Делимся с вами циклом интервью с сотрудниками института «Сибирская школа геонаук» Иркутского политеха, чтобы дать представление о том, каково это быть специалистом в области геологии в современных реалиях. Первым героем нашего цикла стал кандидат геолого-минералогических наук, научный руководитель института «Сибирская школа геонаук» Александр Вадимович Паршин.
Александр Вадимович, сбылась ли детская мечта о будущей профессии?
У меня не было детской мечты о будущей профессии. Не думал об этом.
Вы сами выбрали эту профессию, или кто-то оказал влияние при поступлении?
Да, женщины в Приёмной комиссии. Я выбирал, куда подать документы, поскольку поступил в несколько вузов. Ходил по городу между разными университетами, смотрел, куда же отдать оригиналы. В Политехе меня убедили, что надо оставить их здесь. Причём я даже не помню, чем меня убедили.
Поддались женскому влиянию.
Да, можно так сказать.
Не жалеете о своём выборе?
Нет, не жалею.
Александр Паршин сейчас и 10 лет назад: в чём отличие?
10 лет назад я был перспективным, подающим надежды исследователем. Сейчас я уже старенький, потасканный.
Какие качества у вас появились?
Поскольку я занимался исследованиями и практикой, то, к сожалению, приобретал знания и опыт. Знания и опыт – это вещь страшная. Я слишком много знаю и слишком хорошо понимаю, что происходит в целом в жизни.
Это сейчас.
Да, тогда я этого не понимал, потому будущее выглядело весёлым и безоблачным. Виделось много нерешённых проблем. Но, к сожалению, жизнь складывалась так, что вместо занятий исследованиями, преподавательской деятельностью, пришлось заниматься бюрократией и организацией. Например, когда 10 лет назад я выиграл грант Президента РФ, у меня взяли интервью и спросили, чем бы вы хотели заниматься. Я ответил, что все исследователи из Академии наук хотели бы заниматься большой геологией. И теперь мы занимаемся очень большой геологией, не хуже лучших в мире, я полагаю. Но лёгкость бытия потерялась. Появилась ответственность.
Хорошо, тогда вопрос: где и каким вы себя видите через 10 лет?
Знаете, есть такая картинка, где мышь на собеседовании сидит. Её спрашивают: «Кем вы видите себя через 3 года?». А мышь плачет.
В какой стране себя видите? В России или в другом месте?
Видите, какая ситуация. Мы же в Иркутске сидим с коллегами не потому, что нас не любят и не ждут нигде. Иркутский Политех и Академические институты здесь не случайно построены. Здесь есть интересные проблемы. Гораздо удобнее не летать из Парижской горной школы или Карлтонского университета, а находиться здесь.
Я занимался достаточно много Байкалом, экологическими проблемами. Мои коллеги много занимались вопросами региональной геологии, например. Проблемы эти увлекательны. С одной стороны, куда не приедешь, везде будут интересные проблемы и нерешённые задачи. В России, в Австралии, в Канаде, где угодно. Даже в Италии, где, казалось бы, уже всё по геологии должно быть решено чуть ли не во времена Древнего Рима, исследователи занимаются интересными, актуальными вопросами. Например, изучают влияние перепадов температур на высокоточную томографию при инженерных изысканиях. Развивают методы геофизики в сельском хозяйстве, и т.д. И это важно. Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Несмотря на то, что нам плюс-минус без разницы чем интересным заниматься, нет никакой причины перестать делать это в Прибайкалье.
Там, где будут проблемы, там будете вы.
Так что если не будет никаких принципиальных проблем с тем, чтобы заниматься вопросами Байкальской природной территории или технологиями геологоразведки северных территорий, то нет особых причин, чтобы отсюда куда-то уезжать. Некоторые молодые люди думают, что в Сибири очень плохо, Иркутск – плохой город и т.д. В основном так думают те, кто мало путешествовал. Если поездить по миру, то становится понятно, что во многих местах гораздо хуже. И это тоже надо понимать. Все, кто мечтает уехать в Москву, часто делают так от незнания. Желательно пожить там некоторое время, а потом уже принимать решение. В Москве, Екатеринбурге, Лиссабоне или Дар-эс-Саламе (прим. крупнейший город Танзании) часто гораздо хуже. Я всегда достаточно комфортно себя здесь чувствовал. Мне нравилась смена сезонов. Я привык к определённым природным особенностям. Мне не хватает их в других местах. То, чем мы занимаемся, — долгая история, поэтому хотелось бы верить, что долгие истории действительно будут долгими.
