Лёня проснулся рано, до будильника, в голове роились тысячи пчел, они дружно гудели и кусались. В затылок, в виски, а особенно больно в темечко, впивались своими жалами, как буравчиками, до самого мозга.
Он осторожно прокрался на кухню, и осушил остывший чайник с кипячёной водой, и не напился. Холодное молоко в литровой банке, тоже исчезло в кипящем котле желудка, но желанная прохлада в животе не наступала. Лёня зачерпнул половником холодные щи из кастрюли, и стараясь не шуметь, втянул и суп в себя.
В комнате заворочалась и застонала во сне дочь, Леня застыл в испуге, с половником в руке. Не дай бог, проснется жена, тогда не миновать разбора полетов за вчерашний вечер, а этого хотелось меньше всего. Осторожно наступая по деревянным половицам, он вышел на веранду, нахлобучил на голову старую панаму, проскользнул на улицу.
В последнее время он часто приходил домой навеселе, стало традицией после работы задержаться ненадолго, часика на два-три возле магазина. С каждым днём, доза принятого на грудь увеличивалась, а желание идти домой пропорционально выпитому, уменьшалось.
Соответственно, дела по дому и огороду, обычно выполняемые хозяином, плавно перешли в обязанности жены. Чем она была недовольна, и высказывала свои претензии каждый вечер, пытаясь достучаться до совести мужа.
Но совесть была защищена глухим забором из алкоголя, и колючей проволокой из советов друзей-собутыльников. Поэтому жене пришлось взять на себя и огород с грядками, и хрюкающий, мычащий, блеющий состав сарая.
Вчера вечером , уставшая от бесконечных забот жена, встретила Лёню со скалкой, дабы вразумить неразумного мужа извечным оружием.
Но разве же потерпит подобного отношения к своей драгоценной личности, мужчина сорока с лишним лет?
Конечно же нет!
В ответ на великолепное ораторское выступление жены, он ответил кратко, и указал ей путь на три буквы. Гордо сказал, что цена таких как она, пятак за пучок, и то в базарный день. И что достаточно ему выйти на улицу и свистнуть, очередь из желающих быть хозяйкой в его доме, выстроится на километр.
Оксана удивилась и разозлилась, вот значит как запел, некогда любящий и верный муж.
Свистеть он собрался, негодник, сейчас ему скалкой свистельник, жена и поправит! Сложит в трубочку и расплющит этот самый свистящий прибор, одним ударом!
Яростную атаку от агрессорши, посягающей на свободу личности, Леня принял с достоинством, разорвав на груди старую рубаху.
- Нас много, и мы в спортивках - сказал муж, и впервые в жизни замахнулся на великолепную Оксану, радость души своей.
Радостью она была все лет двадцать супружеской жизни, но в последнее время, как-то перестала вызывать трепет и восторг, видимо поизносилась малость.
Где-то далеко, в глубине души он понимал, что причина кроется, в его частых посещениях питейного заведения. Коим является крыльцо магазина, где продают алкоголь и сопутствующие принятию на грудь горячительного, товары. В простонародье, именуются закуской, (это я привожу перевод, своих же сложносложенных предложений).
Замах Лёни был широким, но цели не достиг, жена успела отпрыгнуть в сторону, и обрушила в ответ всю свою ярость, на темечко супруга.
Скалкой!
В глазах потемнело, но Леня как настоящий воин, удержался на ногах, лишь покачнулся, как молодое дерево на ветру.
Битва была проиграна не начавшись, силы явно были на стороне супруги, ещё и сын влез некстати, в бурный диалог родителей. А он вырос здоровым бугаем, кулачища с голову Леньки, откормил на свою беду спиногрыза неблагодарного.
Пришлось отступить, дабы сохранить в целости и сохранности здоровье и организм, ещё не до конца разрушенные коварными домочадцами. Лёня проворчал под нос проклятия, неблагодарному потомку и бессовестно-агрессивной супруге, и рухнул как подкошенный. Не на пол, а на старый диван, как бы не был пьян, а понимал, больно падать на доски.
