В 1965 году немецкий художник Йозеф Бойс, один из главных теоретиков постмодернизма, явил публике необычное действие. Он пришел в картинную галерею с тушкой зайца, и перемещаясь от картины к картине, объяснял мертвому зайцу, что это за произведения искусства. Мертвый заяц покоился у него на голове, которая была измазана медом и покрыта золотой фольгой.
Если бы это не был известный человек, то поступок Бойса сочли бы сумасшествием. Но поскольку картины зайцу показывал известный художник-концептуалист, преподаватель университета в Дюссельдорфе, обладатель многочисленных международных премий, то его художественная выходка не только не была отнесена к разряду фриков, но и стала одним из известных проявлений современного искусства под названием «Как объяснить картины мертвому зайцу».
Спектакль с зайцем, который сделал Бойс, а также другие подобные проявления творчества, в 20 веке выделили в особый вид искусства - перформанс. Так назвали жанр театрально-художественного исполнения, в котором произведением является действие человека. В этом и состоит главная фишка перформанса - объектом в нем является не картина, не скульптура, не что-то вещественное, а ситуация. По своей сути, перформансом является и танец, и театральная миниатюра, и цирковой номер, но новый термин стали относить именно к сверхоригинальным творческим выплескам художника, в нем присутствуют элементы авангарда, концептуализма и пр.
В 20 веке появилось очень много направлений перформанса, знаменитые перформанисты стали появляться в искусстве, как грибы после дождя. А развитие и увлечение жанром в конце концов привело теоретиков искусства к закономерному вопросу: а кто был первым? Хорошо известно, кто применил впервые сам термин, это был американский композитор и философ Джон Кейдж, который назвал "перформансом" свое произведение «4,33» (1952), исполненное на сцене. Но кто стал родоначальником жанра? Об этом до сих пор спорят искусствоведы.
Между тем, для отечественных исследователей перформанса, похоже, вопросов по этому поводу нет. Большинство из них говорит, что первым, кто воздвиг перформанс в ранг искусства, был поэт-авангардист Василиск Гнедов. Именно он стал применять неожиданные, а порой весьма экстравагантные творческие приемы, которые со временем отодвинули на второй план то, ради чего, собственно, он все и затевал, - стихи. Есть те, кто оспаривает этот факт. Ведь элементы перформанса использовали многие поэты-футуристы той поры, например, те же В. Хлебников и В. Маяковский, но именно у Гнедова перформанс проявился в творчестве в наиболее выразительном и запомнившемся публике виде.
Почему автор вообще вспомнил про Гнедова? Главная причина в том, что он – наш земляк, из донских. Гнедов родился в 1890 году слободе Маньково-Березовской в Донецком округе, учился в станице Каменской, где написал первые стихи, затем работал в Ростове, а оттуда, уже сложившимся поэтом, уехал завоевывать Санкт-Петербург.
В Питере Гнедов очень быстро оседлал птицу фортуну, взяв себе псевдоним Василиск. Скандальную известность ему принес сборник поэм «Смерть искусству». В ней была одна интересная поэма, которую, впрочем, нельзя даже было назвать поэмой, – «Поэма конца». В ней не было ни одного знака, в печатном виде она представляла собой чистый лист бумаги с названием, но парадокс был в том, что именно это литературное ничего вызывало бурю восторга у читателей и зрителей.
На литературных вечерах ему кричали: «Гнедов! Поэму конца!» Он выходил с каменным лицом, долго молчал, потом медленно поднимал тяжелый кулак и вполголоса произносил: «Все!»
По своей сути, произведения Гнедова, как, впрочем, и всех остальных поэтов-футуристов, были ориентированы на публичный показ. Именно поэтому многие из них часто использовали эпатаж, как средство привлечения внимания к своему творчеству. Ярким примером этого были рисунки на теле или раскрашенные лица поэтов. Гнедов одним из первых начал сопровождать чтение стихов различной жестикуляцией. У него дошло до того, что стихов часто не было вообще, а в качестве произведения были одни жесты. Таким образом, именно про Гнедова стали говорить, что он возвел жест до уровня литературного произведения, а позднее его и стали считать родоначальником столь популярного в нынешнем искусстве жанра перформанса.
«Поэма конца» получила широкий резонанс в литературных кругах, став визитной карточкой авангардиста. Поэт В. Пяст вспоминал об исполнении ее в питерском артистическом кабаре «Бродячая собака» так: «Слов поэма не имела и вся состояла только из одного жеста руки, поднимаемой перед волосами и резко опускаемой вниз, а затем вправо вбок. Этот жест, нечто вроде крюка, и был всею поэмой». Вспоминали, что часто Гнедов просто напряженно молчал перед залом в течение двух-трех минут, и за это публика неизменно вознаграждала его аплодисментами.
К началу Первой мировой войны Василий Гнедов стал одной из ключевых фигур столичного авангарда. На него рисовали шаржи и карикатуры, что свидетельствовало о популярности поэта. В одной из дружеских зарисовок говорилось:
«Приползу к вам наглокрикий
Мрака бесного жилец,
Маяковисто великий,
Гнедопупистый и дикий,
Я Крученовасиликий
На все руки молодец».
Однако его громкая слава была весьма короткой. После революции шум вокруг имени Гнедова, как и всего русского футуризма, поугас. В 1930-х поэта отправили в ГУЛАГ как члена семьи врага народа (женой Гнедова была О. Пилацкая, член ЦИК СССР и Всеукраинского ЦИК, которая была расстреляна в 1937 г.).
А остаток жизни Василий Иванович провел в провинциальном Херсоне, в полной безвестности и забытьи. Характерными стихами той поры были, например, такие: «Я совсем холоден, тепла в теле нет, никуда не годен, даже для котлет». Там он и похоронен.
Что касается Йозефа Бойса с его творчеством, то он действительно во многом продолжил то, что начали поэты-футуристы в начале 20 века. Известно, например, что многие из них рисовали картинки на теле, золотили лбы, проводили вычурные акции, вообще отстаивали право на «театрализацию жизни».
Искусство перформанса может кому-то нравиться, а кому-то нет. В любом случае, когда речь заходит об этом, наше отношение упирается в личность исполнителя перформанса. Разве плох жанр искусства сам по себе? Но если произведение отклоняется от цели искусства - соединять красоту и мораль, несет в себе деструктивный смысл, да и показывает это произведение какой-то экстравагантный тип, вот тут и возникает вопрос о том, что нужнее Красной армии - штаны или картины про войну. Потому что перформансом может быть такое...
А может быть и такое.
Уличный перформанист Игорь Арончик однажды прокатился по донским городам, где на улицах и площадях показывал один из своих знаменитых перформансов - оживающую скульптуру Рембрандта. Было это в 2014 году, в знак солидарности присоединения Крыма к РФ. А данные фото сделаны в Каменске-Шахтинском.
Кстати, выражение про Красную армию, штаны и картины взято не из авторской головы. Такой факт встречается в биографии тоже нашего, каменского, но всесоюзно известного художника-баталиста М.Грекова. Был спор между одним командиром РККА и К.Ворошиловым, что важнее для Красной армии? Но что ответил легендарный командарм - об этом мы как-нибудь поговорим у себя на канале.
Всем большое спасибо за внимание. Присоединяйтесь к нашему сообществу, впереди ещё много интересного. До следующего поста на дороге в историю.