Самый нестандартный проект в вашей практике?
Честно говоря, я стандартных-то не припомню. Мы всегда шли по специфической линии, не по производственной. Даже когда мы решаем какие-то конкретные коммерческие задачи. Мы никогда не пытались работать по стандартной схеме: нанять людей, купить аппаратуру, поехать работать куда-то, дать рекламу в Интернете, сделать сайт и выиграть заказ на торгах. Всё странными способами рождалось из каких-то исследований, случайностей, внезапных изменений.
Может быть, был проект, который тяжело проходил, а потом успешно завершился?
Думаю, что все проекты на ранней стадии очень тяжело шли. Я, скорее, уже привык к этому. Мы обычно занимаемся внедрением чего-то нового, а поскольку всё происходит в условиях ограниченного времени, то из этого создаются проблемы. Заканчивается всё всегда хорошо. Мы же никогда не ошибаемся. Несмотря на временные трудности, у нас всегда всё правильно, и в итоге заканчивается хорошо. Хотя, конечно, иногда приходится пострадать. Я вспоминаю массу чудесных проектов, начиная от экспедиций, когда у нас ещё ничего не было, я был ещё студентом, аспирантом, мы ездили куда-нибудь на БАМ, пытаясь по старой советской карте куда-то добраться, не имея за душой ни гроша, и там чуть не подыхали, и заканчивая новыми способами проведения всех видов геологических работ одновременно в этом году. Отличается только одно: сколько народа бежит. Когда-то я бегал в одиночку, вдвоём, втроём. Сейчас бегает 100-200 человек. Толпой иногда веселее, но не всегда.
Хорошо, давайте я выделю 1-2 проекта. Когда я был студентом 4 курса, я проходил практику в небольших инженерно-экологических конторах. Руководители и сотрудники этих компаний занимали посты в региональном отделении Федерального агентства по водным ресурсам РФ. По линии государственного дела они получили научно-исследовательское судно, не очень исправное и не очень комплектное. Встал вопрос организации мониторинга на Байкале с помощью данного судна. Поскольку у них не было специалистов, которые могли бы работать с программно-аппаратными системами такого типа, они предложили мне съездить как бы в круиз по Байкалу: «Возьмёшь вино с кальяном, прокатишься недельку по Байкалу, последишь, чтобы аппаратурка более-менее работала». Я был молод и глуп, действительно пришёл туда, держа в одной руке авоську с вином, в другой – кальян, и радостно зашёл на судно. Оно ещё от причала не отошло, как я уже освоился на верхней палубе. Тут ко мне пришли, сказали: «Может, вы уже поработаете?». Я ответил: «А что делать-то? Не знаю, что за аппаратура. Сломается – зовите». Мне сказали: «Так мы её и не запускали ни разу». И так началась история, в результате которой я защитил кандидатскую диссертацию.
А второй проект? Может быть, какой-то любимый есть?
Когда я только поступил в аспирантуру, был хороший проект. Я сидел в лаборатории, зашёл Александр Евгеньевич Будяк, и у нас состоялся примерно такой диалог:
АБ: Поехали, надо сходить в поход. Некому ехать, все старенькие в институте.
АП: Куда?
АБ: На север, на БАМ.
АП: Ну, ладно, поехали на БАМ. Мне какая разница.
Я особо не вникал в детали. Мы нашли 2 или 3 тысячи рублей, купили энцефалитку, ещё что-то. Газовая горелка у нас была. Неплохо были экипированы по меркам 2009 года. Тогда вообще ничего в Академии не было. А у нас была газовая горелка, нож и фальшфейеры.
