Карантин и физподготовка в армии
Статус салаги и начальное наказание
Коля Литвинов призвался в армию с опозданием на три года. Статус салаги при дембелях ровесниках его угнетал. Попал в карантин, где старшиной был сержант Усольцев, младше его на год и помешанный на физподготовке, особенно почитающий полосу препятствий и кроссы, в которых равных себе в части почти не имел. Спорторг старший лейтенант Голанд попробовал посостязаться с ним на полосе. При первой попытке отстал, при второй упал со стены и сломал руку, что подняло на неслыханную высоту авторитет Усольцева – спорторг действительно был подготовленным спортсменом‑разрядником.
Сержант недоумевал, почему молодежь не может делать простые вещи, и часто приводил в пример своего замкомвзвода из учебной части: «А вот сержант Наборский…». Салаги заочно ненавидели этого супермена из учебки. В карантине он завёл суровые порядки: в спортзале, напичканном конями, козлами, брусьями и прочими снарядами, стояли двухъярусные кровати. На первом построении сержант сказал, что размещение карантина в этом помещении не случайно. С этого момента праздное прохождение мимо любого из снарядов наказывалось пробежкой в три‑четыре километра под наблюдением самого старшины, которому всё это доставляло удовольствие.
Коля призвался из села, где успел отработать трактористом семь лет, жениться и обзавестись ребёнком. Он ничем не выделялся среди коллег по работе и в армию пришёл с солидным брюшком и обширным лицом. Выглядел лет на тридцать, чему способствовала манера неспешно двигаться и степенно обсуждать любую тему, что для армии совсем не годилось.
Сержант Усольцев и правила дисциплины
Усольцев при первом знакомстве приказал ему выйти из строя и три раза обошёл вокруг, восхищённо цокая языком. Солдат был небрит, на его толстых щеках синевой отливала щетина.
— Ух, ты! Да здесь работы непочатый край! Сколько же в тебе килограммов, какого ты года рождения и когда последний раз брился?
— Сорок седьмого года, килограммов сто, а брился вчера вечером.
— На вид с тысяча восемьсот сорок седьмого года. Бриться нужно всегда не вчера, а сегодня. На весы шагом марш!
Коля вразвалку направился к весам. Был немедленно поставлен в строй, чтобы научиться выходить и отвечать. Индивидуальное обучение выходу из строя сопровождалось напряжённым вниманием молодых, боящихся чем‑нибудь переключить интерес строгого командира на себя, и весёлыми комментариями сержантов‑командиров отделений. Через полчаса, взмокший от усердия и усталый, рядовой Литвинов перед строем выслушал вердикт относительно своей персоны.
Личность Коли: внешность и диалог
Бекграунд Коли: тракторист и семья
— Случай особый. Я уже выпускаю третий карантин и дослуживаю второй год, но таких ещё не встречал. Ты хотя бы висеть на турнике умеешь? Зачисляю в отделение младшего сержанта Новопашина, он даже во сне выполняет спортивные упражнения и при твоём росте весит на тридцать семь килограммов меньше. Через месяц ты должен догнать его по всем показателям в спорте и экстерьере. Буду следить за твоими достижениями лично, чувствую, что после карантина пойдёшь служить в мой взвод.
Диалог с сержантом Усольцев
Сержант знал, что говорил. Этот карантин был с обучением механиков‑водителей, которых готовили из бывших трактористов. Через неделю в карантин придут «покупатели» – такие же, как он, техники и командиры отделений тяги из батарей, чтобы отобрать понравившихся солдат и зачислить в свои подразделения. По традиции те, кого по разным причинам браковали, доставались ему во взвод обслуживания техники для дальнейшего воспитания. Подготовка в карантине длилась два месяца.
Через два месяца покупатели, потешавшиеся над толстяком при первом посещении, спрашивали Усольцева, куда делся забавный солдат. Комиссовали или в хозвзвод сплавили?
И когда Коля по команде вышел из строя и чётко доложился, сержанты отказались признавать в подтянутом щеголеватом молодце тот увальня. Он выполнил несколько упражнений на перекладине и встал в строй. Некоторые попросили его себе, но Усольцев сказал, что он с ним сроднился как Пигмалион с Галатеей.
Они и вправду уже сдружились: Коля оказался хватким, сметливым парнем. Почти ровесники, оба любили читать. К тому же на гражданке работали с четырнадцати лет в сельском хозяйстве. В строевую подготовку и спорт Коля втянулся настолько, что они почти ежедневно отмахивали по пятнадцать километров по сопкам, а всё свободное время проводили на полосе препятствий. Считалось шиком после пятикилометровой пробежки по жаре остаться в сухой гимнастерке. За это время он сбросил двадцать восемь килограммов, но до кондиций сержанта Новопашина не дотянул – конституция не позволила.
Тренировка на весах и новые задачи
Испытание на весах и вердикт
В службе звёзд с неба хватать не стремился, но специальность знал хорошо, работы не боялся. Обладал удивительной способностью без всяких стараний попадать в истории, заставляющие о нём говорить. С ослаблением внимания со стороны наставника снова приобрёл вальяжность. Физическая сила, внешность зрелого человека и дружба со старшиной оградили от гнёта старослужащих.
Его невольные приключения начались сразу после окончания карантина. Особенно ему везло в нарядах на караульной службе.
Подготовка к покупателям и сроки
В пяти километрах от части располагался технический парк НЗ. Караул там был из двух постов, начальником назначался сержант. Ходили в него технари, знакомые с парком и постоянно работающие в нём. Для них караульная служба давно стала делом рутинным; они к ней приспособились и изобрели множество способов её облегчения.
Трудности, дружба и физический прогресс
Покупатели и реакция сержанта
Известно, что основная и самая неприятная часть несения службы – это сама служба. Солдаты очень не любили стоять на постах и отлынивали с помощью нехитрых уловок, каждый на своём месте. Начальнику караула полагалось спать в сутки два часа днём; мало кто это соблюдал. В случае ночной проверки его вовремя будили. Часовые днём стояли на вышках, деваться некуда, начальство смотрит. Ночью начальник спал в комнате отдыхающей смены, бодрствующая смена спала в своём помещении, а часовые в этом же помещении, проникнув с поста через дыру в заборе, отбывали своё время.
Караульное помещение имеет два выхода: одно – с улицы, всегда заперто изнутри; второе – внутрь парка, всегда открыто. Через парк они ходили несанкционировано, а разводили посты как положено с внешней стороны. При проверке караулов с первого КПП друзья по телефону предупреждали о выезде дежурного, и пока он ехал, в караулах уже был полный порядок. По дороге к третьему караулу дежурный заезжал на второй, откуда поступала информация о выезде.
Тренировки, вес и потери килограммов
Таким образом, с первого КПП поступает сигнал, который подтверждается сигналом второго караула, и третий караул расходится по постам. Иногда порядок нарушался. Проверяющий мог вернуться в часть, не доехав до третьего караула; тогда часовые стояли на постах, пока с КПП не поступит информация, что он вернулся. Иногда мог миновать второй караул и начать проверку с третьего. На этом однажды и погорел Коля Литвинов.
Служба после карантина и караульные задачи
Способности и начало караульных заданий
Сидели и ждали звонка со второго караула. Вдруг в окно (не в дверь) постучали. Коля, выглянув, оказался нос к носу с дежурным‑комендантом гарнизона майором Окочей. На секунду Окоча и Литвинов разглядывали друг друга через стекло, потом майор бросился к двери в караульку. Пока он стучался, часовой уже был на посту. Дежурный потребовал поднять отдыхающую смену и спросил, где мордатый солдат, которого он видел. Его в помещении не оказалось. Пошли проверять посты, и на втором часовой оказался тем самым солдатом.
В августе по ночам уже холодно, и стоять в шинели обязано. Коля в шинели одеться некогда, он стоял в гимнастерке, раскрасневшийся и запыхавшийся. Смена подходила к концу, но он за два часа совсем не замёрз, чем очень удивил майора. Затем всё долго убеждали коменданта, что ему образ Коли привиделся. Майор возмущался наглостью солдат, но доказать ничего было нельзя. Он написал замечание в журнал о несении службы на посту «не по форме». Коля некоторое время носил кличку «Привидение».