Утром рано встал, и тихо смылся из родного дома, дабы не смущать своим присутствием семью, и не вызвать новую волну гнева.
У Федьки Паршева всегда был припасен самогон в гараже, где он обычно спал, отлученный от супружеской постели, за то, что храпел.
А храпел он, когда выпивал, поэтому отлучили его бессрочно и до конца жизни, домой заходил только пообедать, когда нет жены.
И конечно же, Федя выручил соседа, спозаранок пробравшегося к нему за лекарством от жизненных невзгод.
Подлечившись и закусив кусочком хлеба, Леня огородами добрался до фермы, где верно служил последние лет пятнадцать электриком.
Завфермой поворчал для вида на Лёню, от которого несло перегаром, перемешенным свежим самогоном, но до работы допустил. Придут доярки на утренний удой, мало ли что может случиться, электрик хоть и пьяный, но нужен.
Смена прошла без проблем, Леня выспался на лавке за фермой, и с чувством испоненного долга пошёл в сторону родного дома.
Собираясь с работы, Лёня поклялся не останавливаться возле магазина, но на крыльце стояли Генка с Митькой, неудобно было пройти, и не поздороваться.
Пожали руки друг другу, крепкое такое пожатие получилось, мужское, настоящее, после которого захотелось поговорить. А всухую разговаривать не получилось, зашли, купили поллитру, только присели на ступеньку, глянь, а уже два часа пролетело. Хорошо так, сидел бы и сидел, но домой идти нужно, желательно именно идти, а не ползти. Поэтому Лёня и пошёл, неохотно конечно, тем более, что жена могла снова взять в руки скалку. Но как бы не было тяжело смотреть на это безобразие, в виде злой жены, выбора у него нет. Он шёл и повторял себе как заклинание - Лёня, нужно, нужно идти, иначе могут и ворота запереть! Жена ещё вчера грозилась, сказала, если ещё раз, то в дом не пущу, и не просись!
Добрался он засветло, и надеялся что Оксанка это оценит правильно, ещё и ночь не настала, а муж дома.
Стараясь не стучать щеколдой, он протиснулся в ворота, и остановился, разинув рот от удивления.
На крыльце, сидел здоровый мужик в синих трениках, и сосредоточенно курил, глядя на крышу сарая.
- Перекрыть бы надо - подумал Леня, проследив за взгядом мужика - протекает давно.
Мужик в трениках, по-хозяйски широко расставил ноги, и недовольно выдавил из себя вопрос:
- Мужик, чего тебе?
Лёня застыл, пытаясь переварить услышанное, и недоуменно огляделся по сторонам. Двор его, родной, забор покосившийся возле сарая, старый таз с водой, и пустая, собачья будка с истлевшей соломой. Собаки у них нет давно, Трезор умер от старости два года назад. Но руки так и не дошли убрать конуру, хотя Оксана просила слёзно. Ей видите ли, она напоминает о любимце хвостатом, тяжело видеть каждый день, пустую будку.
Незнакомец почесал грудь, уставился на Леню крупными, широко посаженными глазами, и переспросил:
- Чего тебе, спрашиваю!
Лёня ошалело уставился на наглеца, тот потушил окурок об подошву тапок, и сунул его жестяную банку.
В его, Лёнину, банку! Там киснут в грязной воде его, родные окурки!
- Я тебя спрашиваю, чего нужно?
Леня одурело потряс головой, ему показалось, что двор и дом подпрыгнули на месте, встряхнув вместе с собой и его.
- Я вообще-то здесь живу - удивленно промычал он, разглядывая мужика на крыльце.
- О, допился соколик, двор перепутал - заржал здоровяк и обернулся назад - Оксана, смотри, клоун какой-то пришел, заблудился, похоже.
На крыльцо вышла жена, в своем ситцевом халатике с маками, и с любопытством уставилась на Лёню.
- Мужик-то вроде не из нашей деревни, я его никогда раньше не видала.
- Ксана, ты чего? Это же я!
Лёня протянул руки к жене, та испуганно отпрянула, и схватила мужика в трениках за рукав.
