Очень люблю весну в Сочи. Обычно я приезжал сюда утром, гулял по городу, проснувшемуся после зимней спячки, обедал в хинкальной на морском вокзале и уезжал вечером того же дня. В этот раз я ехал в Сочи уникальным поездом. Уникальность его заключалась в его красоте, отделке коридора, купе и огромном количестве тараканов. Нигде и никогда я не видел в поездах тараканов, а в этом поезде были. Видимо, отделка вагона, да и всего состава им пришлась по вкусу.
За пять минут до отхода поезда по перрону проследовал импозантный господин в чёрном блестящем костюме, в галстуке и белой сорочке. Как оказалось, это был мой попутчик. Он открыл дверь купе и представился: “Начальник охраны одного из крупных предприятий города. Полковник в отставке”. Произнесено это было настолько громогласно, что все мы втроём встали по стройке смирно. После короткой беседы с “личным составом купе” он прояснил цель своей поездки в Сочи: “Еду в дом отдыха предприятия с целью создания отдела охраны”. Смеркалось. Полковник, сославшись на то, что завтра у него трудный день, снял пиджак и полез спать на своё место на верхней полке. Через какое-то время оттуда послышался мощный храп. Мужчина лежал на спине, его грудь, окаймлённая с двух сторон широкими подтяжками, издавала басистый рёв дикого зверя. Через час в наше купе потянулись пассажиры со всего вагона. Все единогласно просили перевернуть товарища полковника хотя бы на бок, но все усилия были тщетны. Повернуть тело весом полтора центнера у нас не получалось, а просыпаться он отказывался. Весь вагон, и мы в том числе, смирился с бессонной ночью. Одна из женщин рассказывала своему ребёнку, что дядю заколдовал злой волшебник и поэтому он ревёт как медведь. Под утро мне всё-таки удалось уснуть. Меня разбудил всё тот же храп, и я увидел на потолке довольно крупного таракана ползущего в сторону товарища полковника. Таракан был уже близко, когда полковник издал свой рёв. То ли от испуга, то ли от воздушной волны исходящей от человека - таракан упал на пол. Все пассажиры вагона пережили бурную ночь, но полковник “лица не потерял” и вышел из вагона с достоинством, свойственным высшему комсоставу.
