из-под которых вылезали и стремились вверх черные колготки. Красное платье чуть выше колен с вырезом сбоку, сегодня она надела не просто так, не просто так и вытащила из серванта две большие кружки, сегодня у нее 24й день рожденья.
Прошмыгнув к столику, она села сбоку, быстро, но тихо, достала из моей сумки бутылку красного вина и заполнила им кружки до краев. Из этих самых кружек мы когда-то пили чай, но сейчас другое время и у нас другие жизни.
-Ты опять не привез? - спросила она меня, пока я смотрел на таймер.
-Опять, - ответил я, и она демонстративно отвернулась.
Когда-то раньше...
Катя умирала страшно. Ее крики были слышны по всей деревне, и стены и закрытые напрочь окна не спасали. Ее родители бегали вокруг нее, не в силах хоть как-то помочь, а все остальные жители деревни обходили теперь этот домик стороной. Не хотели они это видеть, не хотели и слышать, но от последнего было не скрыться.
Еще два месяца назад все было прекрасно, улицы деревни покрывались снегом, а мы еще и не могли представить, что начнется очень скоро.
В этом не было никакой мистики, никаких проклятий и порчи. Настоящая страшная история началась с достаточно ясного диагноза, который поставили Кате не так давно. Вначале этому никто не поверил, потом испугались, а затем узнали, увидели, что смерть не может быть справедливой.
Я помню как когда-то красивая и полная жизни девушка, у которой все должно было быть впереди, теперь валялась на кровати и впивалась уже сломанными ногтями во все, что было под рукой. Синюшные пятна на лице проступали, губы трескались, в глазах уже не было огня, было лишь сожаление и вопрос: "Почему это происходит со мной?".
-Она умрет, - тихонько произнес ее отец, когда я вышел от Катьки и собирался пойти домой, - Я ценю, что ты приходишь, я знаю, почему ты приходишь, хоть это и скрываешь. Скажи ей, ибо потом будешь жалеть.
Я ничего не ответил, закрыл дверь и вышел на уже пустующую улицу, пока за моей спиной раздавались стоны, переходящие в крики. Моя единственная подруга умирала и отправлялась на тот свет, но я в это не верил. Нет, не в то, что она умирала, а в то, что тот свет существует. И я ошибался...
Человек, творящий чудеса...
Я был в тот вечер там, в доме Катьки. Небо перекрашивалось в темно-синий, почти черный цвет, частый снег стучал по стеклам, а в другой комнате, отец Катьки собирал на будущие похороны. Когда в дверь постучали, я подумал, что это кто-то из его родственников или друзей, но дверь долго не открывали. И я вышел в прихожую.
Дядя Женя, так я его называл всегда, стоял в той же самой прихожей с телефоном в руке, и смотрел с небольшой опаской на дверь, в которую продолжали стучать.
-Дядя Жень, а это кто? - спросил тогда я и увидел на его лице какой-то страх. Он явно никого не звал в гости.
-Я... - начал отец Кати, и в его голосе был некий ужас, - Сам открой. Я почему-то боюсь. Вдруг смерть пришла...
От его последней фразы, страх пробрал до костей и меня, хоть в это все я и не верил, а в дверь продолжали настойчиво стучать. И я открыл. Не сразу. Но открыл.
На пороге стоял высокий мужчина, лет эдак 45ти, очень дорого-богато одетый, в пальто черного цвета, которое свисало почти до земли и слегка прикрывало лакированные носы ботинок. Он стоял на пороге и перебирал в руке какую-то цепочку, похожую на браслет из серебра, очень толстую и блестящую. Его лицо было очень осунувшимся, с большими и глубокими морщинами и невозможно огромными и слегка свисающими вниз, синими мешками под глазами.
-Я пришел к вам с миром, впустите? - спросил этот незнакомец, слегка ухмыльнулся, обнажил свои желтоватые зубы и в его маленьких и очень глубоко посажанных глазах, я увидел небольшой отблеск какого-то света, слегка красного. Но это мне, скорее всего, показалось.
-Дорогие мои, - не дожидаясь нашего ответа, произнес незнакомец и прошел в прихожую, - Я по деревням разным катаюсь, я путешественник. Мне тут кое-что сказали, и я не мог не зайти. Дайте я с ней поговорю.