- Ой, Лёнька - Оксана попятилась и спряталась за здоровяка - он кажется ненормальный. Может из психушки сбежал, а? Говорят, в Маланьине больница есть для душевнобольных, может оттуда?
А вдруг он буйный, и нападет на нас?
- Ага, счас - мужчина поднялся и подошёл к Лёне, схватил его за шкирку, и легко приподнял в воздух.
- Признавайся, кто ты и откуда пришел?
- Вы чего - возмутился Лёня - за дурака меня держите? Прекратите издеваться, сейчас же!
- Лёня, может участковому позвонить, пусть он и разбирается с ним? Кажется, он точно из Маланьино, глаза-то, смотри бешеные совсем.
Лёня, который в синих трениках, схватил за шкирку, и легко пронес по воздуху Лёню настоящего, и словно тряпку старую, закинул в темный амбар. Настоящий не успел даже вскрикнуть, или попытаться отбиться от наглого захватчика всего его имущества, жены и даже имени.
Грохнула железная дверь, звякнул засов, и в амбаре наступила тишина. Из небольшого окна падал тусклый свет, пахло многолетней пылью, а под ногами запищали и забегали постоянные жильцы помещения, наглые мыши.
Лёня стоял как окаменелый, не понимая что происходит, почему вдруг он оказался чужим в собственном доме.
По закону самой наиподлейшей подлости, в памяти стали всплывать кадры из фантастических фильмов, о перемещении во времени, о тоннелях, по которым можно попасть в параллельный мир. Он увидел, словно наяву, как растерянно оглядываются герои фильма, не понимая где они. Это было так похоже на то, что происходит с ним, и у Лени по спине пробежал холодок. Он сейчас был на месте этих самых Джонов и Биллов, из дурацких американских фильмов, не хватало только ранчо и винчестеров.
- Нет, это Оксанка меня разыгрывает - вдруг осенила Лёню догадка - она всю жизнь работает худруком в клубе, сыграть роль ей ничего не стоит. Только вот этот мужчина, кто он такой, откуда взялся?
Догадка воодушевила его, он тихонько пнул железную дверь, которую сам устанавливал десять лет назад.
За дверью слышались голоса, Лёня ударил ногой посильнее, а потом ещё и ещё, вымещая зло на ни в чем неповинном, листовом железе.
- Я тебе попинаю! Сейчас зайду и пиналки поотрываю!
Голос за дверью звучал угрожающе, и Леня вспомнил громадные кулаки незнакомца, воспоминание было не из приятных.
Он отошёл и прислонился к деревянному ларю, где обычно хранилось зерно на корм скотине, и старательно выдохнул. Так он обычно приводил мысли в порядок, при непонятных ситуациях и большой опасности. Сегодня присутствовали и то, и другое, и стоило хорошо обдумать то, что с ним случилось.
Леня ощупал себя, проверяя не спит ли он случайно, потер виски, взлохматил волосы, хмель улетучилась, как не бывала, лишь во рту оставался неприятный привкус.
Чтобы разобраться, нужно выбраться из амбара, что конечно же было нереально. Строил он его сам, ещё когда не увлекался спиртным, строил в удовольствие, получился не амбар, а бункер. Стены из камня широченные, дверь железная, с большим замком и крохотное окно, куда может пролезть только ребенок. Да и то, оно снаружи закрыто железной решеткой, с палец толщиной. На всякий случай, Лёня просунул руку в окно, и попытался выдавить решётку, но та не поддавалась.
- Лёнь, это ты, что ль?
Из-за соседской решетки, что была в метре от амбара, на него смотрел сосед Иван. Его крупная, багровая морда торчала над деревянными плашками ограды, словно маска одетая на колья. Обычно Лёня терпеть не мог соседа, и не стал бы с ним разговаривать, но в этот раз обрадовался, как самому родному человеку.
- Я это, Ваня, я!
Он протянул руку, и радостно замахал соседу, прижимаясь лицом к прутьям решетки, но Иван вдруг отшатнулся и заорал блажью:
- Лёня, скорее сюда беги, у тебя в амбаре мужик какой-то!
Послышался топот и хруст ломаемых веток под ногами, Ваня убежал к себе во двор, крича что-то о ворах и бандитах.
