В Екатеринбурге 21 июля автокурьеры Ozon устроили неформальную забастовку. Они массово отказались выходить в рейс, сообщило
уральское издание Е1, опубликовав соответствующее видео. В акции приняло участие около 70 человек.
- «Все ставят машины обратно. Это маленькая, но победа. Великий момент. Красавчики. Наконец-то!» — эмоционально комментирует происходящее у склада Ozon автор съёмки.
- «Поздняя выдача товара, погрузка начинается в 10−11 утра, а дальние маршруты вынуждены работать до 12:00 ночи, а то и позднее. Задерживают оплату за дополнительную работу, некоторым курьерам вовсе не пришла оплата.
- Оплата крупногабаритных товаров по 2 рубля за штуку, вес которой может превышать 30 кг. Объемы работы растут, а оплата стоит на месте, зарплата не меняется», — цитирует издание претензии водителей.
Бастующие надеются на руководство в Москве. В компании подтверждают факт протеста, но пытаются сгладить ситуацию, подчёркивая якобы незначительный масштаб выступления.
- «Мы уже решаем эту проблему, увеличиваем число работников складов… Не верны и сообщения о том, что не вышли на смены все курьеры региона. Так, с обращением обратились менее одной пятой партнеров компании», — рассказали ТАСС в пресс-службе Ozon.
В регионе не исключен паралич доставки товаров, так как забастовка случилась на фоне затяжного кризиса в местном отделении маркетплейса, о чём E1 писало еще в начале июня (некоторым покупателям доставку откладывали больше чем на полмесяца).
Ранее дальнобойщики, поставляющие товары, ночевали у склада Ozon в Кольцово по неделе, теряя из-за простоя деньги. Но забастовки тогда не случилось — водители жаловались СМИ.
Ozon нужно спешить урегулировать проблему, ведь сбой доставки приведёт к перетоку клиентов. Кстати, маркетплейс уже проходил такой стресс-тест — из-за зарплаты бастовали его курьеры в Петербурге. Главного конкурента Ozon — Wildberries — подобные проблемы также не обошли стороной. Из-за чрезмерных штрафов бучу устраивали владельцы московских пунктов выдачи заказов компании. Вмешивались даже депутаты Госдумы.
Хрестоматийной и, пожалуй, самой яростной стала попытка пятидневной забастовки сотен курьеров сервиса «Яндекс-Еда», организованная профсоюзом «Курьер» в декабре 2022-го.
- Протестующие были недовольны снижением выплат в связи с «монополизацией отрасли» и системой штрафов. Среди требований: заключение с курьерами трудовых договоров и уменьшение зоны доставки до 2 км для пеших курьеров.
- Методы предлагались самые брутальные и для отечественной практики профсоюзной борьбы непривычные.
- Намерение «блокировать кассы ресторанов, чтобы оказать давление на партнеров «Яндекса» не могло не вызвать ответной жёсткой реакции. Лидер профсоюза Кирилл Украинцев был арестован, помещён в СИЗО и осужден по ст. 212.1 УК РФ. При этом его отпустили в суде на свободу «за отсиженным».
Так что перспективы забастовки автокурьеров Ozon в Екатеринбурге крайне неопределённые. С одной стороны, компании выгодно быстро решить проблему, а значит надо пойти навстречу протестующим. С другой, отечественная традиция подавлять «бунтовщиков», ломать их об колено даже не ради выгоды, а чтобы показать, кто тут главный, восстановленная после краха СССР, вынуждает менеджмент стоять до конца.
- На днях коммерсанты получили и политическую поддержку. Не допустить чрезмерного роста зарплат курьеров потребовал замглавы Совбеза РФ Дмитрий Медведев.
- Мол, не должны доставщики (принеси-подай, ступай подальше, не мешай?) зарабатывать, как инженеры. Он, правда, сокрушался по поводу нехватки кадров в промышленности, однако бизнес, конечно, трактует его позицию выгодным для себя образом.
- Бросается в глаза, что в последние годы самые громкие попытки забастовок и других акций по отстаиванию трудовых прав предпринимали работники «прекарной» (термин британского экономиста) занятости: курьеры, водители, таксисты, продавцы и т. п., имеющие нестабильную оплату труда, часто при отсутствии социальных гарантий из-за полной или частичной неоформленности трудовых отношений, либо специфического правового статуса.