Пока мы стояли в неком удивлении, этот мужик начал нам рассказывать, что кто-то из его знакомых, рассказал историю Катьки, а он как раз проезжал неподалеку, решил заехать и кое-что попробовать. Дело в том, что он какой-то целитель, вылечил много людей уже, причем которые были почти при смерти.
Дядя Женя посмотрел на незнакомца с недоверием, хотел уже послать и начал говорить с ним на повышенных тонах, но я остановил. Я попросил его успокоиться и дать возможность этому человеку попробовать. И дядя Женя согласился.
Дверь была приоткрыта, я видел, как незнакомец сел на кровать и о чем-то стал говорить с Катей, а потом просто положил руку, в которой была та самая цепочка, ей на грудь и продержал так минуту, а потом резко встал и вышел.
-Вы куда? - спросил его я, когда он просто прошел мимо нас и открыл дверь, собираясь уходить.
-Деньги на гроб можно уже не собирать, - сказал тогда он напоследок и просто ушел, оставив нас наедине с вопросами. Эти вопросы, мы задали Катьке, спрашивали ее что было, о чем разговаривали, но она ничего нам не отвечала, говорила, что он просто сидел рядом и что-то говорил, но что именно, она не поняла.
Просто так ничего не бывает...
Криков из дома Кати стало меньше. Я не знаю почему, как и что случилось, но уже следующим вечером, когда я вновь пришел к ней, то все было тихо и почти спокойно. С большим удивлением я смотрел на ее лицо, на то, как синюшные пятна становились меньше, как теперь больше она не кричала.
-Ничего не понимаю, куда подевалась болезнь? Это невозможно, - произнес тогда ее лечащий врач, когда мы привезли Катю на повторное обследование.
Между тем, ей становилось лучше. Она уже начала нормально ходить, от боли больше не корчилась, да и аппетит появился. Втроем мы сидели за столиком на кухне и просто обсуждали жизнь, и вот когда речь дошла до странного незнакомца, дядя Женя сказал кое-что важное:
-Так, ребята. Я не знаю и знать не хочу, что случилось, но давайте сохраним этот секрет. О незнакомце, мы не скажем никому, ибо в деревне всякое могут подумать. Скажут, что просто так ничего не бывает. Нам это не нужно. Вы мне лучше скажите, когда у вас будет свадьба?
Все мы засмеялись. Мы с Катькой делали вид, что друзья, вернее, я делал вид, а она - не знаю. Я тогда был еще слишком юный и боялся признаться, но хотел. Что ж, в любом случае, скоро стало не до признаний.
Лучше бы она умерла...
Да, именно так скоро скажут соседи. Катя исцелилась полностью и окончательно, от когда-то существующей болезни ни осталось и следа, чему наши соседи были удивлены, а мы втроем хранили этот секрет, но кое-что меня тревожило. Дело в том, что по удивлению всех соседей, мы поняли, что незнакомец нам соврал - никто из деревни его не видел, и никто ему ничего не говорил. И так пройдет около месяца.
Тогда был поздний вечер, и я сидел в своем домике и раздумывал о жизни за кружкой крепкого чая. И вдруг мне стало страшно. Чуть сбоку стояло зеркало, чуть вдалеке была прихожая. И вот сижу я, продолжаю думать, и почему-то под моей кожей пробегает дрожь, как от самого жестокого мороза.
Я слегка вздрагиваю, не поворачиваюсь, мне кажется, что в моем одиноком доме что-то происходит, причем прямо сейчас, а я этого не вижу. Не вижу, до определенного момента.
Большой и деревянный крест на моей стене привлекает мое внимание, я оставляю чай и осторожно подхожу к нему - на кресте появилась из ниоткуда странная капля, которая стекала сверху до основания. Она была светлая, будто из нечто маслянистого.
Вдруг я резко дергаюсь, страх пробирает меня целиком и полностью, ибо я слышу, как в темной прихожей что-то пробежало, что-то явное, четкие шаги. А затем раздается далекий, очень далекий и странный смех, и в зеркале позади, я замечу нечто темное, будто какое-то странное скопление тьмы, которая сдвинется в сторону. И все исчезает так же резко, как и появилось, только капля на кресте осталась... И я остался... С чертовыми вопросами без ответов.