В Новую Чару нужно было лететь через Читу. При посадке в самолёт у нас всё забрали, потому что у Ан-26 нет отельного грузового отсека, и в багаж нельзя было сдать острое и взрывоопасное. Мы прилетели в Новую Чару. Тогда ещё никакой попытки индустриализации БАМа не было. Советская власть к тому времени исчезла, а новая ещё не родилась. Совершенно забытые места. Какой-то УРАЛ наняли, он нас куда-то увёз. Я не особо вникал.
Доехали куда смогли, потом дошли пешком, поставили лагерь. GPS-навигатор ещё у нас был. Тоже шикарно: навигаторы только появились. На следующий день пошли в однодневный маршрут. Взяли с собой немного еды на завтрак и обед. Кашу «Быстров» с тех пор ненавижу. Александр Евгеньевич разбил какой-то маршрут, и мы пошли. Шли через какой-то перевал, по ледникам, перелезли куда-то, спустились. Через 16 часов стало понятно, что идём не туда. Тогда я уже взял навигатор. Оказалось, Александр им первый раз пользовался и не очень понимал, что навигатор неумный и откладывает расстояние просто по прямой. Если нужно обойти препятствие, то навигатор этого не понимает. По прямой расстояние было 15-16 километров, а по факту нужно было пройти туда и обратно 128 километров. И 40 километров мы уже прошли.
К ночи у нас закончилась еда. Холодно. Стало понятно, что нужно идти обратно, иначе умрём от голода. Правда, мы дошли до конца. Отобрали образцы, попытались переночевать и пошли обратно. Идём, а мозг уже из-за дефицита еды и сильного переохлаждения не особо работает. Смеркается. Слева – обрыв, справа – скала, прямо – дорожка. На дорожке здоровенный медведь. Очень большой. У нас есть китайские отсыревшие петарды и один нож, которые мы купили в Новой Чаре. Больше ничего нет. Думаем: «Что же делать-то?». Петарду зажигаем, кидаем. Она не взрывается. Вторую зажигаем, кидаем. Она тоже не взрывается. Медведь стоит в 15 метрах от нас. Ещё одну петарду кидаем, ничего не происходит. Мы стоим, он стоит. Мы не двигаемся, он не двигается. Ладно, делать нечего, берём нож и на него. Подбегаем, а это такая коряга, поросшая мхом и вывернутая из земли. Даже камешки блестят, как глаза. Мы это поняли только стоя в трёх метрах. Очень похоже.
Вот это у вас фантазия!
Это не фантазия. Это сильная усталость. Мы же там практически не спали. Крайняя степень нервного и физического истощения, когда уже голова не особо соображает.
А в какое время года это произошло?
В июне. Но это высокогорье. Снег лежал. Каларский хребет, и прямо по его верхушкам мы ходили. Даже такая простая научная экспедиция может закончиться не очень хорошо. Выжили мы там чудом.
Сейчас молодые ребята или даже начальники полевых отрядов приходят и говорят: «Александр Вадимович, нам утеплители на палатки нужны, мы же в июле в Бодайбо едем. Webasto ещё нам нужно, потому что печки топить долго. Спецодежды нам нужно два комплекта, чтоб повар у нас был, и что-то ещё». Ничего, я чувствую, скоро они точно также будут ходить с газовой горелкой.
Во сколько лет вы заработали первые деньги и на что их потратили?
Я начинал профессиональную карьеру инженером-электронщиком в Централизованной библиотечной системе города Иркутска. На третьем курсе. Тогда нам никто массово трудоустроиться в университет почему-то не предлагал, приходилось самим бегать, суетиться. На первые заработанные деньги я купил кроссовки, это как раз такая зарплата была в Управлении культуры. По-моему, 4 тысячи рублей платили в 2006 году. Они были у меня 13 лет, потом их нечаянно в костре спалили. Хорошие были.
Назовите 3 вещи, без которых вы не можете обойтись.
Я не могу обойтись без путешествий, без смены обстановки. Обязательно нужно, чтобы периодически происходила смена локаций.
Без красного сухого вина. Желательно Бордо или что-нибудь Нового света, но в крайнем случае сойдет испанский Шираз. Но не младше 2018 года!
Сложные у вас вопросы. Известно же, что настоящему самураю ничего не надо, кроме 100 долларов.