- Ты там не шали - за железной дверью снова обьявился лжеЛеонид - я вызвал участкового, и позвонил в дурдом, за тобой скоро приедут.
Лёня сел под окном на земляной пол, было тихо и прохладно, безысходность заполнила душу и сердце. Он выдавливал собой остатки надежды, на изменение ситуации в лучшую сторону. Мыши поняв, что узник безопасен, устроили забег вокруг его несчастного тела, вынужденного прозябать в старом амбаре.
Что будет дальше, неужели приедет участковый, свяжет по рукам и ногам, отвезет в психбольницу?
Но это же бред, есть паспорт дома, в тумбочке, на имя Канаева Леонида, он женат на милейшей женщине, у него двое детей. Двадцать лет назад, красавица Оксана, стала его женой, переехала из города в деревню, вопреки советам родителей и подруг. Теща и тесть долго не могли смириться, что их дочь, талантливая и яркая девушка, вдруг превратилась в деревенскую бабу в галошах и платочке.
Но это же любовь, она заставляет совершать глупости, ехать за милым на край света, помните песню - "Миленький ты мой, возьми меня с собой"? Девушка там согласна ехать товарным вагоном, жить на птичьих правах, без официального статуса жены, лишь бы рядом быть с любимым. Называй меня, говорит, сестрой, чужой, горшком назови, да в печку ставь со щами кислыми, на все готова! Вот дура-то, а?
Оксане же предложили руку, сердце, и прочыя части тела, хошь бери печень, хошь требуху, всё твоё на законных основаниях.
А ещё дом с садом, хлевом, с баней и сараем, не нужно ни строить, ни покупать, всё готовое, соглашайся быть женой, и живи!
Вот и Оксана не стала долго думать, переехала из города в деревню, перешла на заочное отделение иститута культуры, где обучалась.
Жили они хорошо, дружно, долгие годы, пока Леня не увлекся змеем зеленым. Искуситель в виде жидкости в бутылке, стал разрушать любовно свитое гнездышко семьи Канаевых, точить исподтишка фундамент, так сказать.
И сточил же, гад такой, вчера он замахнулся на любимую жену, она отходила его скалкой, а сегодня сидит как преступник, запертый в темном амбаре.
А если то, что происходит, вовсе не сон, а проделки лукавого, который решил сыграть с ним злую шутку.
Украл имя, дом и жену, теперь сидит на его диване и смотрит телевизор. Дочь Аня называет его папой, рассказывает про школу и одноклассников, а сын Лёша спрашивает совета, в недавно начавшихся амурных делах.
- Это бред какой-то - прошептал Лёня - так не может быть!
Он решительно встал, осмотрел дверь, окно, попытался ещё раз выдавить решетку, но всё было бесполезно.
- Хоть вешайся!
Прошептал он, в отчаянии, невольно подняв глаза к дощатому потолку, и тут его осенило.
Доски потолочные не были закреплены гвоздями к матице, и их можно поднять.
Лёня подтащил старый ящик к стене, поднялся и толкнул доску, с трудом, но ему удалось приподнять одну. Обдирая спину, он вылез на чердак, оттуда по лестнице спустился во двор и рванул к дому. Сейчас он войдёт и выкинет этого самозванца на улицу, набьет ему морду и пнет напоследок по заду. Возле двери в чулан, светилось окно на кухню, там дружно ужинали за столом его жена и дети, и этот, вор чужих жизней. Лёня замер под окном, он стоял и смотрел, как весело смеётся Оксана. Как Анюта липнет к руке лжеЛеонида, а Лёшка, его сын, восторженно ловит каждое слово чужака.
Ноги отяжелели, заныло под ребром слева, и Лёня опустился на скамейку напротив окна. Он сидел и любовался нежным профилем жены, светлым ореолом волос вокруг лица дочери, и крепкими плечами сына. И вздрогнул от мысли, а если это он - никто для своей семьи? Это он, прохожий, без имени и собственного лица, сидит и любуется чужим счастьем?
Без личности, без дома, без семьи, и звать его никак, как бомж на станции, которому кидают монетку прохожие.
