Порою находясь в моменте, особенно в детские годы, человек не всегда способен ясно оценивать и вполне отчетливо замечать, как хорошо ему было в конкретный период времени в каком-либо месте. И только с возрастом это воспоминание, отложившееся где-то в глубине души, как в волшебном сундучке с сокровищами прекрасного чердака прошлого, периодически возникает в нашей памяти, вызывая прежнее ощущение счастье, приправленное порой легкой светлой грустью.
Так происходит у многих людей, случается и у меня, и тех моих родных, чьё детство и юность связаны с прекраснейшим местом Карельского перешейка по имени Лемболово.
Тогда, много лет назад, эта территория казалась огромным миром, настолько прекрасным, что покинуть его по своей воле представлялось немыслимым, тем не менее жизненные обстоятельства сложились так, что нам пришлось расстаться с волшебным кусочком земли, на котором уютно расположился чудесный большой дом с красивым садом, в котором причудливо переплетались заросли крупной вкуснейшей малины в окружении кустов золотистого крыжовника, яблонь, кленов и берез вокруг любовно сделанного колодца с чистейшей прозрачной водой по улице Ключевой, 6, в садоводстве от Главной Геофизической Обсерватории, которое существовало примерно с 1961 года и ныне носит название Метеор( от слова : метеорология: означающее профессию многих дачников, получавших там участки).
В каком точно году родители приобрели там участок и начали строить дом, я, конечно, не вспомню по причине того, что была очень мала. В памяти возникают разрозненные эпизоды строительства, но лучше всего помню огромный строительный ржавый и острый гвоздь, на который , когда не заметив в траве, наступила, и он через сандалик впился мне в ногу на удивление без всяких страшных последствий ( спасибо детским прививкам от столбняка), и огромный, как казалось тогда, железный чан с застывшей смолой, которую периодически разогревали для нужд стройки; в остальное же время это был стихийный инкубатор для головастиков, в наблюдениях за которыми я могла проводить целые дни, не отвлекаясь даже на еду и на сон, если бы не призывы взрослых.
Бабушка Ася, Анастасия Трофимовна, или Буська, как мы, трое детей, звали ее, очень любила дачу и «вкладывалась»в неё со всей радостью человека, с детства выросшего в своём доме, на своей земле, и вот снова получившего дом и землю в своё владение. Она все время твердила своей дочери Оле, Ольге Георгиевне, моей маме, и зятю, моему отцу, Леониду Григорьевичу, что детям , моей сестре Ире , брату Сереже( старшим меня на 13 и 12 лет, соответственно) обязательно нужна дача. И мечта эта осуществилась, как только материальное положение родителей стало более стабильным. И счастью бабушки не было предела: благоустраивать строящийся дом и территорию вокруг него она могла бесконечно, и многое делала даже в одиночку, не прося о помощи, несмотря на перенесенную в недалеком прошлом тяжёлую операцию. Бабушка была человеком нелегкой судьбы, но ни потеря маленького сына, ни многие другие горести, перенесённые людьми, появившимися на свет до Октябрьской революции, ее не сломили, убавив только сентиментальности, пожалуй. О жизни ее можно написать целую книгу, надеюсь, со временем я так и сделаю. Получается, что всегда она жила «не благодаря, а вопреки» складывающимся обстоятельствам, которые закалили ее, и помогли вырастить таким же бойцом, как была она сама, ее оставшуюся в живых дочь Ольгу, мою маму. Будь благословенно , поколение сильных женщин, ибо на ваших плечах порой держится целый мир! Итак, бабушка любила дачу, мама сначала тоже, но потом, после случившегося фатального несчастья с отцом, все меньше. Лишившись мужа, она вынужденно стала единственным кормильцем и на отделку уже практически построенной примерно за год дачи приглашали работников со стороны:брат мой, с детства умевший почти все, и имевший «золотые руки», ещё учился в школе и не мог выполнить весь требующийся объём работ.
