Авторское название: Швартовка
Пояснение: Начморде - по задумке шеф-редактора для привлечения внимания широкого круга читателей так в заголовке рассказа неофициально обозначена должность начальника морского департамента (отдела) таможни.
Придумано по аналогии с Замкомпоморде - так в СССР некогда официально называлась должность заместителя комиссара по морским делам. Термин употребляется только в заголовке и, думаю, автор не обидится, что его рассказ прочтут многие, заинтересовавшись незнакомым словом.
После семнадцати лет службы в таможенном оформлении и одного года заместителем начальника таможни, должность которого сократили, кадровики, вспомнив о моем первом образовании инженера-судоводителя, решили забросить меня на полковничью должность начальника морского отдела таможни.
Сам виноват, нечего было умничать на оперативных совещаниях и щеголять морскими терминами. Делать было нечего, приказ есть приказ, и я принялся принимать хозяйство. Перво наперво отправился в порт разыскивать свой лайнер таможенное судно "Меркурий" ТС-100, который был ошвартован в укромном уголке на маленьком причале между Восточным районом порта и судоремонтным заводом.
Выписка из тактического формуляра: ...морской таможенный катер 14232 "Меркурий" 360080-005 ФТ - быстроходный катер, предназначенный для круглогодичной охраны таможенной границы России на незамерзающих морских акваториях, также в устьях рек Волга и Амур. Это флагман таможенного флота, "не имеющий аналогов в мировом и отечественном судостроении" - прямая цитата из приказа Государственного таможенного комитета России о зачислении в штат Новороссийской таможни ТС-100.
По прибытии на судно был немедленно облаян судовой собакой по кличке Пират (хорошо, что не покусан). "Служба несется бдительно", - тогда подумал я.
Так на долгие семь лет началась моя служба на морском поприще.
Четырнадцать человек команда, катер водоизмещением 100 т из АМГ сплава, мощностью десять тысяч лошадиных сил, 130 миль таможенной границы от мыса Железный Рог до Туапсе - вот моя ответственность.
Первым делом я пошёл на камбуз, открыл большие судовые холодильники и увидел, что в них ничего кроме повешенных мышей нет. Денег на питание экипажу не выделяли, снабжением тоже никто не занимался. Было понятно, что хорошей организацией здесь не пахнет.
Пришлось вспоминать все, чему меня учили давным-давно в вышке на доблестном судоводительском факультете. Достал из "нешироких штанин дубликатом бесценного груза" свой рабочий диплом ШМП (штурман малого плавания), который не хотел получать в конторе Капитана порта Новороссийск через полгода по окончании училища.
Командир на судне был новый из морских пограничников Васильевич.
Место постоянной стоянки судна хотя было было не очень удобное в плане расположения, зато свое береговое электропитание, питьевая вода. Нас никто не трогал и не мешал.
На ночь с цепи спускался лютый Пират и режим доступа на судно соблюдался железно.
Во время свирепого Новороссийского норд-оста наше лёгкое суденышко стояло у причала, не шелохнувшись, весь ураганный поток шёл верхом, не причиняя беспокойства. Однако во время "моряка" (южного ветра), штормование превращалось в убийство, дополнительные судовые концы диаметром 12 см, рвались как тонкие нитки. Даже находясь на причале во время южака, и видя как подбрасывает корпус судна вверх-вниз на 5 метров становилось плохо, а всему экипажу приходилось сутками бороться за живучесть судна.
Никаких дополнительных морских выплат не предусматривалось, а льготная выслуга существовала только на бумаге. Всего этого мы добились значительно позже, но это тема отдельного рассказа.
Во время заслушивания меня на очередном совещании по результатам применения ТС-100 я зачитал справку гидрометцентра о количестве штормовых дней и продемонстрировал кусочек серебристого металла, обшивку корпуса толщиной 4 мм, и больше вопросов у руководства не было.
ТС-100 ушло в очередной доковый ремонт на завод "Моряк" в город Ростов-на- Дону. А на наше место и соседний причал морская администрация поставила огромный старый, 1971 года постройки УПС "Профессор Рыбалтовский", принадлежащий морской академии. Он планировался использоваться для плавпрактики курсантов по Черному и Средиземному морям, но денег на науку и образование выделялось мало, преподаватели и офицеры сидели месяцами без зарплаты, и средств на хороший ремонт судна естественно не было.
Судовая команда разбежалась, и беспризорное судно на стальных концах без света, тепла и воды стояло на Восточном районе, ожидая своей участи.
Поздней осенью, убегая от покрывавшегося льдом Азовского моря, вернулся наш ТС-100 в родной порт, а стоять негде! Пришлось идти на поклон к своему однокашнику по вышке капитану порта Новороссийск Владимиру Ерыгину с просьбой о выделении места стоянки.
Поставили нас на морвокзал в самом центре города, очень удобно и близко. Плохо, что это самое плохое место стоянки при южаке, волна прямо с моря, минуя волнолом, бьёт в причал. В нашем штатном месте все было оборудовано по уму, а здесь только старые стертые кранцы на железных ржавых цепях.
Однажды налетел внезапно свирепый южак, и побились несколько судов в порту, в том числе и наш красавец. Он получил в борт пробоину шириной 20 квадратных сантиметров, хорошо, что выше ватерлинии и не в районе топливных цистерн, а то был бы розлив дизельного топлива.
Игорь Соломонов, г. Новороссийск 2008 г. Редактировал Bond Voyage.
Все рассказы автора читайте здесь.
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================
--