Сидит старик в своей избе
И зрит в пустую стену,
Но видит он на ней печаль,
Горе и измену.
Печали той уже тогда,
Пошёл шестой десяток.
И сердце скоблила она,
По павшим тем ребятам.
Почти пал полк, его, тогда,
В той битве, под Москвою.
Чуть не погиб он сам, но вот,
Бежит под крики "К бою!".
Вторая битва впереди,
Там люди в Сталинграде.
В осаде выжили они,
А сам он был изранен.
Лечился месяц он всего,
И вскоре танков битва.
Под Курском он горел в броне,
Но волей не сломился.
И вот последний бой его,
И праздник у Рейхстага.
Прошел войну и победил,
Сломил хребет он гада.
Измена состояла в том,
Что память покидала.
Забыты были имена,
Но воля не пропала.
Уж сколько времени прошло,
А дед сидит в той хате всё.
Но вот в окне увидел он,
О чудо! Это батальон.
Он глянул вправо, там ещё,
Затем и влево, рота там.
Стоят, как будто по часам,
Как в сорок первом, на плацу.
Тогда поднялся тот старик,
Поправив гимнастерку.
И взяв мешок, он прихватил,
Любимую махорку.
Он мимо зеркала прошел,
И очень удивился.
Ведь в отражении на том,
Стоит боец Кирилка.
Как в сорок первом,
Двадцать лет, исполнилось весною.
А через некоторое время,
Услышал звуки горя.
Он молча вышел из избы,
И с лёгким облегчением.
Помчался вдоль своей стены,
И братьями поклонился.
Но он не слышал, что в избе,
Печально плачут люди.
Ушел из жизни дед Кирилл,
Но память не убудет.