Часть вторая
Егор гнал машину так, как будто хотел вновь уехать в тот морозный вечер, когда они поссорились по пустяку и оба не захотели сделать первый шаг и сказать такое простое, и одновременно сложное – «прости»…Звезды вели машину в абсолютной темноте уставшей от долгого рабочего дня трассы, и мелькавшая стена уснувших деревьев, которых ненадолго вырывал из дремоты свет фар, казалась некой границей между прошлым и будущим… Но вот мелькнул знакомый поворот, Егор чуть сбросил скорость и машина, вздохнув, начала спускаться по почти отвесной стене оврага. Аня украдкой смахнула слезинку – Егор вел машину туда, где они впервые поцеловались, где он впервые обнял ее, где она вместе с ним до утра смотрела на звезды счастливыми глазами...Их любовь тогда не переросла в нечто большее, оставшись платонической и чистой…Над ней смеялись одноклассницы, уже получившие первый опыт взрослой любви. Но Егор берег ее и их чувства, позволяя себе лишь обнимать, согревая и защищая, и целовать податливые мягкие губы… Аня часто вспоминала Егора в своей взрослой жизни и каждый раз замирала от этих воспоминаний… Вспоминала как рисовала на замерзшем кружеве окна их инициалы и мечтала о свадьбе и детях… И потом, в самые трудные моменты ее жизни ей снился Егор – повзрослевший, но такой же родной... Она посмотрела на него и он, уловив взгляд, улыбнулся. Напряженно, ощущая каждой клеточкой своего тела ее присутствие. От нее пахло …теплом и любовью… Егор вздрогнул – от жены, женщины, с которой он связал себя просто потому, что надо было жениться, а позже – дав зарок не сделать ей больно за то, что вытащила из полукриминального окружения, вдохнула в его жизнь новые краски, пахло уютом и домом, а от Нюты… от Нюты пахло любовью. И он будто снова вернулся в те свои пятнадцать, и мысленно застонал – сколько лет упущено и потеряно…И ничего уже не изменить… У него росли чудесные сыновья и красивая умная дочка, у Нюты – тоже двое мальчишек и дочь…Даже здесь судьба подарила им разделенное счастье… Егор кусал изнутри щеки, чтоб не закричать вслух – ну зачем все так? Почему? Вцепившись в руль, он прокручивал эти двадцать пять лет назад, до того момента, когда нелепая ссора развела их по разные стороны…
Машина, рыкнув, остановилась на полянке, слева – поворот на заброшенную деревеньку, справа-останки памятника первым трактористам.
Нюта повернулась к Егору и улыбнулась: - Привет, детство?
Он бросил руль и рывком прижал ее к себе. Зарылся в ее кудри и жадно вдыхал запах ее волос. Нюта обвила руками его плечи и затихла. Не было слов – они были не нужны. Не было неловкости – только тихая светлая грусть… И нечаянная радость…
Они сидели так долго, пока у нее не затекла спина. Анюта повела плечами: - Егор, спина устала, - и тихо засмеялась, - совсем старушка стала.
Егор отпустил Анюту и вышел из машины. Она вышла следом.
- Как хорошо – то, - она раскинула руки. – Помнишь, эту березку? -она подошла к краю полянки, на котором росла пригнувшаяся к земле березка. Помнишь, мы хотели, чтоб из нее шатёр получился? – она погладила шершавый ствол.
-Смотри, какой шалашик, - и забралась под низко висящие ветви.
Егор хмыкнул. – Ага и мы с тобой ее привязывали к колышку, помнишь? А потом приезжали – а она все не хотела без колышка расти. И мы с собой веревки возили, и привязывали ее снова и снова…
- А потом и не получилось больше, —тихо произнесла Аня.
Егор вытащил из машины старое ватное одеяло, бросил его прямо на землю и лег, вытянув ноги.
Нюта подошла к нему, подогнула ноги и уселась рядом. Егор подтянулся к женщине, положил голову ей на колени.
- Нюта, что делать будем? – спросил он, утыкаясь лицом в ее колени.
- Ничего, Егор, ничего, - она наклонила голову и попросила тихо-тихо, едва слышно: - поцелуй меня.
Он рывком поднялся и притянул ее к себе. Она раскрыла губы. Егор целовал ее и думал - как он будет жить без нее? Как он будет снова без своей Нюты? А семья? Обязательства, дети, слово, данное себе много лет назад – не обижать жену, которое он держал безукоризненно…Егор застонал вслух. Нюта прижалась к его груди.
