Как и полагается первой годовщине любых горевательных потерь, я думала каждый свободный момент о своей потере.
Развод, а точнее уход с обьяснениями причин, был лучшей прививкой от наивности, от инфантильности и неуважению к себе.
С тех пор прошло время и я не стала любить себя больше, и не пыталась, кстати. Проходила годовой курс через одиночество по уважению к себе, не как к женщине, не как к травмированному человеку, а как к единице личности в этой бесконечной вселенной творения.
Теперь оглядываясь назад, на свои приобретения и найденные богатства, не богатства делают меня здоровой. Я смотрю как затягиваются шрамы подобно грозовому небу.
Мне больше не будет больно так, как после операций, просто в этом уверена. Теперь точно знаю, что в основе любого операционного вмешательства лежит искомое желание сделать жизнь жизнью в ее неискаженном проявлении.
Целый год я качалась на волнах, качала лодку и убаюкивала открытые раны. И постепенно выздаравливала.
Яникогдабольшенехочулюбить, — звучала колыбель для моей невыносимости и я подпевала с чаяниями и терпимостью.
Эта фраза долго крутила мною, теперь хочу с ней расстаться.
Хочу и готова чего-то теперь другого: обрести вкус к жизни, научиться себя кормить, перестать кормить других собой (метафорически).
Ходить еще быстрее, быстрее еще бежать, в мире символа плыть, заныривать и дышать, дышать.
В паузе между тем и другим будет темнота, в ней придется погрузиться во тьму. Там и будет спасение моё.
Всё, что казалось ранее мне крайне ценным стало фундаментом. И новые ценности вырастают, укрепляя уже имеющееся.
Когда он покинул меня, и лишь на следующий день поняла жестокость моего случая, думала, что умру (под мостом, конечно же). Но вышло так, что я снова живу. И больше никто не обрамляет мой мир подобно слову божьему.
Свои молитвы я больше не рассказываю, и это естественная норма прикрытости, интимное тайное сакральное не продается. Не придается огласке.
Теперь я думаю достаточно банально и просто: по силам даются мне все трудности; ищущий да обращает; доверяю своей судьбе, а как же иначе.
И самое главное, я научилась держаться на Земле. Земля меня обнимала, когда я припадала в конвульсиях перемен. Ей, оказалось, тоже можно доверять.
Доверие это мост между мной танцующей на углях, и мной, разводящий огонь другой жизни. Уважение, доверие плюс музыка.
Отрывок из романа "Двое на шахматной доске"
Здесь можно прочитать другие части романа "Двое на шахматной доске".
Приглашаю Вас дорогие читатели ознакомится.