Ровно восемьдесят лет назад, около полудня 27 июля 1944 года подразделения 1-го Украинского фронта после тяжелейших боёв овладели центром Львова, районом главного вокзала и Цитадели. Вечером того же дня город был окончательно освобождён от немцев.
ИА Регнум ранее подробно рассказывало о предпосылках, ходе и итогах Львовско-Сандомирской операции, ключевым элементом которой была битва за Львов. Сейчас же обратим внимание на одну из особенностей и один из эпизодов этого сражения.
В освобождении Львова вместе с бойцами маршала Ивана Конева участвовали местные поляки — активисты «Подпольного государства» и бойцы «Армии Крайовой» (АК). Обе организации — в отличие от «Армии Людовой», наступавшей на немцев вместе с РККА, — были отнюдь не просоветскими, ориентировались на лондонское эмигрантское правительство и в целом на Англию. Но в данном случае «аковцы» бились вместе с подразделениями Красной армии, так как считали, что помогают русским освобождать
свой, польский
город.
Показателен курьёзный отчёт, который составил один из командиров лесных подразделений 14-го полка уланов «Армии Крайовой». К слову, это был серб по имени Драган «Дража» Сотирович, бывший офицер югославской армии, бежавший из немецкого плена и ушедший партизанить к АК. «Дража» докладывал:
«Город заняли польские отряды повстанцев, а советские бронетанковые подразделения только помогали им. На всех домах были видны только бело-красные флаги».
Возможно, именно отсюда происходит якобы польская хвастливая песенка про то как «Войско Польско Берлин брало, войско русско помогало».
Солдаты «Армии Крайовой» / Источник:
Есть исторический анекдот. Когда определялись послевоенные границы Польши, Уинстон Черчилль (в других вариантах это был кто-то из руководителей польской компартии) выразил недовольство тем, что Иосиф Сталин вновь «пририсовал» Львов и окрестности к Советской Украине.
«Но ведь Львов никогда не был русским городом!» —
якобы возмутился Черчилль (или попытался возразить польский товарищ).
«Да, вы правы, Львов никогда не был русским городом. Но Варшава была», —
если верить этой истории, парировал Сталин.
Куда более серьёзно выглядят упрёки в адрес советского вождя в том, что в 1939-м, а затем повторно в 1944-м в состав большого русского мира было искусственно включено инородное тело — Львов и окружающая его Галичина. И именно оттуда исходили разрушительные импульсы, превратившие Украину в то, что она собой представляет сейчас.
Но «чужеродность» Львова всё же преувеличена. На деле же, если Варшава побывала «русским городом» в сугубо административном смысле (как столица Царства Польского с 1815 по 1915 годы) — то Львов был русским изначально и долго оставался русофильским.
Земля «королей Руси»
На современной украинской мове город называется Львiв, по-польски — Lwów (Львув). Немцы, если верить словарю Брокгауза и Ефрона, сначала именовали город Löwenberg (Львиная гора), из чего получился австрийский Лемберг. Все эти слова восходят к имени Льва Даниловича — князя Перемышльского, Холмского и Галицкого из волынской ветви Рюриковичей, сына знаменитого «короля Руси» — князя Даниила Романовича Галицкого.
После распада единого государства Рюриковичей Галицко-Волынская земля долгое время оставалась одним из самых крупных и мощных русских княжеств. В определённый момент правившие на «галицком столе» князья подчиняли себе не только Червонную Русь (то, что потом называли Галичиной), но и земли от нынешней восточной Польши до Молдавии. Но тогда же проявилось и галицкое «западничество».
В борьбе с мощными соседями — Польшей, Венгрией, монгольским улусом Джучи, — к которым позже присоединились Золотая орда и Литва, княжившие в Галиче, Холме (ныне польский Хелм) и Львове Рюриковичи часто рассчитывали на помощь тогдашних западных «центров силы». Так, князь Даниил Романович титул «короля Руси» (Rex Russiae или Ruthenorum Rex — «король русинов») получил от папы Иннокентия IV.
