Немецкого скульптора Иоганна Готфрида Шадова можно назвать баловнем судьбы. Родившись в семье бедного портного, он в возрасте пятнадцати лет поступил в Берлинскую академию художеств и одновременно учился у Жана Пьера Тассара, придворного скульптора прусского короля Фридриха II. Учитель так полюбил Иоганна, что мечтал женить его на своей дочери, умнице Генриетте, писавшей неплохие портреты в технике пастели. Но Шадов безумно влюбился в крещёную красавицу-еврейку Марианну Девидель и сбежал вместе с ней в Вену, чтобы попросить руки девушки у её отца, богатого ювелира. Папаше Девиделю понравился будущий зять и он дал влюблённым денег на поездку в Италию, которую стремился посетить каждый уважающий себя деятель искусства ХIХ века. Заехав по пути в Венецию и Флоренцию, Иоганн с Марианной, наконец, добрались до Рима, где сразу обвенчались, однако жениху-лютеранину пришлось перед этим перейти в католичество. Благодаря двухлетнему обучению в Риме Шадов окончательно сформировался как мастер классического стиля. Вернувшись в Берлин, он, благодаря добряку Тассару, не державшему зла на талантливого ученика, сумел сделать там прекрасную карьеру, заняв со временем не только место покойного учителя при дворе, но и должность директора Академии художеств. Правда, ему снова пришлось стать лютеранином, что не помешало им с католичкой Марианной, родившей двух сыновей, счастливо прожить в браке тридцать лет. Стойко пережив в 49-летнем возрасте смерть жены, он спустя несколько лет вступил в новый брак с Каролиной Генриеттой Розенштиль, дочерью директора Королевской прусской фарфоровой мануфактуры, подарившей мужу ещё четырёх детей. Иоганн Готфрид Шадов стал основоположником Берлинской школы скульптуры, выпустившей немало известных мастеров. Кроме того, он основал талантливую династию Шадовых: его старший сын от Марианны, Рудольф, пошёл по стопам отца, а младший, Фридрих, посвятил себя живописи, как и Феликс, сын от Каролины. Самым известным его творением является созданная в технике шлифования меди квадрига на Бранденбургских воротах в Берлине. А двойная мраморная статуя наследных принцесс Луизы и Фредерики Мекленбургских стала первой работой в стиле классицизма в натуральную величину и установила стандарты монументальной скульптуры ХIХ века.
Надгробие усыпальницы Александра фон дер Марка, 1789
Немецкий скульптор, рисовальщик и теоретик искусства Шадов Иоганн Готфрид (Schadow Johann Gottfried, 1764–1850) родился в многодетной семье портного, учился рисунку и лепке в мастерской парижского скульптора Ж.-П.-А. Тассара. В 1778 поступил в Берлинскую Академию художеств. Для знакомства с произведениями искусства посещал Дрезден, Вену. С 1785 по 1787 жил в Риме, где познакомился с Антонио Кановой; изучал античность в частной Академии Александра Триппеля. После возвращения в Берлин и смерти Тассара возглавил его скульптурную мастерскую. В 1788 – ординарный член берлинской Академии Художеств, с 1801 – вице-директор, с 1815 –директор.
Более известен как выдающийся скульптор, его лучшими произведениями являются: надгробие юного графа фон дер Марка, побочного сына прусского короля Фридриха Вильгельма (1790), статуя Фридриха Великого (1793), скульптурная группа «Принцессы Луиза и Фредерик» (1795), квадрига на Бранденбургских воротах в Берлине (1797). Скульптор с большим искусством исполнял женские портреты: Генриетты Херц (1783), Марианны Шадов (первой жены художника,1794), Марианны Шлегель (1805).
Первое знакомство с Россией состоялось в 1791 г., после участия в выставке конкурсных проектов и моделей памятников Фридриху II (Берлинская академия художеств), где Шадов занял первое место. С целью изучения металлической техники литья отправился в Стокгольм, затем в Петербург. Посещал императорские дворцы в Царском Селе и Петергофе, художественные выставки, знакомился с петербургскими скульпторами и художниками, в том числе, с иностранными художниками, работавшими в России (Джакомо Кваренги, Джакомо Тромбара, Карл Леберехт).