Был ли какой-то поступок, на который вам не хватило смелости?
У меня, скорее, обратная ситуация. Может быть, надо было сбавить обороты. Но обычно сожалеешь о несделанных поступках, а не о том, что сделал. Мне ничего не приходит в голову.
Что вас больше всего вдохновляет?
Нет чего-то, что вдохновляет. Просто хочется чего-то интересного, не хочется скучно жить.
Сложности вас вдохновляют?
Нет, не сложности. Лучше бы сложностей не было. Не было бы сложностей, всё бы получалось. Жизнь была бы замечательной и весёлой. Сложностей мне уже хватит. У меня богатая биография. Я всякое видел, столько, сколько мало кто. Было бы лучше для всех, если бы я видел меньше. И для меня тоже.
Понимаю советскую концепцию, она была очень нормальной для своего времени, начала 20 века. Например, человек просыпается утром, гуляет с собакой, едет на завод, на заводе 6 часов работает, потом переодевается и идёт заниматься личным развитием, культурной программой с детьми, семьёй. У него 8 часов – сон, 6 часов – работа, оставшееся время – жизнь. Но у большинства людей из нашей сферы, из науки, так время не делится. Получается только у некоторых, у младшего научного сотрудника, которому перевалило за 40, так и есть. Но это нужно специфическим образом провести в мозгу границу. У меня так не получается. Жизнь проживается и состоит из различных аспектов. Хочется, чтобы вместе было [гармонично]. Сложно представить, что дома тяжело, а на работе человек отдыхает, и наоборот.
Хочется, чтобы всё вместе приносило удовольствие и удовлетворение. А удовольствие и удовлетворение, как это не печально, заключаются в том, что появляются какие-то реальные или воображаемые бирочки, зарубки на прикладе, подтверждающие, что что-то было сделано. Какие-то маркеры. На совещание приехал: как классно, что-то впервые в мире сделали. Думаешь, как же хорошо, когда ты лучше остальных.
Можно только каяться, я тщеславен. На малое не согласен. Не смог когда-то спокойно старшим научным сотрудником или доцентом работать. Недостаточно быть лучшим в своём подвале. Хочется какого-то масштаба. Мирового, государственного хотя бы. Китайцы делили людей на сяо жэнь (прим. «маленький человек») и цзюнь-цзы (прим. «благородный муж»). Мне кажется, что примерно по этому принципу.
Вы хотели бы быть благородным мужем?
Хотелось бы. Получится или не получится – отдельный вопрос. Если в терминах конфуцианства, то, наверное, так.
Опишите идеальный день в вашем представлении.
Это были бы разные дни. Бывает время разбрасывать камни, бывает время собирать бутылки. Можно чудесно поспать, чудесно съездить на морскую экскурсию, чудесно поработать. Ещё что-то замечательное сделать. Я думаю, что идеальный день не связан с каким-то определённым видом деятельности. Он, скорее, связан с результатом.
Какое качество вы больше всего цените в людях?
Верность своей позиции. Когда человек придерживается своих принципов, с ним можно иметь дело. Он может быть хорошим или плохим, хотя эти понятия тоже относительны, потому что он всегда для кого-то хороший, а для кого-то плохой. Умение человека держать данное слово наиболее важно.
Еще невозможно без чувства юмора. В этой части мира человек не может считаться умным, если у него нет этого чувства.
Назовите ваши три сильных черты характера.
Я принципиальный человек, но не думаю, что это сила. Это что-то ближе к психическому нарушению. Мои сильные черты, скорее, связаны с психологическими проблемами, а не с тем, что у меня хороший характер, или я как-то над собой работаю.
Может быть, вам в себе что-то нравится?
Не могу так формулировать. Думаю, что снаружи виднее. Если говорить, что такое лучшие черты, то это черты, приводящие к какому-то хорошему результату. Мне кажется, что в моем случае к хорошему результату приводят не лучшие, а худшие черты, что довольно забавно. В таком случае, мы можем назвать тщеславие, страх, ещё что-нибудь. Это не похоже на хорошие черты. Можем назвать страх моей лучшей чертой. Я всего боюсь.