Технический парк и правила дежурства
Следующим «подвигом» Коли стала история с другим проверяющим. Майор Чернышов мыслял нестандартно, поэтому решил при проверке караула использовать фактор внезапности. Как всегда, получив сигнал со второго караула, часовые встали на свои места и ждали проверки. Обычно с пригорка за километр видны фары дежурного ГАЗ‑66. Начальник караула, застегнутый на все пуговицы, наблюдал за дорогой из окна. Машины не было, и он решил, что майор вернулся в часть. В этот момент прозвенел звонок со второго поста.
Подняв тревогу, он схватил фонарь, с бодрствующей сменой и автоматами выскочил в метельную мглу. Увидел возле караульки ГАЗ‑66. Водитель сказал, что дежурный пошёл в сторону второго поста. Периметр не освещался, снег хрустел под ногами, заглушая все звуки. Добежали до поста, увидели, что майор лежит на снегу, но были остановлены часовым с соблюдением всех уставных требований. Затем начальник караула начал доклад уже лежащему майору. Тот молча встал, пошёл в караульное помещение, подошёл к печке, отогрел руки и попросил журнал проверок.
Сигналы КПП и инцидент с Коли
Все стояли в напряжённом ожидании неминуемой кары. Майор спросил фамилию часового, закрыл журнал и вышел на улицу. Когда машина отошла, начальник бросился к журналу. Запись гласила: «Караул службу несёт отлично. Рядовому Литвинову объявить благодарность». Караулька ещё долго содрогалась от взрывов смеха.
Когда Коля вышел на пост, то через щель в заборе стал наблюдать за караулькой. Логически рассуждая, он ждал света из открытой двери при входе проверяющего, затем второй раз появлялся свет – значит, вышли на посты. Сначала прошли на первый пост, потом к нему. Слышимость была плохая, всё заглушала метель, а холод уже пробивался под тулуп, пришлось поднять воротник и застегнуться, отчего звуки совсем исчезли.
Встречи с майорами и проверки
Столкновение с майором Окочей
Вдруг из‑за угла появился в полуметре от часового человек. От неожиданности оба опешили. Коля с перепугу клацнул затвором автомата, загоняя патрон в ствол, и громко крикнул: «Ложись!», что человек отпрянул и упал. Коля не имел права идти в караульку – его пост был с другой стороны периметра, поэтому он погнал нарушителя к вышке с кнопкой, снова положил его в снег и стал ждать начальника караула. Всё происходило в кромешной тьме под завывания пурги.
Все уловки в караулах были известны начальству, но поймать с поличным удавалось редко. Майор был уверен, что в такую пургу на постах никого нет. Подъехал без света фар, зная, что шум двигателя в метели не слышен. Решил обойти периметр и внезапно накрыть караул. Накрылся сам.
Проверка майора Чернышова и благодарность
Но однажды солдатская смекалка спасала от стихий, и Коля пришлось претерпеть за Родину физические страдания.
В бурятских хозяйствах сохранились экзотические животные – верблюды. Чьи они были, неизвестно, пастухов ни разу не видели. Стадо ходило само по себе. Солдаты проклинали их, когда в столовой наступало «верблюжье меню». Мясо их представляло собой скользкие жгуты красного цвета толщиной в руку. Повар для хохмы нарезал их полуметровой длины и скручивал в бачки на десять человек. Солдаты развлекались, усыпив бдительность, выманивая поваров в окно раздачи и надевали им на шею этот «галстук» под хохот всего зала.
Была ещё «свиная полоса», когда варили сало брусками величиной с кусок мыла. Свинину выращивали в военхозе и кормили ею солдат. При этом никто не знал, куда делось мясо – бруски запихивали поварам за шиворот.
Экстремальные условия и смекалка
Наблюдения в метель и конфликт
Интересно, что верблюжатина, приготовленная в домашних условиях, ничем не напоминала распаренную массу в огромном котле.
Верблюды привычно украшали степной пейзаж, бродя вокруг парка, иногда почесываясь о забор. Все привыкли к ним и им не мешали. Лишь однажды громадный вожак возмутился, когда к нему подошли совсем близко фотографы. Он бросился к фотографу, но тот успел взлететь на двухметровый забор. Верблюд долго караулил, не появится ли он снова. Что хотел с ним сделать, неизвестно – повадок этих зверей никто не знал.
