Дания принесла миру несколько замечательных достижений, в том числе громкоговорители с подвижной катушкой, инсулин, сухие гальванические батареи и, да, LEGO. Датская выпечка тоже великолепна, хотя ее приготовили австрийские пекари, работающие в Дании, которые модифицировали свои предыдущие рецепты, а новые обрели всемирную популярность в Дании. Однако для нас, курильщиков трубок, самым важным достижением Дании стал датский дизайн трубок, получивший популярность благодаря новаторской работе Сикстена Иварссона.
Но Сикстен был не единственным гениальным датчанином, курившим трубку.
Физик Нильс Бор курил свои трубки почти постоянно, и хотя мы не знаем, каких производителей трубок или табака он предпочитал, его курение трубки часто упоминается в биографиях и подтверждается фотографиями. В то время как Сикстен произвел революцию в производстве трубок, Бор произвел революцию в физике, опираясь на работы Макса Планка и Альберта Эйнштейна, представив новую модель атома и заложив основы квантовой механики.
Нильс Бор - датский физик-теоретик и общественный деятель, один из создателей современной физики. Лауреат Нобелевской премии по физике (1922). Член Датского королевского общества (1917) и его президент с 1939 года. Был членом более чем 20 академий наук мира, в том числе иностранным почётным членом Академии наук СССР (1929; членом-корреспондентом — с 1924).
Бор известен как создатель первой квантовой теории атома и активный участник разработки основ квантовой механики. Он также внёс значительный вклад в развитие теории атомного ядра и ядерных реакций, процессов взаимодействия элементарных частиц со средой.
Благодаря работам Нильса Бора стали возможными сотовые телефоны, микроволновые печи, GPS-навигацию, лазеры, производство атомной энергии, квантовые вычисления и многие другие из самых удивительных технологических достижений последних 100 лет.
ЖИЗНЬ НИЛЬСА БОРА
Бор родился в Копенгагене в 1885 году и был сыном Эллен Адлер и Кристиана Бора, знаменитого профессора физиологии Копенгагенского университета, который трижды номинировался на Нобелевскую премию. У семьи Бор были прочные отношения с этой наградой: хотя Кристиан не получил премию, Нильс был удостоен Нобелевской премии в 1922 году, а сын Нильса, Ааге, получил Нобелевскую премию в 1975 году за свою работу в области геометрии атомных ядер. Эта семья продемонстрировала сильные гены, ориентированные на научные исследования.
Бор получил докторскую степень по физике в Копенгагенском университете в 1911 году и в следующем году женился на Маргрете Нерлунд, от которой у него родилось шестеро детей. В 1916 году он получил профессорскую должность в своей альма-матер, а в 1920 году основал Институт теоретической физики при школе. Его карьера и личная жизнь складывались очень хорошо — до тех пор, пока Адольф Гитлер не начал войну.
Немецкие физики-евреи начали прибывать в Копенгаген по приглашению Бора, а затем смогли безопасно перебраться в США. В 1940 году нацистские войска вторглись в Данию и оккупировали ее; Бор узнал о своем скором аресте в 1943 году и сбежал на лодке в Швецию со своей семьей. Он был осведомлен о немецком проекте по разработке атомной бомбы и присоединился к союзникам в их собственных исследованиях по противодействию этой угрозе, хотя в то время не думал, что это можно будет сделать до окончания войны.
Бор и его сын Ааге, которому к тому времени был 21 год, начали работать в Лос-Аламосе и внесли свой вклад в разработку бомбы союзниками. Хотя Бор внес значительный вклад в технические аспекты, Роберт Оппенгеймер признал, что еще большее значение имели отношения Бора с другими учеными и что он действовал как "научный отец-исповедник для молодых людей".
После войны Бор выступал за ответственное управление атомной энергией во всем мире. Он чувствовал, что для предотвращения послевоенной гонки ядерных вооружений Советский Союз должен быть уведомлен о технологии, и он написал Уинстону Черчиллю и Франклину Рузвельту, призывая к всемирному сотрудничеству.
Его предложение было отклонено, и впоследствии у Черчилля были основания считать, что Бор сотрудничал с советской разведкой.
Он продолжал выступать за открытость и рациональное применение ядерной энергии до конца своей жизни, который наступил в 1962 году.
ТРУБКИ НИЛЬСА БОРА
В записях не указаны любимые марки трубок или табака Бора. Жаль, потому что к "Bohr-kum Riff" наверняка можно было бы добавить забавный каламбур. Историки и биографы, однако, редко описывали детали быта своих подопечных. Трубки были простыми аксессуарами и считались столь же неважными, как типы носков, которые мог предпочесть видный деятель. Однако по многим фотографиям мы знаем, что Бор в основном курил прямой бильярд.