- Так получилось, Егор, - закрыла крепче глаза, чтоб не заплакать. -Так получилось…
- Я не могу без тебя, понимаешь, - шептал он лихорадочно, бережно сжав ладонями ее лицо.
Нюта ловила его поцелуи и, понимая, что может перейти черту, уворачивалась от мужчины. – Егор, Егор, не надо…
-Нюта, Нюта, - он гладил ее руки, плечи, спину. Гладил и не мог оторваться. Не мог надышаться ее запахом, захлебываясь в нем.
- Егор, - она ласково отталкивала его от себя, не в силах оторваться совсем, понимая, что это первая и последняя их встреча на этой земле… в этой жизни…Душа рвалась к нему, тело подводило, а мозг кричал – нельзя! Он – чужой, у него жена, дети! А сердце упрямо твердило – мой, родной, любимый, самый лучший… Она выдохнула в его грудь: - Мой…
И замерла. Егор тоже замер. На небе зарозовела полоса рассвета. Анюта подняла к небу счастливое лицо: - Егор, пусть все так останется… у нашей встречи нет будущего, хороший мой! Нет. Это знаю я и это знаешь ты… Тогда пусть все останется так…
Он мотнул головой: - Я буду сожалеть, и ты будешь сожалеть…
Нюта горько усмехнулась: - А я уже сожалею. Но я не могу, Егор! Не могу, - упавшим голосом закончила она.
Она встала, подошла к машине. – Пора ехать.
Егор поднялся, встал, с остервенением растер лицо руками. Нюта… такая желанная… и такая далекая…
- Дай…воды…там… в бардачке… - охрипшим голосом попросил он. Анюта подошла к нему с бутылкой. Полила на руки, он умылся, разогнулся и обхватил ее руками, сжал так крепко, что ей трудно было дышать. И вдруг застонал в голос, как раненый зверь – тоскливо, безнадежно…
Анюта спрятала лицо на его груди. Так легко было сделать сейчас лишь один шаг… Одна встреча. Одна близость. Одна. На всю оставшуюся жизнь. Чтоб беречь в памяти счастливые мгновения. До самой смерти.
Она чуть отклонилась от него. – Хороший мой, любимый мой, я не могу так, Егор, - заглядывала в его глаза. – Не могу, понимаешь, я не могу ждать встречи раз в пять лет, не могу и не хочу. Я хочу, чтоб ты всегда был рядом. Но тебя не будет. У тебя семья и дети. Твои дети. У меня …- ее голос взвился и затих.
Егор молчал, ловя последние мгновения этой невероятной встречи. Анюта всхлипнула. Он поднял ее лицо и начал нежно сцеловывать слезинки с ее лица. Она молча плакала. Он – молча целовал. Наконец, она затихла. Они стояли так бесконечно долго, пока не загомонили птицы и на ослепительно голубом небе не засверкало солнце вестником хорошего дня.
Аня вздрогнула и оторвалась от него. – Поехали? – спросила она бесцветным голосом.
- Аня, - он зарычал, - не рви мне душу.
Не буду, - послушно согласилась она и молча пошла к машине.
Они возвращались в абсолютной тишине. Все слова были сказаны… Он высадил ее у дома родителей. Аня вошла в подъезд и, закрыв дверь, прислонилась к ней лбом. Душа плакала и рвалась туда, наружу. Она, сцепив зубы, заставила себя отойти и подняться наверх.
Егор рванул от Аниного дома, на полной скорости входя в повороты. Ехал, размазывая слезы по щекам. Теперь можно поплакать, повыть. Теперь никто не увидит. Никто не узнает… Он остановил машину у дома родителей.
Мать сидела на крылечке. Увидев каменное, с покрасневшими глазами, лицо сына, тихо прошептала: -Нюта…Ах, Нюта, будь ты неладна…Всю жизнь ты призраком стоишь около Егора. Первая любовь…Самая сильная, самая верная… Что ж теперь сделаешь, дети…И вздохнула, глубоко, протяжно, жалея сына.
Анюта уехала утренним поездом. Через три дня уехал и Егор. В их телефонах сохранились фотографии, где они улыбаются одноклассникам. И каждый из них понимает, что улыбаются они друг другу…Через время, через расстояние, спеша по своим делам, он замирают на миг, вспоминая эту встречу и горчащий вкус поцелуев, украденных у судьбы…