Есть на юге Англии небольшое забытое Богом место (впрочем, там каждое второе такое) под названием Хартлпул. Местечко ничем не примечательное, кроме одной единственной истории, ради которой его можно вспомнить. Кто-то утверждает, что это всего лишь легенда, кто-то клянется, что быль, а суть вот в чем.
В начале XIX века во времена наполеоновских войн английские прибрежные города очень боялись нашествия французов. В те времена с путешествиями было крайне туго и занимались подобным видом спорта исключительно служивые люди, а простой люд максимум куда мог прогуляться — до соседней деревни.
Особо упоротые путешественники, которым дома не сидится, добредали до разных районных центров, но смотаться на выходные во Францию удавалось далеко не всем. А потому французов в глаза никто не видел, как они разговаривают, никто не слышал и вообще с образованием в те времена все было очень плохо.
И вот на фоне подобной поголовной безграмотности довелось как-то жителям сего местечка увидеть французский военный корабль, который во время шторма сбился с курса, пытался пристать к берегу близ Хартлпула, но во время неравной битвы со стихией сначала потерял мачту, а потом и вовсе разбился в хлам.
В отличие от наших соседей, местные жители не стали кричать, куда идти французскому военному кораблю, а бросились собирать множество ящиков и утвари, выброшенной на берег морем. Но самое удивительное, что они нашли, — промокшую обезьянку во французской военной форме, сидящую на какой-то доске.
История показывает, что чем меньше интеллектуально люди развиты, тем больше они страдают ксенофобией (что это такое, тоже поймут «не только лишь все»). Носители не слишком высокого IQ схватили подозрительную личность и стали разбираться, что это за существо.
То, что оно не слишком похоже на человека, их не удивило! Ясное дело, французы не могут быть обычными людьми! И даже тот факт, что никто не понимал, что там верещало животное, только подтверждал, что если оно не говорит на нормальном человеческом языке (а человеческим англичане по сей день считают только свой язык), значит это французский!
Ну, а раз на нем военный французский мундир, то не нужно быть семи пядей во лбу (достаточно ни одной пяди), чтобы догадаться, что это не просто француз, а французский шпион! Ведь и ежу понятно, что шпионы всегда надевают на себя знаки отличия той страны, на благо которой работают, чтобы их было легче отличить от добропорядочных граждан! Вон, наш Штирлиц, как известно, открыто глушил русскую водку и ходил по дому исключительно в буденовке с волочащимся парашютом за спиной!
В общем, обезьяну прямо на месте без суда и следствия осудили и приговорили к повешению. Благо, на берег вынесло еще и злосчастную мачту, которую вкопали в землю и использовали по прямому назначению. Даже сооружать эшафот специально не пришлось.
Думаете, сейчас людям этого городка стыдно за подобное дикое поведение своих предков? Как бы не так! Местный футбольный клуб «Хартлпул Юнайтед» имеет прозвище «Вешалки для обезьян». Два из шести городских клубов союза регби используют вариации висячей обезьяны: герб «Хартлпул Роверс» представляет собой обезьяну в берете, свисающую с виселицы, в то время как на галстуках Hartlepool RFC изображена обезьяна, бьющая мяч для регби, подвешенная к веревке.
Этот случай мог бы стать просто еще одним примером человеческой глупости и жестокости по отношению к животным, но, возможно, за ним скрывается нечто гораздо более отвратительное.
До наших дней легенда дошла как повешение обезьяны («monkey» по-английски), но на военных кораблях того времени служили также «пороховые обезьянки» («powder monkeys»). Это были дети или подростки, которые доставляли порох из трюма артиллеристам, лазали по мачтам, вывешивая флаги, высматривая землю, пиратов и выполняющие кучу прочих мелких обязанностей.
Возможно, за эти два века жители Хартлпула, не желая, чтобы город прославился своей жестокостью, решили подменить «пороховую обезьянку» на обычную. Ведь даже с полным отсутствием морали, которое мы наблюдаем в наше время по всей Европе, уж лучше выглядеть глуповатыми и недалекими людьми, чем бесчеловечными варварами, укокошившими ни за что малолетку.