Это повториться, вновь и снова. Я никому об этом не расскажу, но это и не будет нужно, ибо у соседей, начнет происходить нечто подобное. У кого-то начнут пропадать, а затем появляться вещи, люди будут слышать смех и какие-то шаги посреди ночи и видеть странные тени, похожие на скопление тьмы, которая двигается. Тогда-то у них и возникнет подозрение, что все это не просто так появилось.
-Такого никогда не было, - будут говорить соседи, с большой опаской посматривая на дом Кати, - Это появилось только после ее исцеления. Невозможного исцеления. Просто так чудеса не случаются, что-то тому виной и это что-то, сейчас пришло к нам. Эх, лучше бы она умерла...
Это было сказано тихо, но с каждым днем голоса становились громче, взгляды становились яростнее, а мистики, которой ранее никогда не было, становилось больше.
Слишком яркая ночь...
Я знал, что что-то должно произойти, но не знал, что так быстро. С каждой ночью все сильнее и больше, на крестах, в моем и других домах, появлялись странные капли, кресты будто рыдали, а мы не могли понять, о чем именно их печали. Лишь только в доме Катьки все было тихо и спокойно. Никаких шорохов, шагов и странного звука, похожего на смех.
Мои тревоги прервали вновь начавшиеся скрипы где-то в темной прихожей. Не как обычно, а сильнее, я напрягся и начал всматриваться в темноту, в надежде ничего там не увидеть, но я увидел.
Когда скрипы прогнивших половиц сменились на четкие и яркие шаги, я понял, что сейчас, в той самой темноте, шагов слишком много. Их были десятки, несколько десятков, и вдруг дом слегка содрогнулся.
Небольшая вибрация, будто землетрясение, пронзила мой дом, кто-то будто разом подпрыгнул, а затем опять. Я услышал в одиноком доме странный смех, который теперь доносился сначала из прихожей, затем с кухни.
Не в силах сдвинуться с места, я пытался осмыслить, а что же мне делать, как вдруг я увидел нечто небольшое, выбежавшее из темной прихожей в мою сторону и скрывшееся за открытой дверцей серванта.
Небольшая фигура, пробежавшая на четвереньках, походила чем-то на очень маленького человека, ростом где-то метр или чуть побольше. Она была полностью покрыта черной шерстью, очень густой и толстой. У нее были человеческие руки и ноги, голова скрывалась за длинной шерстью, но я успел увидеть, что прямо оттуда, из-под нее, на секунду появились два красных небольших огонька.
Быстрее предыдущего, из прихожей в мою комнату вбежало еще одно такое существо, пригнулось поближе к половицам и скрылось где-то у дальней стены. А затем прибежало еще и еще.
Я сидел и просто не понимал, что происходит, пока начинал разноситься из каждого темного места жуткий смех, а затем эти темные места осветились слишком ярко, огнем.
Существо неясной природы выбежало из-за серванта, прыгнуло на стену и вцепилось в нее будто паук, и начало по ней бегать. Я видел, что из-под его ног и рук стало появляться яркое свечение, оно оставалось на стене точками огня, которые очень быстро начали увеличиваться.
Жар ударил в лицо, смех и топот пробрался к сердцу, заставив замереть, свет от огня озарил весь мой дом и я увидел всех... В моем доме, в разных местах сидели эти твари, небольшие, они казались будто чертями, только без рогов и копыт. Они бегали по моему дому, за их шагами вспыхивал пожар, и их было около десятка.
-Тебя держать не будем, - вдруг донеслось от каждого из них, они говорили одновременно и жутко, срываясь то на шепот, то на крик, - Тебе право жить, без тебя этого бы не случилось. Но только в этот раз.
Я дергаюсь с места, пробегаю к единственной части моего дома, где пожара еще нет, к окну, и выпрыгиваю в него. Я оказываюсь во дворе и вижу, как в моей деревне горит каждый дом, за исключением дома Катьки.
