– А девочка? – поинтересовалась Оксана.
– Иринка-то? – лицо старушки просветлело. – Иринка другая. Ласковая. Всё около меня вертелась, пока росла. Все её секреты я знала. И про подруг, и про женихов. Видать, потому что девчонка… В райцентре живёт. Медсестрой работает. Каждый год, как отпуск у ней, обязательно приезжает. Красит мне, белит, моет… – тётя Капа благодарно улыбнулась в окно. – Телефон мне купила. Часто звонит. Про Колю рассказывает. Они по антернету друг другу пишут.
– А Коля приезжает?
– Коля редко. Но прошлый год был, на восемьдесят лет телевизор мне большущий привёз! В комнате стоит, погляди, – похвасталась старушка.
Оксана послушалась и заглянула в комнату. На старом полированном столе действительно стоял большой плоский телевизор.
Оксана мысленно похвалила племянников тёти Капы. Не забывают о том, что она для них сделала. Принесла в жертву всю свою жизнь: несостоявшееся семейное счастье, материнство…
– Спасибо, не забывают меня, – будто бы согласилась с ней тётя Капа. – Иринка к себе зовёт. Да как же я поеду? У меня вот Мурка, – старушка ласково похлопала рыжую кошку, уже успевшую сладко задремать на её коленях, и кошка, подняв голову, издала короткое вопросительное «Мур?».
Оксана словно услышала недосказанное «Как же я её оставлю? Вдруг её обижать зачнут?»
– Да и цветочки мои как же? – старушка продолжала приводить доводы, убеждая Оксану, что никак не может переехать к дочери. – Куда их? Они ведь живые. Только говорить не могут, а заботу и ласку чувствуют, как и всякая животина.
Столпившиеся на подоконниках разноцветные герани, фуксии, фиалки в майонезных горшочках внимательно прислушивались к словам хозяйки.
– Пока ноги дюжат, никуда не поеду! – решительно пообещала им та, тряхнув белоснежной шишкой на голове.
…Оксана вышла от тёти Капы с пустым блокнотом, но переполненная эмоциями и даже как будто слегка захмелевшая от её чая.
Остаток вечера за будничными хлопотами неслышно стёк за горизонт, улица уснула. Уснула дочь в обнимку с плюшевым зайцем. Уснул заяц. А Оксане всё не спалось. Закрывай – не закрывай глаза, перед ними одна картинка: сидит на лавочке тётя Капа, сжимая в иссохшей руке свою трость, молчаливо наблюдает за чужими бурлящими жизнями, с уважением кивает их молодым обладателям… Удивительный человек! Но ведь как несправедливо, что никто почти об этом не знает! И не хочет знать. Здороваются ради приличия и равнодушно проходят мимо.
Оксана вдруг ясно поняла, что хочет сделать для этой бабушки что-нибудь хорошее. Просто так.
Эта идея окрылила её, жажда деятельности обуяла настолько, что хоть сию же секунду выпрыгивай из постели. Она, кажется, впервые за свои неполных тридцать лет почувствовала, что её посетило вдохновение. Наверное, она напишет о тёте Капе статью в газету. Ещё лучше было бы снять передачу и показать по местному телевидению… И вот, в светлеющем оконном проёме Оксана уже видела, как будто на экране, кадры своей деятельности: газетную полосу с фотографией тёти Капы, оператора с камерой, журналистку и приехавших ради такого уникального случая благодарных Иринку с Колей.
«Да, правильно! – горячо соглашался с ней внутренний голос. – Ведь не станет тёти Капы, и не станет её истории. Конечно, её будут знать дети и внуки, а родная-то деревня не будет знать ничего! Сколько их уже ушло, безмолвно унеся с собой истории своих жизней! А ведь наверняка каждому было о чём рассказать».
И тут Оксану даже в жар бросило от нового озарения: одной статьи, одной тёти Капы мало! Нужно целый альбом, архив создавать! Каждый расскажет помаленьку, а в итоге история всей деревни получится. Это же будет так интересно!
Успокоение ещё долго не приходило к ней. Она намечала план действий, перебирала в уме стариков, которых непременно нужно будет навестить, составляла перечень вопросов.
Светящееся табло электронных часов показывало сначала первый, затем второй, третий час… Сон в конце концов сморил её, но она несколько раз упрямо просыпалась и тревожно прислушивалась к себе: живо ли в ней ещё то важное, что принесла она от тёти Капы, не растворилось, не рассеялось ли?
Оно, маленьким тёплым облачком пристроившееся где-то под сердцем, каждый раз легонько толкалось: «Да здесь я, здесь». Тогда Оксана позволяла себе расслабиться и ненадолго провалиться в сон.
…Короткая летняя ночь между тем неслышно утекала в прошлое, и новый день уже потягивался на востоке за горизонтом. Ему ещё хотелось спать, и он с удовольствием провалялся бы в постели до обеда, но понимал: нельзя.
Нельзя подвести людей, которые выбрали его, чтобы начать новую главу своей жизни.
Спасибо за прочтение🌼