Поэтому действуете.
Бояться же можно чего угодно, вопрос в другом: руководствуетесь вы этим страхом или нет. Если человек всего боится и из-за этого нерешителен, не может это преодолеть и ничего не делает, то плохо. Если это, наоборот, идёт на пользу, то хорошо. Некоторые люди совершенно бесстрашные, но, скорее, они не очень умные.
Что вы считаете своим главным достижением на данный момент?
Хотелось бы верить, что я сделал что-то хорошее, но я не уверен. Это же вопрос диалектический. Построил мужик пирамиду, вот она стоит. Не поспоришь.
Для людей могут быть важны разные вещи. Что для вас важно из того, что вы достигли?
Мне кажется, что я особо ничего не достиг. И гордиться особо нечем.
А чего бы вы хотели достичь?
Вот вы спрашивали о том, каким я был 10 лет назад. Я думал: «Стану известным человеком, умру, и какое-нибудь научно-исследовательское судно в мою честь назовут». Это было связано с морской тематикой. Работал на них. Сейчас я думаю, что оно неплохо. Приятно, с одной стороны. Сидим на улице Академика Курчатова, на улице Игошина, но даже что-то такое уже душу не греет.
Хочется верить и надеяться, что, может быть, я сделаю что-то такое, что будут люди вспоминать, к чему будут обращаться. Может быть, произойдёт какая-то поучительная история, будет получен интересный результат, сделано что-то хорошее. И спустя время это останется. Люди будут вспоминать обо мне. Но я не уверен, что я сделал что-то такое. Понятно, может быть, напишут в каком-нибудь учебнике и про то над чем я уже сейчас работал. А вспоминают обычно каких-то больших руководителей. Конференции их именами называем, и это знак того, что человек чего-то добился. Был заведующий кафедрой Вахромеев, и вот мы в девятый раз проводим семинар имени Вахромеева. Я лично с ним не был знаком, но, наверное, серьёзный был специалист. Или Игошин, в честь которого названы Игошинские чтения. Значит был серьезный человек. Конечно, что-то такое хотелось бы оставить, но я сомневаюсь.
У вас есть кумир? Можете назвать человека, которого считаете достойным?
Достойных людей много. Я готов признать достойными в определённом смысле очень большое количество людей. Приятно, что хороших людей много, и вдвойне приятно, что мы имеем возможность общаться с ними где-то на равных, находиться примерно в той же среде. Про это я и говорил в китайском смысле. Из-за специфики нашей деятельности нас постоянно шатает между ныряльщиками на Занзибаре, бульдозеристами в Бодайбо, выдающимися исследователями в Тулузе и топ-менеджерами в Петербурге. И во всех этих местах есть достаточно большое количество интересных, содержательных, толковых людей. Но это не значит, что надо кого-то делать кумирами. У меня кумиров не было.
Назовите ваше любимое занятие.
Нравилось и нравится заниматься разными вещами. Бывает время читать, время жарить шашлык , время кататься на велосипеде, время плавать с маской.
Помимо работы чем занимаетесь?
В последние пару лет, к сожалению, особо ничем. На горных лыжах покататься и то еле съездишь. Это просто как пример. В компьютерные игры я давно не играю. Готовить не сказать, что люблю. Про путешествия я уже говорил: люблю. Неважно по работе или нет. Спортивными активностями пытаюсь периодически заниматься из последних сил, но не сказать, что получаю от этого огромное удовольствие. Занимаюсь просто из упрямства, хочу несколько спортивных разрядов собрать.
Назовите вашу любимую музыку. Какая музыка играет у вас в машине?
Мягкая, спокойная: вальс, полька, группа «Ленинград».
А как же «Заточка»?
И это тоже. На самом деле, я одновременно люблю хорошую музыку – классическую и современную инструментальную. Если говорить о современных авторах, то это куда-то в сторону раннего «Ленинграда» или «Заточки». В основном, если я слушаю музыку дома, то это какая-то классическая или инструментальная музыка.
Назовите ваш любимый фильм или киножанр.
