Бесконечная равнина обыденности, порядком достала к среднему возрасту. Она хоть и равнина по чувству безысходности, но по форме глубокая скользкая колея. Руль ты можешь крутить куда хочешь, но ехать будешь только в одном направлении. Нужен оазис. И налили мне неглубокую рюмашку.
" На, нырни, полегчает."
Полегчало! Отпустило внутри перетянутые троса. Жизнь улыбнулась, повеселела. Душа приоткрылась, излилась на хмельной стол. Совсем немного. Так, о работе, о себе.
Утро выплеснуло меня опять на тусклый берег и колея потащила снова по бесплодной равнине. Но теперь душу согревало теплое воспоинание рюмочного донца. Жажда вновь и вновь ставила передо мной душевную рюмашку. И до утреннего пробуждения можно было плескаться в прекрасном.
Мастерство погружения требовало новой глубины. И тогда братва поставила хороший стакан, с "алмазными" гранями на боках. Но был полон и прозрачен, как мои мечты о прекрасном далёком.
Дно его, поразило новой глубиной ощущений. Краски заиграли ещё ярче, а внутренние тросы, совсем отвязались от берегов. И неприкаянная душа устремилась за горизонт, сметая реальность на своем пути.
Это уже не рюмашка. Похмелье было тяжёлым. И последствия сильно проявились в повседневной реальности. Мою колею разворотило, но углубило ещё больше. Семья напряглась. Работа угрожала закончиться. Беда! Пересохшие троса, внутри, сильно натянулись и могли просто лопнуть. Надо было подвязывать с таким дайвингом.
Но соратники по синьке успокоили и обнадежили.
- "Ты не дейф. Прорвёмся. Да куда они все денутся? Ещё сами прибегут."
Работы стало значительно меньше, как и бабла. Новый начальник иллюзий не питал, знал кого берет.
- "Тут все такие. Но смотри, терпение мое не безгранично. Забухаешь, денег не дам, а потом посмотрим.."
Физическая работа пошла на пользу. Нервы успокоились, тело окрепло. Появились друзья. Поговорить, поржать, пожрать, все на общак. Как семья. Падал в коллектив как в теплую морскую волну. Без оглядки и без опаски. Семья. Вторая, а скорее первая. Дома то что? Постные лица, молчанка, наезды. А тут без разницы какой у тебя оклад , что ты сегодня напялил. Душа развернулась, проявила широту и требовала новых откровений.
Понятие о "синей яме", пришло как прозрение. Зависли на даче с пацанвой на неделю. Просто нон стоп. Я не знал, что так можно, утром не жмись душой и совестью, просто проснулся и накатил грамм двести, покурил, и спи дальше. Это рай. Или я умер? Бухло не кончалось и не кончалось. Закуски море. Немного прочухались, поболтали, налили и снова утро.
Кончились деньги. Поперлись к начальнику. Оказалось, что неделя запоя, нам встала в пол зарплаты. Помялись, головы повесили и побрели. После запоя таскать было тяжело. Потели, задыхалась. Но прочухались и вошли в ритм.
Домой идти не хотелось, да и не ждали там уже. Яма за ямой, все синие и безысходные.
Мать охала, жена не признавала, дети шарахались. Прям как в песне:
"Так встречайте у ворот,
Скоро сын заявиться.
Сын бродяга, обормот,
Матери лишь нравиться."
Пока ныряли по синим ямам, появились новые друзья. Наливаем им, они говорят: - " это не мой кайф!"
"Какой твой?"- Спросили.
Принесли "дури".
Зашло не в раз. Но потом поняли, водяра тоже кайф уже не наш! Расстащило меня по жизни, как сопли по рукаву. От кайфа до кайфа. Мешала только работа. Но там платили. Все отвалилось как старая болячка. Семья, мать, дети. Нахрен! Это где то далеко осталось в другой жизни.
Работы тоже, быстро не стало. Перебивались кусками, как одичавшие собаки. Время летело. Рожа постарела, сморщинилась.
Из движухи выдернул участковый. Нашел на хате.
- "у тебя мать умерла. Уже схоронили. Тебя искали долго. Квартира на тебе. Притон там не устраивай. Отпиши лучше детям. Ты то
, все равно пропьешь."
Ключи отдал.
Я задумался. Мать! Теперь один. Зато хата. Своя.
Сначала завыли соседи. Дверь не закрывалась. Заходили, уходили, зависали. Все у меня. Кайф не останавливался, просто увеличивал дозу.
Старый диван, оставшийся от мамы, принимал меня в свои объятья в любом состоянии. Друзья хозяйничали, а я обняв замызганный валик дивана, покидал этот бренный мир.
Вдруг кто то разбудил меня, бесцеремонно потрепав за плече. Я поднял голову. В проёме распахнутого окна, стояла мать. Она звала к себе и показывала на окно рукой. Я сильно захотел все вернуть в своей никчёмной жизни, все назад. И совсем не помнил, что мамы нет. Вот же она, стоит рядом, только встань и подойди. Она обнимет меня как раньше. И все будет хорошо. Я встал и рванулся к ней.
- "Вот"- говорил участковый жене наркомана - "крыша совсем сьехала. Говорят лежал на диване в отключке, вдруг подхватился и в окно. Ваш муж бывший. Сами будете хоронить или по социалке?".
- "Сами похороним. Конечно."
Вот и предел бескрайней равнины. Просто холмик с табличкой. Жена постояла с детьми и пошли домой, помянуть компотом и кутьей, папку и мужа.