К счастью, их приглушенные голоса я услышала заранее и успела остановиться, не показываясь на пороге гостиной.
Бруно и герцог Керн расположились там, и судя по тону их беседы, убивать друг друга по-прежнему не собирались.
– Ты еще больший мерзавец, что я предполагал. Или еще больший дурак.
– Я пью отличное вино в твоем доме и все еще жив. Значит все же не дурак.
Удо засмеялся тихо и коротко, и приятного в этом смехе было мало.
– Мне следовало бы снести тебе голову за Мирабеллу.
Я не могла видеть, но готова была поклясться, что Бруно почти равнодушно пожал плечами в ответ.
– Это твоя вина. Сколько она прожила с тобой, больше года? За это время можно соблазнить даже чужую жену, не говоря уже о собственной. Бросить к ее ногам все золото мира. Очаровать. Стать пусть не любимым мужем, но желанным любовником. Ты не смог ничего из этого. Или не захотел.
– Ты решил рассказать мне, как мне следует обращаться с собственной женой?
– Ведь без моего совета у тебя не слишком хорошо получается, не так ли?
Ядовитую улыбку, мелькнувшую на его губах, я представила так ярко, что едва не обнаружила себя, бросившись вперед, чтобы остановить Удо, но как ни странно, тот не закричал и не начал грозить своему собеседнику страшной карой.
– Оставь свое мнение при себе, лесник.
– С превеликим удовольствием. Я с радостью уберусь обратно в свой лес, когда она будет в безопасности, если ты намекаешь на это, герцог.
Послышался звон бокалов и хорошо знакомые мне шаги – Удо встал, чтобы налить обоим еще вина.
– Не знал, что она тебе так нравится.
– Скорее, мне было просто любопытно. До недавних пор.
– До того, как ты уложил ее в свою постель?
– То того, как ты нарушил договор, вторгнувшись в мой лес.
Ненадолго наступило молчание, и прервал его, как ни странно, Удо.
– Здесь нет ничего твоего.
– Разумеется. Воля ваша.
Теперь Бруно откровенно смеялся, и от этого смеха, вроде бы безобидного и совсем не злого, у меня кровь стыла в жилах. Кем бы он ни был на самом деле, беспощадный герцог Керн почитал его если не за равного, то точно за того, с кем не стоит связываться без крайней на то нужды.
– Зачем ты устроил это представление с замком?
– Затем, что при мне ты гарантированно не сможешь причинить ей вред ни одним из доступных тебе способов. Ты же не станешь отрицать, что их у тебя великое множество.
– Ты и правда не дурак.
Снова наступило молчание, прерываемое только звоном бокалов.
– У нас с тобой очевидно есть проблема, герцог. Если это хоть немного утешит твою попранную гордость, я могу пообещать, что постараюсь за время твоего отсутствия ее решить.
Бруно говорил задумчиво и медленно, как будто взвешивал каждое слово, которое намерен был произнести, и я поймала себя на том, что сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.
Эти двое обсуждали меня как вещь, торговались как на базаре, и кто из них был хуже сейчас, я не могла решить так сразу.
Искушение уйти так же бесшумно как приблизилась и не унижать себя тем, что слушаю все это, было велико, но, не дослушав, я лишилась бы и возможности ответить себе на этот вопрос.
– Вот как? Сегодня ты не перестаешь меня удивлять. Я слушаю.
Удо забавлялся. Его удовлетворение тем, что Бруно, не смотря на собственную наглость, старался найти к нему подход, разливалось по комнате горячей волной.
Если это чувствовала даже я, сам Бруно не мог не почувствовать тоже.
Когда он заговорил снова, его тон изменился почти неуловимо, но так, что я на всякий случай обхватила себя за плечи руками.
– Я уговорю ее развестись тихо. Никаких отступных, никаких публичных разногласий. Ты отпустишь ее к отцу или туда, куда она посчитает нужным, и навсегда забудешь о ее существовании. Хороший план?
Узнать, согласился ли муж, - ЗДЕСЬ
Другая интересная история: