Костёр потрескивал в вечернем зареве. Тишину лишь нарушали редкие трели боровой птицы. И беседа должна в такие моменты перекатываться камушками по перекатам, но разговор не клеился, все были с устатку и в ожидании неги в спальнике. Тишину разрезал Николай: - На моторе кто то идёт сверху, нервно идёт. По нашу душу. Как он слышит, то что вроде не слышно, удивляет, но факт остаётся фактом, через пару минут и я отчётливо понимал, что идут под мотором сверху реки, ещё через 10 минут Казанка вошла в береговую кромку. В лодке было двое, пьяные в хлам, из сбивчивой речи было понятно, что потеряли третьего, а их бивак разбит в часе хода от нас, на Монахе ( отвесная скала напоминающая человека в рясе). Ушёл на резинке человек вниз и пропал. Человек в беду попал, надо помогать, прощай сон и нега, всё это проносилось в голове, пока прыгали в лодку. Чуть выше была протока, если они его не увидели, значит пошёл левым рукавом, а там буруны и голыши торчат с острыми кромками, мог наскочить и порва