Наверное, надо назвать несколько. Минимум три. «Даун Хаус», «Белое солнце пустыни», «Эквилибриум». «Семь самураев» обязательно надо смотреть, «ДМБ» и «Расемон».
Любимое место в мире.
Мне очень нравится, как говорят наши китайские коллеги, экосистемы «суша-вода». Я её в разных местах встречал. Здесь на Байкале есть прекрасные места такого типа. Какой-нибудь большой водоём с хорошей волной. Хороший обрыв, на обрыве сосны. А ещё лучше цветущая вишня. Сидишь, шум ветра слушаешь. Что-то шатается, волны плещутся. Это то, чего не хватает. Я привык, что волны плещутся, и без этого тяжеловато, поэтому стараемся периодически куда-то ездить. Из лучшего, где я такое видел, это здесь и в Южной Корее.
Есть страны, которые вы хотите посетить?
Из тех где не был? Есть. Хочу посетить много стран. Я мало где был, всего лишь в 15 странах.
Топ-3 страны, которые вы хотите посетить в первую очередь?
Япония, Австралия, Греция.
Какую способность или суперспособность вы хотели бы иметь?
Я же говорил студентам, что суперспособности очень просто нарабатываются. Это если нормальные суперспособности. Речь идёт о ненормальных? Большой выбор. Давайте выберем летать. Очень полезная вещь. Всегда пригодится. Сейчас слетать куда-то сложно, а так хоп – и полетел. На рынке аэрогеофизики мне не было бы равных.
Ваша любимая книга. Вообще любите читать?
Люблю читать. Читаю в самолёте. Любимая книга – «S.N.U.F.F.» Виктора Пелевина.
Обычно вы стараетесь всегда уезжать на день рождения. Почему? Не любите отмечать его?
Я его и не особо отмечаю. Сейчас, возможно, все уже привыкли. Нет смысла массово звонить и писать. Что такое день рождения? Это просто некая дата. Иногда поздравляют искренне, но есть и много ненужного спама, когда люди соблюдают некие ритуалы, которые мне не близки. Обязательно нужно позвонить, что-то сказать, а человек со мной на протяжении года не общался. Но бывает и по-другому. Может быть, это мой хороший друг, и мы через 3 года с ним встретимся и будем друг другу рады. Я не сторонник того, что нужно каждый день переписываться со всеми в социальных сетях. Просто какие-то странные, непонятные люди начинают писать, взаимодействие изображать. Тогда я предпочитаю сделать себе подарок.
Отметить день рождения только с близкими.
По-разному. Я и один, и с близкими уезжал. Так как в отпуск я никогда не ухожу, то хочу, хотя бы на несколько дней, пусть и оставаясь на связи, куда-то съездить. Получить новые впечатления. В последние годы я пытаюсь съездить в какую-то новую страну, новое место. А, может быть, если я неделю отсутствую, то это подарок и для остальных.
Что такое счастье в вашем понимании?
Про это Булгаков хорошо писал. Когда они выбирали, куда Мастера отправить. В Свет, в Ад или нечто промежуточное. Покой. Мне кажется, это достаточно близко понятию «счастье». Счастье – это когда нечего бояться. Этого достаточно. Если у человека есть внутреннее спокойствие, исчезает страх, волнение за других, за себя, за собаку, за рыбку, этого уже достаточно, чтобы человек мог называть себя счастливым.
Какой совет вы бы дали будущим геологам?
Делайте. Старайтесь. Пытайтесь. Не бойтесь. Пока вам нечего терять, рискуйте. Принимайте решения. Очень легко жалеть о том, чего не сделал. Я это понимал, поэтому особо ни о чём не жалею. О том, что я сделал, тоже не жалею. Это не значит, что я поступал всегда правильно и безошибочно, просто не жалею. Самое главное, на мой взгляд, пытаться что-то делать и не жалеть о том, что не было сделано. По крайне мере, пока вы молоды.
Почему, по вашему мнению, профессия геолога не так популярна среди молодёжи?
Смотря среди какой молодёжи.
Например, которая сейчас будет поступать в вузы. Российские 11-классники.