К концу XIV века ослабевшее княжество разорвали соседи: Луцк и Ровно достались Великому Княжеству Литовскому, а Львов и Галич — королевству Польскому.
Галиция, бывшая Червонная Русь, на полтысячелетия политически оказалась вне пределов «русского мира».
Но любопытно, что с XV века и до самого раздела Польши существовало Русское воеводство — Województwo ruskie со столицей во Львове. Одна из улиц исторического центра, идущая от площади Рынок, до сих пор называется Русской («вулица Руська» — сейчас принято считать, что в честь «украинского субэтноса» русинов).
Русская вера и «руска мова»
И во времена Речи Посполитой на её восточных окраинах, в том числе и в «польской» Галичине, в ходу была «руска мова» или «руський языкъ» (то, что сейчас, разумеется, предпочитают называть «староукраїнськой мовой»).
Так, на этом языке в Праге в XVII веке была составлена «Львовская летопись», с такими, например, записями:
«
Въ той часъ Сагайдачный спосредку Турковъ беручи по едному водилъ до своего обозу. Тамъ его пострѣлено и умеръ, а въ Кіевѣ лежитъ тѣло его».
Та часть Малой Руси, которая после Переяславской рады «вернулась в родную гавань», вновь оказалась в одном культурном поле с Москвой и оказала решающее влияние на общерусскую культуру.
Часть, оставшаяся под властью Речи Посполитой, и в том числе на коронных землях Польши, пережила усиленную полонизацию и насильственное католическое и униатское «миссионерство». Которому русины — а так себя до XVIII–XIX веков называли не только обитатели Закарпатья, но и жители Галиции и Буковины — могли противопоставить только культурное сопротивление.
Достаточно упомянуть братию Почаевской лавры (этот монастырь в нынешней Тернопольской области и сейчас остаётся верен канонической Украинской православной церкви) и Львовское Успенское братство, объединившее православных горожан. Построенную на средства «братчиков» Успенскую церковь на Подвальной улице сейчас «отжали» в пользу русофобствующих раскольников из ПЦУ.
Возвращаясь к временам польского владычества, отметим, что к XVI–XVII векам сложилась чёткая ассоциация: быть русским — значит быть православным, и наоборот. Шляхтич или простолюдин, переходя в господствующую церковь, по сути переставал быть русином или русским.
Историки — авторы сборника РАН, посвящённого Брестской унии (попытке Ватикана окатоличить православные западнорусские земли), приводят показательный случай.
Когда православный епископ Холмский Иона жаловался на действия короля Сигизмунда I (который допустил, как бы сейчас сказали, рейдерский захват церковного имущества и его передачу местной католической кафедре), то в жалобе римская церковь называется «латинской», а православная церковь — «русской».
Когда в канун заключения Брестской унии львовский магистрат обложил местных православных священников налогами и запретил колокольный звон и крестные ходы, Львовское братство направило «протестацию», где говорилось: католики хотят
«тое место Лвов, в русском повете головнейшее, до своего папезского послушания обернути».
То есть «тот город Львов, главный в русском округе, привести к послушанию Папе Римскому». «Папезской» католической вере (к которой позже добавилась вера униатская) противопоставлялась русская вера — православие.
Так же дело обстояло и при смене польских владык на австрийских.
«Русь галицкая, киевская, тобольская — одна и та же»
По первому же разделу Польши 1772 года древние русские земли оказываются почти на полтора века под властью австрийских Габсбургов — как «Королевство Галиции и Лодомерии», то есть Галичины и Владимиро-Волынской земли. К слову, флаг Галиции до 1849 года отличался от российского только отсутствием белой полосы.
Более важно, что тогда же, в середине XIX века, австрийский Лемберг-Львов оказывается «катализатором» мощного движения галицких русофилов (иногда их называли москвофилами), зародившегося двумя десятилетиями ранее в учёных кругах Львовской семинарии.