Специфичность эта с некоторых пор заключается в самозанятости. Эксперимент премьера Мишустина удался, и миллионы россиян вышли из серой зоны, согласившись платить скромный налог в обмен на «обеление» своего труда в глазах государства, возможность иметь медстраховку, оформлять больничный, а при желании и делать пенсионные взносы. На рынке труда фактически произошла революция.
А что же пролетариат?
Классические рабочие никуда не исчезли, разве что из-за многолетней деиндустриализации страны уменьшилось их число, доля среди занятых. Но случаи, когда они жестко отстаивали свои права почти невозможно вспомнить. Слишком забитые стали?
Велик риск протестовать, рыпнешься — могут посадить, как Кирилла Украинцева? Кредиты опять же надо платить, жена пилит…
- Пиком протестной активности традиционных рабочих были нулевые годы. Тогда забастовки на заводе «Форд» во Всеволожске проводила первичка Алексея Этманова, рабочих Уральского алюминиевого завода энергично защищал профсоюз «Набат» Сергея Когана, в судах Сургута бился основатель «Профсвободы» Александр Захаркин, а защита прав работников «Алросы» для профлидера Валентина Урусова закончилась сроком на зоне.
Всё это были протесты, организованные вновь созданными профсоюзами на основе соответствующего закона и поначалу не имевшими «крыши» со стороны крупных профсоюзных ассоциаций. Их лидеры поверили, что если чётко следовать параграфу, то правда будет на твоей стороне. В большинстве случаев их ждало разочарование. Новые хозяева жизни относились к наёмным работникам, как к крепостным, и «пороли» нещадно.
Если копнуть ещё глубже в прошлое, в самое начало новейшей истории России — эпоху Ельцина, то говорить о масштабных протестах вообще не приходится.
Самое известное выступление шахтёров, когда они стучали касками на Горбатом мосту у дома правительства в Москве, по утверждению инсайдеров, было элементом политического противостояния двух Борисов — Березовского и тогда ещё вице-премьера Немцова. Закончилось оно ничем.
Таким образом, можно выделить три этапа борьбы за трудовые права после 1993 года. Первый — становление капитализма, когда протестов почти не было, а постсоветские профсоюзы зарабатывали на доставшейся им собственности ВЦСПС. Второй — развитие капитализма и появление новых свободных, но организационно слабых профсоюзов, активность которых в итоге подавили. И третий — современный — протесты самозанятых.
Самозанятый — особый статус, содержательно равный статусу работодателя, только масштабом поменьше. Не зря, приглашая работников, самозанятых или ИП, тот же Ozon пишет:
- «Мы ищем партнёров-курьеров».
Партнёров! Действительно, стратегически они не зависят от конкретного работодателя, поскольку имеют возможность работать сразу с несколькими и менять их в зависимости от ситуации. Руки развязаны.
Поэтому в качестве базы протестного движения эта категория россиян имеет огромные перспективы. Речь не идёт о забастовках ради забастовок. Но трудовые отношения должны регулироваться справедливым образом. Если государство интересы простых людей не очень-то волнуют, работодатель их щемит, большим профсоюзным ассоциациям некогда — они торгуют, то остаётся самим отстаивать свои права, как в Екатеринбурге.
Пока складывается впечатление, что большинство «стачек» организуется самими прекарно занятыми. В том числе и стихийно. Поскольку цифровизация даёт преимущества всем: и работодателям, и работникам. Тем не менее, без коллективных структур здесь не обойтись. Добиться решения конкретной проблемы, локального вопроса можно, но, чтобы системно закрепить успех по всей стране, нужно внести изменения в законы.
- «Общественные и профсоюзные организации должны в этом участвовать, чтобы платформенно занятых не превращали в рабов, — настаивает руководитель оперштаба профсоюза „Новый труд“ Алексей Неживой.
- — Мы видим, что необходима новая кодификация законов, новые рабочие отношения (не трудовые, а именно платформенные). Нужны четырёхсторонние договора: заказчик, платформа, исполнитель и профсоюз».
Важная тема для всех левых. Такие новации коснутся миллионов россиян. Их ждут в Екатеринбурге и везде.