***** Книга опубликована с разрешения правообладателя на авторство
Ткнув носком ботинка в лицо всё ещё лежавшей на полу женщины, он зло прошипел: « Если она умрёт, ты отправишься за ней следом..."
Если бы сейчас кто - то из департамента здравоохранения увидел всегда выдержанного главного врача сосновского специнтерната Джафара Джабраиловича Тингаева, то вряд ли бы поверил своим глазам. Разъярённый мужчина, глаза которого налились кровью, не обращая внимания на то, что женщина начала хрипеть, с ненавистью продолжал удерживать руки на горле несчастной.
- Здесь никому не позволено в чём-то меня ослушаться. Ты поняла меня? – Со злом спрашивал он свою жертву.
В ответ несчастная женщина, находившаяся в полуобморочном состоянии, смогла лишь выдавить из себя что-то нечленораздельное, после чего мужчина нехотя разжал цепкие пальцы.
Отпустив свою жертву, он подошёл к столу и, совершенно не обращая никакого внимания на корчившуюся на полу Жанну, которая напоминала выброшенную из воды рыбу, хватающую ртом спасительный воздух, достал из папки лист бумаги. Мельком взглянув на него, главврач в задумчивости отложил его в сторону. Немного постояв, потирая уставшую от напряжения руку, Джафар коснулся носком ботинка лица всё ещё лежавшей на полу женщины и, пристально посмотрев ей в глаза, прошипел:
- Если она умрёт, ты отправишься за ней следом.
Когда мучитель покинул комнату, чуть отдышавшаяся Жанна сделала неудачную попытку встать. Голова продолжала кружиться, а не проходящая во всех членах слабость делала её беспомощной.
Молодая женщина только сейчас осознала, что ещё минута, и взбешённый родственник задушил бы её. От осознания этого она ещё больше возненавидела русскую, которую ей теперь предстояло выхаживать.
Тридцатидвухлетняя Жанна Кулаева была дальней родственницей главврача специнтерната Джафара Тингаева. Более трёх лет назад он вывез её с семьей из родных мест в глухое поволжское селение, где последние несколько лет жило большинство их близких и дальних родственников. Она долго не могла привыкнуть к отсутствию стрельбы по ночам и рёва военной бронетехники федералов, так же, как и к пьяно – бесшабашному существованию местных жителей. Джафар помог им с Асланом купить неплохой дом и дал работу в интернате. В российской глубинке было тихо и сытно, но Жанна даже сейчас не могла припомнить ни единой минуты, когда её мятежная душа не рвалась бы в родной Грозный. Тем более, в последнее время до них стали доходить слухи о том, что в Чечне стала налаживаться мирная жизнь, и туда возвращаются многие из тех, кто когда-то покинул родные края.
Увидев в программе «Время» сюжет о Чечне, в котором показали её соседку, вернувшуюся из Дагестана, Жанна немедленно бросилась в дом Тингаевых.
- Джафар, люди стали возвращаться в Грозный. Думаю, нам тоже пора собираться.
- Что?! – Взревел родственник. - Насмотрелась на русских и стала подавать голос? Запомни, Вы сможете уехать отсюда только тогда, когда я вам это разрешу!
Осадив строптивую родственницу, он сказал себе:
- Надо будет поговорить с Асланом. Он что перестал быть мужчиной, если его женщина позволяет себе такие вольности?
В последнее время Жанне снился один и тот же сон. Она видела их грозненский пятиэтажный дом на улице Ленина, в котором прошло её счастливое детство. Дом был цел и невредим, вокруг всё так же росли деревья, а на углу стоял автомат с газированной водой, которую набегавшаяся ребятня их двора поглощала в огромных количествах. Как это было давно! Проснувшись и окунувшись в реальную жизнь, молодая женщина с тоской думала о том, что всё это было не с ней, а с кем-то другим.
Жанна сколько себя помнила, жила в Грозном и считала, что роднее и краше её города нет на вём белом свете. Её отец Руслан Тингаев после окончания московского нефтяного института вернулся в родной город, где до самого начала первой чеченской войны работал в должности заместителя начальника управления буровых работ.
Много лет назад молодой специалист Руслан Тингаев, оставляя Москву, уезжал на родину с тяжёлым сердцем. Ему предстояло на целый год расстаться со своей любовью – златовласой студенткой медицинского института Любой. На перроне, прощаясь с любимой девушкой, он целовал её заплаканное лицо и успокаивал:
- Пройдёт всего двенадцать месяцев, я получу хорошую должность и приеду, чтобы забрать тебя в Грозный. Представляешь, как все кругом будут мне завидовать, потому что у меня будет самая красивая жена в Грозном.
Однако их мечтам не суждено было сбыться. Родители Руслана ничего не хотели слышать о его русской невесте и категорически запретили ему даже вспоминать о ней. Они давно подобрали ему в жёны чеченскую девушку, на которой ему вскоре предстояло жениться, и с нетерпением ждали его возвращения. Ослушаться родительской воли сын не мог, и к началу осени в доме Тингаевых появилась тихая и безропотная невестка. Она даже отдалённо ничем не напоминавшая хохотушку и активистку Любу, которую Руслан, как ни старался, не смог забыть.
Когда у молодожёнов родился первенец, Руслану, как молодому специалисту, предоставили квартиру в многоквартирной пятиэтажке, где спустя год, семья Тингаевых вновь праздновала появление на свет второго ребёнка – кареглазой дочки Жанны.