«Мы, русины галицкие, принадлежим к великому русскому народу, который говорит на одном языке и насчитывает пятнадцать миллионов, из которых два с половиной миллиона населяют Галицкую землю»,
—
говорилось в воззвании Главного русского совета (Головной руськой рады) Галиции 1848 года. Любопытно, что «15 млн русских», которые здесь упоминаются — это малороссы, живущие по обе стороны российско-австрийской границы.
А в 59-м номере львовской газеты «Слово» за 1866 год один из видных русофилов — священник Иван Наумович прямо указывал (в статье «Взгляд в будущее»), кем себя считают «австрийские рутены»:
«Русь галицкая, угорская, киевская, московская, тобольская и пр. в отношениях этнографическом, историческом, лексики, литературном и обрядовом, есть одна и та же самая Русь, не смотря на то, что в Галиции она верно предана своему возлюбленному монарху и его светлой династии, а там, заграницей, она также предана своему монарху и его династии…»
.
Карпатские исповедники
Упомянутые «возлюбленный монарх и его династия» — это Франц-Иосиф I и Габсбурги. «Москвофилы» были отнюдь не сепаратистами, но с точки зрения императорской и королевской власти Австро-Венгрии выглядели нелояльными элементами. Причину этого можно найти во фразе священника Наумовича из уже цитировавшейся статьи:
«Мы не можем отделиться китайской стеной от наших братьев и отказаться от языковой, литературной и народной связи со всем русским миром».
И Вена сделала ставку на украинофилов, которые, сидя в австрийском Лемберге, не только декларировали своё «прочь от Москвы!», — но и уличали оппонентов в лояльности чужой империи.
«Украинцев они могли почти исключительно только ругать, а саму Украину считали результатом польско-немецкого заговора с целью разъединения «великого русского народа». Более того, москвофилы, жившие в Галичине, отличались особым радикализмом и выдвигали проект слияния всех славян под эгидой России»,
—
жаловался на русофильские настроения один из идеологов украинофильства начала XX века, богослов и историк Гавриил Костельник (к слову, считавший себя хорватом).
Львовский процесс в 1912–1914 гг. / Источник:
Первый крупный процесс о «государственной измене» был проведён против карпаторусских русофилов в 1882 году — главной обвиняемой была Ольга Грабарь, мать известного русского художника и реставратора Игоря Грабаря. Под арестом за антиправительственную пропаганду оказывался один из ведущих австро-венгерских этнографов уроженец Буковины Григорий Купченко.
Два года, с 1912-го по 1914-й тянулся Львовский процесс: его фигурантов, молодых православных священников Максима Сандовича и Игнатия Гудиму, журналиста Семёна Бендасюка и студента Василия Колдру судили за пропаганду религиозного и духовного единства с русским народом. Предвоенные времена были сравнительно «вегетарианскими» — суд присяжных «москвофилов» оправдал.
Под подозрением в измене оказывались не только интеллигенты — дважды, в 1904 и 1913 годах, на Мармарощине (ныне регион Сигету-Мармацией в Румынии) судили крестьян одного и того же русинского села Иза — за решение перейти из униатства в православие. Здесь, в отличие от «интеллигентного» Львова, давали реальные сроки. Схиархимандрит Алексий (Кабалюк), обративший 14 тысяч местных карпатских русин в «московскую веру», получил четыре года тюрьмы. В 2001 инок Алексий был причислен к лику местночтимых святых УПЦ Московского патриархата как исповедник православия.
Талергоф и Терезин. «Все арестованные русские невиновны»
С началом Первой мировой войны репрессии против галицких и буковинских русофилов — в которых видели пятую колонну — приняли системный характер. Датой начала войны считают 28 июля 1914 года, а уже 4 сентября солдаты грацкого полка пригнали первую партию арестантов в концентрационный лагерь Талергоф в австрийской Штирии.
И это в то время, когда, казалось бы, надежды русофилов начали сбываться. В сентябре 1914 года наступавшая в Галиции 3-я армия генерала Николая Рузского после семидневного непрерывного боя выбила австрийцев из Львова.