Я думаю, что среда, в которой дети развивались и росли, задавала определённые модели в качестве примеров успеха. С этим ничего нельзя сделать. Эти модели были мало связаны с каким-то творческим развитием и вообще с идеей, что нужно что-то делать и получать результат. Они были связаны с тем, как легче заработать деньги. К примеру, считалось хорошо стать экономистом в условном Газпроме, наворовать денег и жить по кайфу где-нибудь в Англии. Примерно такая парадигма. Она не связана со сложной деятельностью, скорее, с самым плохим, что может быть в человеке. Культивировался успех в системе отрицательного отбора людей. Можно сказать, что было непопулярно быть геологами, биологами, физиками, любимыми специалистами, которые занимаются сложной, долгой деятельностью, и у кого по щелчку пальцев не возникает зарубежная недвижимость или возможность каждый день ходить в бар с дорогими напитками и недорогими женщинами. 40-50-60 лет назад всё было иначе. Культивировалась идея преодоления трудностей, развития. Её не осталось. Понятно, что, идя по любому пути, можно стать бодхисаттвой (прим. в буддизме существо в высшей степени пробуждения, которое приняло решение стать буддой для блага всех существ). Не важно, чем заниматься, но этот путь довольно тяжёлый. Как идти по тому пути, я не знаю. Такие времена. Иным алтарь, иным костры (прим. строчка из песни «Заседание инквизиционной комиссии» группы «Тампль»).
Что для вас значит Сибирская школа геонаук?
Если написать на английском Siberian School of Geosciences – это понятное иностранному читателю название научного или учебного института. Но если читать буквально на русском, то это имеет немного другое значение. Во-первых, сибирская, во-вторых, школа, в-третьих, геонаук. В названии учреждения уже зашифрован некий философский подход к тому, как люди начинают движение по этому пути становления благородными мужами. Нам бы очень хотелось, чтобы люди, которые доверили нам свою судьбу, сделали это осознанно. Здесь лёгкий путь невозможен. Сибирская школа геонаук – это история тяжёлого пути. Слово «сибирская» подразумевает не только, что Школа находится в Иркутске, но и то, что она суровая. Когда я просил нашего дизайнера разработать логотип Школы, он эту идею очень быстро уловил и, как мне кажется, визуально воплотил. Что-то холодное, угловатое, непростое. Мне бы очень хотелось, чтобы сюда шли люди, которые хотят попробовать идти тяжёлым путём. В итоге, я уверен, и мы можем это видеть, таким людям очень тяжело стать жадной, хитрой сволочью, которая, чёрт знает, чем занимается. Может быть, мне хотелось бы в это верить.
Кажется, что примерно так это и происходит, потому что, даже когда люди приходят вынужденно или за компанию, условия внешней экосистемы и испытания не позволяют им сдаваться по ряду причин. Девчонки смотрят. Они потом учатся преодолевать трудности, не сдаваться. У них появляется то, что раньше называли сибирским характером. Хотелось бы верить, что они становятся серьёзными людьми, которые не боятся трудностей и на многое способны. Соответственно, Сибирская школа геонаук – это и есть место, где воспитывают таких людей.
Можно людей по-разному воспитывать. Наша методология связана с геонауками, потому что это один из не самых сложных путей, как воспитывать таких людей. Регулярно загонять толпу студентов куда-нибудь подальше, чтобы они испытывали тяготы и лишения, при этом не забывая думать головой. И смотреть, что получается. Опыт Советского Союза говорит о том, что это очень хорошо работает. Отвечая на предыдущий вопрос, современный опыт говорит о том, что людям на протяжении долгого времени показывают не те истории успеха. К примеру, стать опальным олигархом и жить в Англии. Мне не кажется это историей успеха. Я вижу успех в другой плоскости. Не в том, что человек занял пост, украл деньги, а в том, что человек стал на многое способен. Тогда он, наверняка, нигде не потеряется.
Блиц-опрос. Чёрное или белое?
Чёрное.
Море или горы?
Море.
Мясо или рыба?
Мясо.
Кошка или собака?
Собака.
Текст: Вера Дарханова, Светлана Христова.
Фото: Сибирская школа геонаук ИРНИТУ, личный архив А.В. Паршина