Денег особых для найма рабочих не было, и маме пришла в голову неоднозначная оригинальная идея. У них на работе трудился неординарный персонаж, взятый в то время на столярные работы в обсерватории, где она трудилась, только за то, что он был уникальный специалист во всех касающихся строительства областях. Не знаю, кем он работал конкретно, но работал, как говорили, очень задешево, до такой степени, что он и в отпуск никогда не хотел уходить, потому что надо было кормить семью, жену и сына, которыми он очень гордился. Такое отношение к совершенно уникальному мастеру своего дела объясняется тем, что за свою жизнь ( думаю, ему было не менее 50 лет) он многократно бывал в местах не столь отдалённых, причём общий стаж там составлял в районе 40 лет, причём и за особо тяжкие преступления против личности: данные обстоятельства обычно не являются благоприятствующими для устройства на хорошо оплачиваемую работу, тут не до выбора. Вот мама и предложила этому Игорю Васильевичу поработать во время отпуска по отделке нашей даче за определенное вознаграждение плюс питание и проживание на ней же, на что он с радостью согласился. Могу сказать, что детские мои впечатления от этого человека самые незамутненные и радостные. Это сейчас , возможно, я понимаю, что со стороны мамы был определенный риск приглашать человека с таким прошлым надолго работать с острыми инструментами и жить в загородном доме вдвоём с пожилой женщиной и маленькой девочкой. Но Ольга умела всегда разбираться в людях, и время, когда Игорь Васильевич жил и работал на нашей даче я вспоминаю, как один из самых прекрасных эпизодов детства. Немногословный, очень спокойный и работящий, совершенно неприхотливый в быту ( из недостатков только любовь к курению крепчайших папирос Беломор, и крайне редко по праздникам немножко « принять на грудь»). Невысокого роста, лысоватый, в очках с толстыми стёклами, перемотанными изолентой, с руками в шрамах, практически синими от наколок… Я все спрашивала его, а что случилась с ручками? На что получала ответы типа: по молодости, по глупости. Эти синие руки ребёнку было особенно интересно рассматривать, потому что ни у кого из других окружавших меня взрослых подобных «картинок» не было.
Наконец, строительство дачи было практически завершено. За это время мы очень успели ее полюбить, а у брата и сестры, которые к тому времени обучались уже в старшей школе, началась там своя романтическая жизнь с ночными посиделками у костра, походами за грибами, рыбалкой с ровесниками-детьми других дачников. Появились знакомства и у меня среди ровесников.
Пишу и понимаю, что вернусь к рассказу про Лемболово ещё не раз, ведь всю жизнь, проведённую там, порядка тридцати лет, за один пост не расскажешь.
Как не упомянуть, например, о том, что это бывшие финские территории, отошедшие России; а по реке Вьюн, к которой выходили многие участки нашего садоводства, проходила предпоследняя граница с Финляндией.А само название: Лемболово: по-фински Лемпалааа, происходит от имени лесного духа Лемпа, который любит запутывать людей в лесу, особенно в сумерках, чтобы они всегда оставались в этих краях…
Надо признать, что эти тридцать счастливых лет в Лемболово были прекрасным временем нашей жизни, и я ещё вернусь к рассказу о них.
Почему же пришлось с ним расстаться? Это было обоснованное решение моей мамы, были обстоятельства, в связи с которыми она решилась на это, в том числе, тяжёлые воспоминания о преждевременно ушедшем нашем отце, с которым они строили эту дачу все в мечтах о радужном будущем…
А о других причинах, может быть, расскажу позже.
Сейчас, спустя столько лет, у меня, брата, сестры, ее сына, моего племянника Романа( ему тоже повезло, он успел вырасти на этой даче, как и я)остались, думаю, очень светлые воспоминания про счастливые дни в Лемболово, и ещё огромная благодарность нашим дорогим родным взрослым, маме и бабушке,подарившим нам такой чудесный уголок: Мир Лемболова, где прошли наши детство и юность, окружённые их заботою и любовью.