«Днём получил радостнейшую весть о взятии Львова и Галича! Слава Богу!»
—
записал император Николай II в своём дневнике.
Тем временем по ту сторону линии фронта продолжались «зачистки» галицких русофилов.
К ноябрю 1914-го, по отчётам австрийских чиновников, в лагере содержались 5700 заключённых, из них почти 2 тысячи составляли простые крестьяне из карпатской Лемковщины. С другой стороны, в лагерь было отправлено около двух сотен студентов из университетов Восточной Галиции — «симпатизантов Российской империи» отправили сюда за хранение русскоязычной литературы (в её числе, как ни парадоксально, были сочинения Григория Сковороды и Тараса Шевченко — но в переводах на русский).
В книге одного из активистов галицко-русского движения Василя Ваврика, изданной в 1928 году уже в польском Львове, содержится свидетельство: до зимы 1915 года в Талергофе не было бараков, узники спали на голой земле, в том числе в дождь и мороз.
Под лагерь для галицийских русофилов переоборудовали и существовавшую с XIX века тюрьму в богемском Терезине (Терезиенштадте). Здесь же, к слову, умер в заточении сербский националист Гаврило Принцип, убийца эрцгерцога Франца Фердинанда и косвенный виновник начала Первой мировой войны.
Как отмечало ИА Регнум, по оценкам историков, с сентября 1914 года по 10 мая 1917-го (когда последний император Австро-Венгрии Карл распорядился закрыть лагерь) через Талергоф и Терезин прошло не менее 20 тысяч «промосковских» жителей Галиции и Буковины.
Один из узников Терезинской крепости — бывший депутат Галицкого краевого сейма и австрийского имперского совета от Русской народной партии Дмитрий Марков писал: только за первую половину 1915 года в концлагерях были казнены 3,8 тысячи арестантов.
Сообщения о массовой гибели узников подтвердила страшная находка при строительстве аэропорта Грац-Талергоф: здесь были обнаружены останки 1767 человек.
Моральный дух остававшихся в живых узников был подорван, когда стало известно — 22 июня 1915 года Львов вновь перешел к австрийцам.
Когда габсбургская монархия стала очевидно проигрывать, в мае 1917 года, по распоряжению последнего императора Карла I лагеря закрыли. Показательно, что кайзер Австрии и король Венгрии в своём рескрипте написал:
«Все арестованные русские невиновны, но были арестованы, чтобы не стать ими».
Дмитрию Маркову повезло — в момент проигрыша и развала Австро-Венгерской империи он вышел на свободу. Чуть позже вместе с двумя другими русофилами — экономистом Петром Гаталаком и Дмитрием Вергуном он прибыл на Парижскую мирную конференцию — отстаивать воссоединение Карпатской Руси с Россией.
Но было уже поздно. Русофильское движение было разгромлено и убито в Талергофе и Терезине. Не осталось надежд и на возвращение бывшей Червонной Руси в русский мир.
Россия была охвачена гражданской войной, Подкарпатскую Русь (нынешнее Закарпатье) забрала Чехословацкая республика, Галиция и Волынь по итогам советско-польской войны 1919–1921 годов достались Второй Речи Посполитой.
«Уничтожение всякого объединения с Россией»
После разгрома москвофильского движения единственной организованной силой оказались сторонники совсем другой идеи.
Используя «кнут» против галицких, буковинских и карпатских русофилов, австрийцы приманивали «пряником» украинофилов, в том числе из России. Началось это ещё до Первой мировой.
Показательно, что один из отцов-основателей украинского национализма Николай (Мыкола) Михновский именно во Львове смог укрыться от ареста, грозящего ему в Российской империи.
Под покровительство австрийцев в Галицию бежал и молодой социал-демократ из Мелитополя Дмитрий Донцов — будущий идеолог «интегральной», а по сути, наиболее близкой к гитлеровскому нацизму версии украинского национализма, которую взяла за основу бандеровская часть Организации украинских националистов (ОУН)*.
В 1913 году, выступая на украинском студенческом съезде во Львове, Донцов заявил: Австро-Венгрия призвана «
стать орудием новой революции новых народов Восточной Европы».
«Актуален не лозунг самостоятельности. Актуальным, более реальным и быстрее достижимым является лозунг отделения от России, уничтожения всякого объединения с нею»,
—
настаивал новообращённый идейный украинец Дмитро Донцов.
Кто добил последнего союзника
После Рижского мирного договора 1921 года Галичина и Волынь превратились в «Кресы всходние» — восточные окраины Польши. Сейм так не принял обещанный по Рижскому договору закон об автономии «Восточной Малопольши», как теперь именовались окрестности Львова, Тернополя и Станислава (нынешний Ивано-Франковск).
А с начала 1930-х режим Юзефа Пилсудского в ответ на террор, развёрнутый «украинофилами» из ОУН*, начал здесь пацификацию — то есть «умиротворение» при помощи репрессий. По сути, на тот момент в «Восточной Малопольше» были две неподконтрольные Варшаве силы — ОУН* и её боевики, которые вели вооружённую борьбу, а также Коммунистическая партия Западной Украины (КПЗУ), которая оказывалась скорее объектом польских репрессий.
Очевидно, какая из этих сил была более дружественно настроена по отношению к Москве. Пусть уже активистами КПЗУ (среди которых была и Нина Кухарчук, будущая жена Никиты Хрущёва) двигала не идея триединого русского народа, а пролетарский интернационализм, но целью было воссоединение с советскими Украиной и Россией.
Именно борьбу за отделение «Восточной Галиции» от Польши и присоединение к СССР инкриминировали 39 коммунистам — подсудимым на Святоюрском процессе 1922–23 годов.
Понятно, что основатель ОУН Евген Коновалец и главы боровшихся с поляками, а также друг с другом фракций Степан Бандера и Андрей Мельник придерживались совсем других идей. В конце концов, галицкие «борцы за самостийную Украину» пришли к логичной ориентации на Германию.
Что касается партии западноукраинских коммунистов, то она была распущена по указанию Коминтерна в 1938 году. В Москве сочли, что в партию якобы проникла фашистская агентура. После присоединения Западной Украины актив КПЗУ подвергся репрессиям и чисткам.
Показательна судьба главных фигурантов польского Святоюрского процесса — Иосифа Крилыка-Василькова, Стефана Круликовского и Казимира Циховского. Суд «пилсудчиков» приговорил их нескольким годам тюрьмы, но они остались живы. А по приговору НКВД эти коммунисты были расстреляны как «польские диверсанты».
К новой Червонной Руси?
Как отмечало ИА Регнум, к моменту взятия Львова Красной армией в июле 1944 года единственной организованной силой на освобождённых территориях оказались вооружённые отряды ОУН-УПА*. Выкорчёвывать бандеровщину пришлось не менее десяти лет после победы.
Полностью искоренить заразу не удалось — тем более что после хрущевской амнистии 1955 года многие бывшие бандеровцы вернулись из-за кордона в СССР.
Замиренная Галичина, где уже давно никто не называл себя русинами, но многие помнили «батьку нашего Бандеру», притихла лет на тридцать — до начала перестройки. После чего оказалась одной из бомб замедленного действия под единой страной, а после 1991 года — главным плацдармом для десоветизации и дерусификации всей бывшей УССР от Ужгорода до Луганска и от Ровно до Севастополя.
Та же галицийская идея довела до того, что послемайданная Украина потеряла и Крым, и Донбасс. Благодаря СВО вернулась и восточная Новороссия. Общей целью обозначена денацификация Украины. Это значит, что каким-либо образом должен быть нейтрализован и главный оплот неонацизма в бывшем русском городе Львове.
Но подлинное освобождение
«достояния Владимира Святого, земли Ярослава Осмомысла, князей Даниила и Романа»
будет возможно лишь с возрождением погубленной сто лет назад русинской идеи.
*Экстремистская организация, запрещенная в РФ