Мелкий, тёплый дождь немного освежал, но не придавал сил. Наоборот… промокшая одежда, налипшая на «бродни» грязь и рюкзак за спиной всё сильнее и сильнее, затрудняли движение. В голове пульсировала единственная мысль – «какого черта я поперся на эту рыбалку!». Уже более трех часов я блуждал по осенней тайге в поисках небольшой горной речки, которая словно исчезла с лица земли по каким-то необъяснимым причинам. По всем расчётам мне уже следовало выйти к ней, но тропа издевательски продолжала петлять, не давая даже намека о приближении к цели. Давным-давно окончательно стемнело, а густая чаща и начинающий стелиться туман практически обнуляли видимость. «Не хватало ещё нарваться на какое-нибудь дикое зверьё…нужно больше производить шума…» - промелькнуло в голове. Наверное, со стороны любой мог подумать, что в данную минуту по темному лесу, в дождь, хлопая в ладоши и издавая бессвязные вопли, шляется сбежавший от санитаров клиент дурдома. Очень сильно мучила жажда и дико хотелось есть, но я понимал, что если сейчас остановлюсь на привал, то уже не сдвинусь с места. «Нужно идти пока есть силы, всё потом…». В какой-то момент дождь начал резко усиливаться и стало даже немного светлее. Оказывается, тропа вынырнула из леса, и я вышел на открытую местность. Это была какая-то большая поляна, без единого кустика или деревца. Удалось лишь разглядеть поблизости очертания нескольких стогов сена. Мне было известно, что в этих местах есть поселение христиан-старообрядцев и вероятно я вышел на один из покосов. В этот момент мне стало совсем грустно. «Да как так-то? Где эта грёбаная речка??? Я что, вообще всё это время шёл не в ту сторону? Такого тупо не может быть!!!». Через несколько шагов тропа резко пошла вниз, я потерял равновесие и скатился по небольшому склону. Перевернувшись на спину и облокотившись на рюкзак, я закрыл глаза. Встать уже не было сил. «Короче всё…нахер эту рыбалку! Сейчас доберусь до реки, разведу костер, приготовлю что-нибудь пожрать и лягу спать, а утром «сдамся» первому же рыбинспектору, который вывезет меня из этой глуши на ж/д станцию…».
Дело в том, что река к которой я стремился, была нерестовой и считалась заповедником, поэтому под страхом огромного штрафа к ней категорически запрещалось подходить ближе чем на 100500 метров. Но кого и когда в России это останавливало? Я был наслышан о разных историях, происходивших с рыбаками в этих местах и некоторые из них были совсем невесёлые. На время нереста местную рыбинспекцию всегда усиливали подразделения ОМОНа. Периодически они проводили «карательные» акции, прочесывая цепью прибрежную зону. И если натыкались на каких-нибудь рыбаков, то расправлялись с ними беспощадно. Как правило подобные встречи заканчивались для нарушителей сильными побоями и уничтожением имущества. Всё носимые вещи, одежда и даже обувь, превращались «умелыми» руками в жуткие лохмотья, не подлежащие восстановлению. Целыми оставляли только трусы. У сапог как правило ножом отрезали голенище, делая их калошами. Но находились «юмористы», которые не ленились срезать по самую подошву всю среднюю и заднюю часть обуви, оставляя лишь носовую, превращая её в «элегантные» шлёпанцы. Хоть какую-то гарантию от подобной расправы давало полное отсутствие каких-либо рыболовных принадлежностей и наличие удостоверения личности. Мне доводилось встречать этих горе-рыбаков, которые брели по лесным тропам в сторону станции в одних трусах и «шлепках», укутавшись в какие-то тряпки. Как правило на самой станции всегда было достаточно многолюдно, в основном рыбаки, которые помогали чем могли – кто-то угостит чаем и накормит, кто-то поделится запасными шмотками. Гоняя в голове не радужные мысли, я на какое-то время незаметно отключился и крепко уснул без всяких сновидений, но не на долго...