Биографы указывают на то, что Бор был заядлым курильщиком, например, "Времена Нильса Бора" Абрахама Пайса:
"Бор был неутомимым работником. Когда ему требовался перерыв в дискуссиях, он выходил на улицу и отдавался выпалыванию сорняков. Хорошо известно, что для него операции по набиванию трубки и ее раскуриванию были взаимозаменяемыми, но следующая ситуация была еще более экстремальной. Однажды Бор снова пропалывал сорняки, зажав трубку в зубах. В какой-то момент, незаметно для Бора, чаша отвалилась от чубука. Мы с Ааге развалились на траве, с нетерпением ожидая дальнейшего развития событий. Трудно забыть ошеломленный взгляд Бора, когда он обнаружил, что задумчиво подносит зажженную спичку к стаммелю без чаши".
Ян Фэй упоминает на странице 119 книги "Нильс Бор: Его наследие" (1991), что Бор использовал спички для раскуривания своих трубок — и их было много. "Он предпочитал покупать самые большие коробки спичек, какие только мог достать".
Даже его друзья и сотрудники признавали потребность Бора в большом количестве спичек:
Он часто раскуривал [свою трубку] заново, и это была обычная добродушная шутка сотрудников института, когда на его день рождения они дарили ему стопку огромных коробков спичек. Все без исключения, кто когда-либо проводил с ним время, ощущали, как он постоянно раскуривает трубку. На кассете с неофициальными воспоминаниями, записанными незадолго до его смерти, его голос снова и снова прерывается, когда слышно, как чиркает спичка, за которой следует глубокая затяжка. (Бледель, 85)
Интересно, что Эйнштейн, еще один заядлый курильщик трубки, дружил с Бором и часто навещал его, а также имел привычку совершать набеги на банку с табаком Бора. Врач запретил Эйнштейну покупать и курить табак, но он всегда мог найти способ обойти неприятные ограничения. Он объяснял, что, хотя он не мог купить табак, доктор ничего не говорил о краже табака, и, позабавленный этим оправданием, в шутку ждал, пока внимание Бора переключится на что-то другое, чтобы набить трубку табаком из "халявной" банки Бора.
Даже в пожилом возрасте Бор сохранял отличное физическое здоровье и оставался активным, по-прежнему посвятив себя курению трубки: "Он по-прежнему скакал по лыжным склонам, как подросток, и по-прежнему перепрыгивал через две ступеньки в институте. Но его трубка почти постоянно была в руке, и он казался более задумчивым, чем раньше. Глаза были более глубоко посажены под густыми нависшими бровями. (Мур, 207)
Бор был во многих отношениях ходячей пепельницей. Он всегда клал трубку в карман пальто, иногда даже раскуренную. На многочисленных фотографиях Бора, сидящего за письменными столами, трубки никогда не видно, она никогда не лежит на столе — она у него в кармане. Он также рассыпал пепел на улице, и его кабинет в Копенгагенском университете часто становился неопрятным, вплоть до того, что бригада уборщиков возражала: "... пепел от трубки и мел часто были разбросаны по кабинету 208, занимаемому Бором. Однажды поздно вечером Уилер пришел домой и застал уборщика, разглагольствующего о беспорядке, который был создан в лучшем офисе Файн-Холла. (Мур, 250)
Когда трубочный табак ему не помогал, Бор часто заменял его шоколадом, чтобы стимулировать мыслительные процессы. Трудно понять, как человек с таким острым умом, как у Бора, мог подумать, что ему нужна помощь, но ясно, что он наслаждался пользой для психики как шоколада, так и табака.
Конечно, известно, что никотин увеличивает поступление сахара в мозг. Учитывая постоянную умственную активность Бора, не так уж странно, что ему всегда нужно было раскуривать трубку — но также не странно и то, что трубка постоянно гасла, потому что он забывал её курить, пока думал, и ему часто приходилось готовить шоколад, содержание сахара в котором оказывало тот же эффект. Он называл это "Потенциальной энергией". (Бледел, 85)
Большинство из нас без труда узнали бы в Нильсе Боре курильщика трубки. Он был оживлен на своих лекциях и взволнован своим предметом, и курил в созерцательной манере, извлекая пользу из этого времяпрепровождения, поскольку оно помогало ему собраться и упорядочить мысли.
Особый эпизод из его жизни демонстрирует его вдумчивость во время курения трубки. Йенс Линдхард, еще один курильщик трубки, который позже стал президентом Датской академии наук, работал с Бором где-то в 1940-х годах над статьей о поведении заряженных частиц:
Каждое утро Линдхард приходил в дом Бора, где висела классная доска и где они часто сидели с небольшими перерывами до двенадцати часов ночи.... Однажды случилось так, что Бор по неосторожности взял трубку Линдхарда — с этим столкивались и другие коллеги, — и по этой причине день обычно начинался с того, что Бор и Линдхард раскладывали все свои трубки на столе и разбирали, какая кому принадлежит, прежде чем закурить и некоторое время сидели в тишине, покуривая. Были дни, когда молчание затягивалось.
Они продолжали курить.
Бор был сосредоточен с отстраненным взглядом.
По-прежнему длилось молчание.
Трубки снова набивались и раскуривались, и через некоторое время Бор сказал: "Теперь, когда я понял, мы просто начнем предложение с "несмотря на это".
Это немного обдумывалось и записывалось, после чего они посидели еще немного, спокойно покуривая, а затем внезапно Бор сказал:
"Я так доволен тем, как успешно продвигается наша работа". (Бледель, 88)