Быстро подрастающая девочка не сразу начала понимать, что среди таких разных девочек, с которыми она дружила, есть одно существенное и очень важное отличие - их национальность. До какого-то момента первоклассница Жанна делила девочек только на две категории: те с кем ей хотелось дружить, и те, с кем она была, как она выражалась, «в контрах». Слова бабушки о том, что внучке следует дружить с Мадиной, а не с русской Ленкой, каждый раз вызвали у девочки - подростка внутренний протест.
- Мадина вредная и противная, - упрямо заявляла строптивая внучка.
- Зато она чеченка, - приводила веский аргумент бабушка.
- Мне всё равно, - возразила Жанна. – Она злая и подлая!
Этим же вечером в семье Тингаевых состоялся серьёзный и неприятный разговор, после которого непримиримая Жанна, правда, так и осталась при своём мнении. Она целыми днями пропадала в доме своей закадычной подружки Ленки Чугуновой. Там всегда было весело и интересно и никому не было дела до того, какой она национальности.
Ленкина мама была в семье Чугуновых явным лидером и все происходившие в их семье события так или иначе были связаны с ней. Будучи страшной хохотушкой, она то и дело подшучивала над мужем, которого в нефтяной конторе считали достаточно жёстким руководителем и настоящим мужчиной - горцем, не смотря на то, что он не был им по рождению. От этих незлых шуток в доме подруги всегда было легко и интересно.
Возвращаясь из гостеприимного дома Чугуновых, Жанна попадала в тяжёлую атмосферу собственного дома, где мать вечно ходила с опущенными в пол глазами, а отец, в буквальном смысле слова издевался над ней. Только повзрослев, Жанна узнала причину происходящего. По всему выходило, что отец мстил своей несчастной жене за свою не состоявшуюся семейную жизнь с Любой, любовь к которой он так и не смог вытравить из своего сердца.
Постройка собственного дома стала в семье Тингаевых важным событием, но никак не изменила отношений между родителями к лучшему. Дом был светлым и просторным, но повзрослевшая Жанна, тонко чувствующая царившее в семье напряжение, старалась бывать в нём как можно реже. При каждом удобном случае она садилась в автобус и уезжала в свой старый двор к Чугуновым.
После окончания школы Ленка сразу же выскочила замуж за своего одноклассника Ахмеда, но, прожив в браке меньше года, развелась с ним. Родителям Чугуновой казались странными и неприемлемыми требования зятя, чтобы их дочь бросила институт и занималась исключительно домашним хозяйством, мужем и его престарелыми родителями. Чугуновы не раз пытались серьёзно поговорить с зятем, но Ахмед продолжал стоять на своём. Даже спустя год Чугуновы – старшие так и не смогли смириться с положением дочери в новой семье, и в один из дней заехавший к Лене отец, буквально взяв дочь за руку и усадив в машину, увёз её домой. Больше молодая супруга в доме мужа не появлялась.
Жанна тоже вышла замуж за друга семьи Тингаевых Аслана Кулаева. Её семейная жизнь складывалась не слишком удачно, потому что вкусившая свободы девушка, мечтавшая о романтической и красивой любви, часто проявляла строптивость и неповиновение, чем раздражала не только новую многочисленную родню, требующую от неё повиновения, но и самого Аслана, обещавшего выбить из молодой супруги «всю эту дурь».
Начавшаяся чеченская война неожиданно поставила подруг по разные стороны баррикад. Ленка, как и многие соседи - чеченцы, осуждала действия федералов, но не могла смириться с тем, как борцы за освобождение Чечни, в рядах которых теперь был муж подруги, обходятся с пленными. Она смело высказывала своё негодование, из-за чего чуть было не лишилась жизни.
Аслан Кулаев, воевавший против федералов, и получивший серьёзное ранение, часто вымещал своё зло за немощь на своей молодой жене. От этого ненависть Жанны не только к федералам, но и ко всем русским зрела в ней день ото дня и готова была не сегодня - завтра вырваться наружу.
И однажды этот день настал. Отряд чеченцев, одного из руководителей которого федералы накануне взяли в плен, а потом расстреляли, проводил в городе акцию мщения. Бойцы разыскивали русских, выводили их из полуразрушенных домов на детскую площадку и расстреливали. Шедшая по разрушенной улице Жанна Кулаева с тоской взглянула на окна своей бывшей квартиры. Неожиданно она увидела, как в одном из окон полуразрушенного дома, где, по её мнению, давно никто не жил, мелькнуло лицо молодой женщины. Она решительно подошла к одному из вооружённых чеченцев и, указав на нужный подъезд, зло сказала:
- В двадцать первой квартире всегда жили русские.
Когда боевики вывели из подъезда её бывшую одноклассницу, державшую на руках двухлетнего сына, Жанна не испытала к ней жалости, и только звук короткой автоматной очереди и вид убитого ребёнка заставил её на мгновенье задуматься о содеянном. Правда, она быстро справилась с ненужными эмоциями, найдя, как ей казалось, справедливое объяснение своему поступку:
- Это не мы, а они пришли к нам с войной. Если бы мальчик вырос, то стал бы солдатом и начал воевать против моего народа.
Теперь Жанне предстояло на время подавить в себе ненависть к русской, чтобы выходить её. Она понимала, что слова Джафара - это не шутка и теперь вместе с жизнью ненавистной ей русской на карту поставлена, её, Жанны Кулаевой, жизнь.
- Только бы операция прошла нормально. Я сделаю всё, чтобы выходить её, но потом…, - молодая женщина закатила глаза от предвкушения неземного удовольствия мщения. - Когда надобность в ней пропадёт и от неё нужно будет избавиться, я стану медленно убивать её, наслаждаясь её муками.
От этой сладкой мысли у Жанны прибавилось сил, и она поднялась с пола.
( продолжение следует)