Я вижу, как дома горят, огонь вырывается из них, разбивая стекла, я слышу крики своих соседей и даже вижу одного из них. Он стоит перед окном, но сдвинуться не может. На нем сидит то самое, что было в моем доме, и держит.
Отец Катьки выбегает из своего дома, бежит на помощь, пытается открыть двери, и я вижу, как горящая дверь приоткрывается, оттуда показывается небольшая и мохнатая рука и резко дергает его к себе...
Без права уйти...
Пепелище на месте нашей деревни встречало утреннее солнце. Дотла сгоревшие дома и люди - это все, что осталось, после слишком яркой ночи, после нашего секрета и подаренной когда-то жизни. Лишь только один дом остался не тронутым и стоял на своем старом месте. Кроме меня и Катьки никто более не выжил. И это неспроста.
Секрет Катьки был раскрыт тем же утром, когда она рассказала, что на самом деле она помнила все, что тогда говорил ей незнакомец, но вот только она в это не верила, и не хотела говорить.
-Он тогда спросил, готова ли я выбрать, - говорила Катька тем утром, смотря на пепелище и отказываясь отсюда бежать, - Он сказал, что готов подарить мне жизнь, вернуть ее в обычное русло, но просто так ничего не бывает. Он сказал, что у него есть помощники, которые будут следить за мной и что они проследуют хоть на край света, и что будут играть со всеми, изводить тех, кто будет рядом жить. Такая плата за мою жизнь. Такое развлечение для его помощников. Но я тогда не знала, что конец их игры - это смерть...
Катя тогда согласилась, еще до конца не понимая эти фразы, думая, что находиться в бреду, на пути на тот свет. И она осталась жива. А что касается меня, то здесь все прозаичнее. У меня появилось право жить, потому что без меня бы всего этого не случилось, ибо тогда именно я позволил этому нечто сделать предложение.
Шли годы, пепелище оставалось надгробием былой жизни, и лишь только в одном доме загорался свет. В том, в который я наведываюсь, дабы привезти еду, ибо моя давняя подруга сделать этого не может. Слишком опасно, ведь "эти" проследуют за ней. Рисковать нельзя, ибо на наших руках и так слишком много крови.
Мы придумали правила посещения, которые вроде бы как работают все эти годы. Я приезжаю только до захода солнца, мы разговариваем только шепотом или сидим в тишине, чтобы нечто, нас не услышало и не пришло. Когда я здесь задерживаюсь более чем на 20 минут, мы слышим далекие шаги крики из леса, похожие на какой-то вой, который приближается и превращается в тот самый знакомый уже смех.
Они живут неподалеку в лесу, и это идут они. Я уверен, что у них есть некая цель. Они меня прогоняют, но не трогают. Почему? Да все потому, что они до сих пор надеяться, что она когда-то уедет в город, ко мне, а там, знаете ли, много соседей. Но этому не бывать.
-Ты опять не привез? - спросила она меня, пока я смотрел на таймер.
-Опять, - ответил я, и она демонстративно отвернулась.
-Ты понимаешь, это же не жизнь, это тюрьма, - говорила Катя, - Мне здесь не нравиться, но и права уйти, у меня нет. Остается только это. Привези в следующий раз.
Двадцать минут на исходе, я крепко обнимаю Катьку, и тихо выхожу на пепелище, в спешке иду по заваленной снегом дороге, в тот самый город, в котором я уже давно обосновался. Мы с Катькой давно уже во всем признались, мы почти семья, только живем поодиночке. Нас объединяет прошлое, смерти по нашей вине и отсутствие нормального будущего. Вот такая вот история.
Я приеду сюда очень скоро с очередным набором еды. А пистолет я все-таки не привезу...
Душа моя, здравствуй. По секрету скажу, что у меня есть множество историй, которые еще ждут вашего внимания. Я их собрал в подборки по разным темам. Тут все про деревни. Тут про лес и тайгу. Тут про квартиры и городские истории. Тут серии рассказов КГБ СССР. Тут про кладбища. Тут серия историй про домовых.
Все эти истории, включая эту, являются творческими и ничего общего с реальностью не имеют. Автором текста являюсь я. Заходите еще, и здесь будет новая история. А пока что, всем пока и спокойной ночи...