В 1808 получил заказ от князя Куракина на изготовление надгробного памятника одному из княжеских слуг, погибшему во время путешествия в Тильзит (судьба заказа неизвестна).
В России Шадов, как талантливый рисовальщик, стал широко известен благодаря серии рисунков, сделанных с натуры во время пребывания русских войск в Берлине. Его преимущественно интересовали национальные типы представителей российской армии (казаки, башкиры, калмыки, татары). По просьбе Шадова губернатор Берлина, князь Репнин, предоставил художнику возможность использовать в качестве моделей настоящих солдат и делать зарисовки с натуры. Результатом этой работы стали десятки рисунков карандашом и пером, позднее вошедшие в альбом «Национальные физиономии, или наблюдения над различием черт лица и внешним обликом тел».
Сюжет с изображением казачьего войска во главе с генералом Платовым стал известен благодаря гравированным листам, исполненным в 1813–1814 по оригиналу Шадова граверами И. Югелем, А. Гревариусом, Ралем. На гравюре «Hettmann graf Platow mit seinen Kosaken» запечатлен момент, случившийся вскоре после награждения Платова высшей российской наградой – орденом Андрея Первозванного за блестящую победу под Альтенбургом. В центре композиции изображен сам Платов c лентой ордена Андрея Первозванного, повешенной через плечо, в окружении конных всадников с пиками в руках – казаков, калмыков, татар. М.И. Платов сидит на коне и указывает на свои награды, висящие на груди, одновременно казаки читают приказ о присуждении награды любимому атаману. На заднем плане – легкие контуры казаков, преследующих неприятеля.
Оригинальные произведения Шадова хранятся преимущественно в Берлине. Российские музейные собрания представлены гравюрами по оригиналам Шадова.
Скульптурная группа Шадова Принцессы
Иоганн Готфрид Шадов (1764-1850)Принцессы Луиза и Фредерика.Национальная галерея. Берлин
Иоганн Готфрид Шадов -немецкий скульптор, художник и теоретик искусства. Представитель классицизма.
Одним из прекраснейших образов среди женских портретов XVIII века является скульптурная группа Шадова "Принцессы Луиза и Фредерика".На ней изображены будущая прусская королева Луиза вместе со своей младшей сестрой Фридерикой. Вначале Шадов, работавший во Дворце кронпринцев, изготовил портретные бюсты сестёр-красавиц, в 1795—1797 годах была создана скульптурная группа в человеческий рост, сначала в гипсе, а затем в мраморе. Двойной скульптурный портрет получил признание у специалистов и публики, однако супругу Луизы Фридриху Вильгельму III скульптура не понравилась и была забыта на 90 лет.
В настоящее время наряду с другим именитым произведением Шадова — квадригой на Бранденбургских воротах — скульптура «Принцессы» считается шедевром берлинского раннего классицизма и распространена в копиях различного размера и качества как художественное изделие, декоративный объект и берлинский сувенир.
Мраморный оригинал хранится в Старой национальной галерее в Берлине. Работая над ней, скульптор выполнил сначала отдельно два бюста, а затем модель группы, которую выставил в Берлинской Академии в 1795 году. Она вызвала целую волну одобрительных и восторженных откликов. Трактовка портрета сестер не имеет аналогий в искусстве конца XVIII столетия. Она нова по замыслу. Старшая сестра, Луиза, обняла Фредерику за плечо, та прильнула к ней, словно поддерживая сестру.
Контрапост, в котором дана фигура старшей из сестер, смело примененный здесь Шадовом, - одно из достижений этой скульптурной группы, заимствованное в античной пластике.
По композиции эта скульптура близка также античной группе "Купидон и Психея", которую Шадов изучал в Капитолийском музее в Риме, и отчасти античной группе "Три грации", которую через двадцать лет после Шадова интерпретирует также и его большой друг А.Канова.
Тема дружбы, духовного единения, которую Шадов воплотил в этом произведении, предвосхитила многие образы немецких романтиков начала XIX века.
Группа стала одним из лучших произведений немецкой пластики второй половины XVIII века, ее появление рассматривалось как событие в культурной жизни Берлина и позволило фон Хайницу назвать Шадова крупнейшим скульптором своего времени.
В восьмидесятые - девяностые годы Шадов создает свои лучшие произведения. Среди них - надгробие юного графа фон дер Марк, находящееся в церкви Доротеи в Берлине. Здесь он отказался от помпезности барочных надгробий и создал произведение, полное сдержанной печали и скорби, в духе высокого классицизма, где четкость и благородство силуэтов создаются ритмом линий и сопоставлением плоскостей.
Надгробная статуя изображает мальчика скорее спящим, чем умершим. Краткость его жизни контрастно подчеркивается лежащими рядом атрибутами воина - мечом и шлемом. В большой полукруглой нише над саркофагом одна из богинь в отчаянии пытается удержать сестру, рвущую нить жизни ребенка.
Одной из ведущих в творчестве Шадова является тема прекрасной женщины. На протяжении своей жизни скульптор создавал портретные бюсты, наполненные внутренним напряжением и сдерживаемой экспрессией, отличающиеся благородством и интенсивностью духовной жизни.
Квадрига на Бранденбургских воротах в Берлине
Хотя мастер продолжал работать до тридцатых годов (умер Шадов в 1850 году), его поздние работы не так значительны, как ранние. Свои лучшие произведения он создал именно в XVIII столетии. Деятельность Шадова тесно связана с ростом Берлина, превратившегося в один из крупнейших городов Европы, в оформлении которого такое важное место занимает скульптура прославленного мастера. Одна из таких значительных работ Шадова - Бранденбургские ворота.
Когда в восьмидесятые годы Шадов вернулся на родину, архитектурные работы в Берлине возглавлял архитектор Лангханс. Начинается сотрудничество двух крупнейших немецких мастеров конца XVIII века. Неудивительно, что для сооруженных в конце восьмидесятых годов Лангхансом Бранденбургских ворот именно Шадов выполняет квадригу, четверку коней, которая стремительно мчит колесницу богини победы Виктории. Позднее Шадов дополняет ансамбль ворот статуями Минервы и Марса.
Особую и весьма значительную область творчества Шадова составляют острые по характеристике и разнообразные по решению скульптурные портреты, в которых реалистические черты преобладают над классицистической идеализацией. С большим искусством исполнены портреты Генриетты Херц (1783), Марианны Шадов, первой жены художника (1794), Марианны Шлегель (1805).
Вот что написал мастер о своей работе над статуей актрисы Фредерики Унгер в образе Надежды (1802)
«Первым моим намерением было сделать погрудное изображение. Но потом модель сама пожелала, чтобы портрет был с руками. Тогда была снизу подведена куча глины, и из нее вылеплены руки и в таком положении, как будто она облокачивается на парапет и приветливо озирается вокруг на красивую местность. Когда она для этого позировала, я обратил внимание на то, что вся поза девушки, кстати, хорошо сложенной, очень привлекательна и что бюст с руками будет слишком уж фрагментарен. И тогда меня внезапно охватило жгучее желание запечатлеть этот облик полностью. Однако работа не всегда шла гладко - были и перерывы. Но все же через некоторое время я сделал остальную часть, и таким образом этот бюст превратился в статую, которая должна изображать надежду, поскольку девушка облокачивается на якорь. В общем, пожалуй, полной гармонии не получилось. Поэтому я никому не советую делать статуи таким образом, то есть без предварительного эскиза и плана всей композиции».
Характерен для скульптора портрет великого поэта - Иоганна Вольфганга Гете. У Шадова с Гете возник целый ряд разногласий. Через много лет состоялось их примирение, однако поэт не разрешил Шадову лепить свой портрет с натуры. Шадов исполнил портрет Гете по посмертной маске, снятой с лица поэта. Он выполнен в лучших традициях классицизма, где благородная простота и возвышенное спокойствие составляли главное в передаче облика портретируемого.
Шадов был известен не только как скульптор, но и как талантливый график. В течение всей жизни он работал над серией портретов близких родственников и друзей, создавал карикатуры на наполеоновскую армию и политические события Европы начала XIX столетия. Большой интерес представляет и литературное наследие Шадова, его письма и дневники.
Болезнь глаз заставила мастера прекратить художественное творчество. Шадов занялся теорией искусств. Вплоть до глубокой старости стоял он во главе Берлинской академии, его советы и суждения ценились необычайно высоко