Ещё вчера он кричал жене, что выйдет, свистнет, и придут десятки женщин, готовых стать хозяйками в его доме. Но какой-то злой рок сделал так, что пришел хозяин на его место, и не Оксана, а он оказался ненужным.
Скрипнула дверь чулана, Леня вздоргнул и зажмурился от света, в проёме стоял сын, красивый своей молодостью и силой.
- Пап, ты чего здесь сидишь, опять напился, что ли?
Сын смотрел на него, нахмурив густые брови, он явно был не рад, видеть родного отца.
У Лени ухнуло внутри, происходило обратное перемещение его из неизвестности, в оболочку Леонида Канаева. Но радости он не ощутил, душа была опустошена страхом и непониманием, и как пересушенная земля, отталкивала оживляющую влагу дождя.
- Иди домой, там мамин брат приехал, дядя Семён, который живёт во Владивостоке.
Так вот почему, захватчик показался ему знакомым, в альбоме жены были несколько фотографий старшего брата. С которым так и не получилось, познакомиться за все эти годы совместной жизни.
Лёня сидел молча, опустив голову, и Лёша ушел обратно домой, недоуменно пожимая плечами.
А на крылечко вышел Семён, он не здороваясь, присел рядом на скамейку.
- Что, обиделся?
И похлопал крепкой рукой его по спине:
- Оксана рассказала, что ты вчера руки пытался распускать, вот что скажу тебе, Леня, сестрёнку в обиду не дам. Я решил переехать с семьёй поближе к родителям, теперь часто буду вас навещать. А сегодняшнее представление, это предупреждение, не возьмёшься за ум, останешься один.
Леня вынырнул из под руки Семена, обиженно засопел, а потом резко встал и ушёл в сад. Вот назло всем, ляжет здесь на землю, и будет мёрзнуть, пока совсем не околеет от холода. Он прилёг под яблоню, на сырую от ночной влаги траву, и сложил руки на груди.
Но свежий, вечерний воздух быстро пробрался под рубашку, вытягивая тепло тела, ощущение было не из приятных.
Леня встал, зашёл и лег на лавку в предбаннике, укрылся старой курткой, и всхлипнул от жалости к себе. Ему стало обидно за то, что в собственном доме, хозяин вынужден ютиться в закутке, в бане.
Но это все равно было лучше, чем ощущать себя пустым местом, человеком без имени и прошлого.
До рассвета он не мог сомкнуть глаз, страх оказаться на обочине жизни, никому не нужным, крепко держал железными когтями сердце.
В бане ещё было тепло, видимо топили в честь приезда гостя, он встал, разделся догола и тщательно помылся, смывая с себя прошлые грехи.
Переоделся в чистое, в предбаннике всегда лежали в сундуке запасные трусы и майка.
Поеживаясь от утреннего легкого тумана, пробежал к дому и тихо пробрался к себе, в спальню.
Жена крепко спала, такая красивая и родная, светлые волосы разметались по подушке, небольшие складки усталости на лице, расслабились и расправились. Оксана снова стала той девчонкой на остановке, на которую залюбовался проезжающий мимо красавчик Леонид.
Он осторожно прилег рядом, жена во сне зачмокала губами и сладко потянулась, прижимаясь к нему.
Лёня нежно поцеловал ее в плечо, обнял осторожненько, и прошептал:
- Прости, Ксана, дурака!
Жена приоткрыла глаза, и улыбнулась, ничему не удивляясь, словно ждала его прихода всю ночь.
- Голова целая, не пробила я тебе ее?
- Нет - счастливо улыбнулся Лёня - а надо было, за такие слова. Прости, а?!
- Пробью, если повод будет, не сомневайся!
Леня уткнулся носом в плечо жены и затих, чтобы она не заметила его слёз.
Он плакал от счастья, что снова Ленька Канаев, у него есть жена и дети, и даже деверь Семён, будь он неладен. Есть дом и баня, амбар этот с мышами, и даже старая собачья конура.
Кстати, нужно купить собаку, пусть сидит на месте Трезора, охраняет дом и двор от всяких там... ЛжеЛеонидов...