Коля в тулупе и валенках бродил по посту с автоматом в обнимку, пытаясь согреться при морозе за сорок градусов. На вышках в такой холод никто не стоял. Решался вопрос о переводе с двух часов службы на один, чтобы не поморозить людей на постах. День был выходной, поэтому в парке, кроме караула, никого не было. На пост пришли верблюды. Им было всё равно, что сорок градусов мороза или жара. Поднявшийся ветерок загнал их в укрытие забора, который охранял часовой.
Смекалка спасает в суровых испытаниях
Коля, усмотрев в этом непорядок, решил их прогнать. На его махания автоматом и окрики животные долго не обращали внимания. Затем вожак стал пристально смотреть на чудище в огромном тулупе, а потом и вовсе направился к нему. Коля перестал махать и стал отступать к вышке. Верблюд молча надвигался, и Коля вдруг разглядел, какой он огромный. Он взобрался на вышку, верблюд подошёл и стал смотреть на него. Остальные паслись, как ни в чём не бывало.
Верблюд отошёл метров на десять, а окоченевший Коля спустился с вышки, чтобы побегать. Но верблюд развернулся и кинулся в его сторону. Коля, словно белка, взмыл ввысь. Служба становилась невыносимой: до смены оставалось полчаса, и бедный часовой не чаял, как дотянуть до неё. Когда ему казалось, что не только воздух от мороза звенит, но и всё его существо, появился начальник караула со сменой.
Верблюды в армии: конфликт и решение
Стадо верблюдов и столовые истории
Губы Коли были сведены, он не мог даже вымолвить привычную фразу: «Стой, кто идёт!».
Верблюд, увидев на своём объекте посторонних, угрожающе вытянул шею и направился к ним. Те трусливо отбежали в сторону. Коля обрадовался – сейчас верблюд отвлечётся, и он сбежит в тёплую караульку. Не тут то было! Как только он попытался слезть с вышки, верблюд повернулся и затрусил к нему. Коля взвыл. Начальник сказал, что сейчас сменит второй пост и позвонит в часть. Коля, под внимательным взглядом своего охранника, терся лицом о воротник тулупа, спасая нос и щеки.
Дежурный по части посмеялся и приказал изыскать средства избавления на месте, не причиняя вреда животным. Через час Коля уже был готов расстрелять стадо, но начальник сказал, что он уже предлагал такой вариант, на что дежурный пригрозил трибуналом.
Ноги Коли замёрзали, валенки не спасали, он отстоял уже две смены. Сержант изнутри парка влез на забор и ударил проволокой верблюда. Кожа того оказалась неожиданно слабой: проволока рассекла её до крови. Никто не ожидал, что от такого удара пострадает даже лошадиная или коровья шкура. Тем более не ожидал верблюд, полноправный хозяин степных просторов, непривычный к насилию. Он взревел и, не видя обидчика, решил, что это Коля. Подойдя к вышке, он уже от неё не отходил.
Зимний конфликт с верблюдами на посту
Тем временем дежурный дозвонился до военхоза, оттуда позвонили хозяину и попросили помощи. Хозяин ответил, что на верблюда управы нет, не надо было его трогать. А теперь он до ночи будет караулить обидчика. На вопрос, чем верблюд опасен, он сказал, что просто затопчет.
Коля сказал, что не допустит, чтобы его заморозили или затоптали. Если не могут найти выход, тогда он стреляет верблюда и сдаёт пост. Начальнику караула в голову пришла мысль снять Колю с вышки на тягач и увезти. Все обрадовались и недоумевали, как это раньше не додумались. На запуск тягача ушёл ещё час – это нормативное время для зимы.
Верблюда пришлось толкать гусеничным тягачом от вышки, а пересаженный на его тент Коля корчил ему рожи, пока его замёрзшее лицо не стало почти нечувствительным. В общей сложности он отстоял на посту пять часов бессменно и поступил в санчасть с обморожением конечностей, включая нос. До темноты парк охранялся верблюдом.
Предыдущая часть:
Продолжение: