Платонов — один из моих любимых писателей еще с юности. Не перестающий удивлять своими парадоксальными речевыми зигзагами, напоминающими речь ребенка, чистую и незаштампованную, неожиданно бьющую в самую точку. Нельзя сказать, что Платонов абсолютно во всем согласен с Федоровым, но взгляды их очень перекликаются. Вот я их и объединила в одной небольшой статье, посвященной 125-летию со дня рождения Платонова.
Платонов «как бы некий упрек нам – людям с обычным языком и обычными понятиями». (С. Залыгин)
«Платонов был писатель, пожелавший разобраться в самых сложных, а значит самых простых основах человеческого бытия». (В. Гроссман)
«Человечество не может удовлетвориться тесными пределами Земли» (философ-космист Н. Федоров)
Философия общего дела Николая Федорова основана на идее соборности. Ключевым моментом является осознание себя сыновьями умерших отцов. Физическая смерть — главный фактор, не дающий людям жить счастливо. Обычное воспроизводство жизни приводит каждый раз к очередным смертям. Вот и рвутся люди, живущие в материальном мире, как одержимые, к техническому прогрессу, пытаются подчинить себе природу. Очень уж хочется бессмертия.
«Человечество жило как в урагане. День шел за тысячелетие по производству ценностей. Быстрая вихревая смена поколений выработала новый совершенный тип человека – свирепой энергии и озаренной гениальности. Микроб энергии делал ненужной вечность – довольно короткого мига, чтобы напиться жизнью досыта и почувствовать смерть, как исполнение радостного инстинкта». (А. Платонов. Потомки солнца)
Федоров придумал, как разорвать этот замкнутый круг смертей, — необходимо воскрешать всех предков. Речь не о воскресении, а именно о воскрешении как активном творческом процессе, осуществляемом человеком (выполняющим волю Бога, естественно). На достижение такой возможности и должны быть направлены коллективные усилия человечества. Сейчас, когда мы знаем о достижениях генной инженерии и клонирования, идея Федорова не кажется такой уж утопической.
Понятно, что по мере воскрешения людей планета окажется перенаселенной, так что параллельно человечество, по Федорову, должно решать вопрос выживания и расселения. Федоров рассуждает о регуляции природы (во всех смыслах, сюда входит и воскрешение предков), о переходе людей на новый тип питания — от солнца, как растения, и о переселении на другие планеты. Насчет космоса там у нашего философа-библиотекаря какая-то сложная схема с притягиванием планет к Земле, даром что его учеником считается Циолковский.
Платонов очень сильно интересовался идеями Федорова. Это мы можем понять, даже не зная биографии писателя. Например, герой повести «Сокровенный человек» использует формулировку «научное воскрешение мертвых».
Герои Платонова занимаются мелиорацией и электрификацией, борются с голодом и холодом, заботятся о детях — будущем человечестве. Они не соперничают с отцами, как принято в мировой литературной традиции, они оплакивают своих умерших родителей (например, в «Чевенгуре»). А общество заменяет человеку семью. Не всегда удачно. Ведь идеями не заменишь близких, любящих людей. Ну и дальше: отказ от прошлого не принесет счастья в будущем, он перечеркивает и будущее.
«Стараясь забыть маму и подражая репликам Вощева, Чиклина и остальных тружеников, Настя сама не замечает, как ожесточается. Из невинного ребёнка она превращается в маленького монстра, который доводит идеи свободы, равенства и братства до абсурда». (А. Платонов. Котлован)
Настя, которая была для рабочих символом новой жизни, умирает. Умирает от недостатка доброты и тепла, от понимания жестокости окружающего ее мира. Ее убивает «массовость» новой жизни. Вся ирония в том, что рабочие эти копают котлован, чтобы потом на его месте построить дом, в котором Настя должна жить. Но в котором Настя умирает.
В книгах Платонова многое связано с темой смерти, сиротства, памяти, что перекликается с Федоровым. В романе «Котлован» безработный Вощев тщательно собирает всякие пустяки (листик, веточку) в свой мешок памяти.
«Вощев забрел в пустырь и обнаружил теплую яму для ночлега; снизившись в эту земную впадину, он положил под голову мешок, куда собирал для памяти и отмщения всякую безвестность, опечалился и с тем уснул».
По мнению героя, каждая мелочь должна напоминать о главном деле его жизни — поиске смысла отдельного и общего существования, попытке додуматься до «плана общей жизни». Правда, для Платонова, больше связанного не с отвлеченными философствованиями, а с реальной работой на железной дороге и, соответственно, стоящего ближе к пролетариям, под «общей жизнью» подразумевается еще и социализм, мешок Вощева пополняется не просто для памяти, а «на вечную память социализму». В то же время Платонов, как технарь, человек рациональный, меньше склонен верить в утопии.
В рассказе Платонова «Потомки солнца» инженер Вогулов руководит человечеством при переустройстве мира. Вогулов испытывает настоящий экстаз, вгрызаясь в камень и кроша земную твердь с помощью управляемой энергии. В результате «душа в нем истребила сама себя». Проблема в том, что преобразователь наслаждается самим процессом преобразования, он не думает о том, ради чего реализуется этот грандиозный проект. Такой технический прогресс выхолащивает душу из человека. Вогулов, как выясняется, потеряв любимую девушку, готов «разметать вселенную без страха и без жалости», чтобы совершить невозможное. Микроб новой энергии «делал ненужной вечность — довольно короткого мига, чтобы напиться жизнью досыта и почувствовать смерть».
«Он вырос в великую эпоху электричества и перестройки земного шара. Гром труда сотрясал землю, и давно никто не смотрел на небо – все взгляды опустились в землю, все руки были заняты. Электромагнитные волны радио шептали в атмосфере и межзвездном эфире грозные слова работающего человека. Упорнее и нестерпимее вонзались мысль и машины в неведомую, непокоренную, бунтующую материю и лепили из нее раба человеку».
«Вогулов работал бессменно, бессонно, с горящей в сердце ненавистью, с бешенством, с безумием и беспокойной неистощимой гениальностью. Мировым совещанием рабочих масс ему была поручена эта работа. И Вогулов десять раз объехал земной шар, организуя работы, проповедовал идею переделки земного шара и зажигал человеческие черные массы восторгом работы. Сотни экспедиций он снарядил в горы всего земного шара и в океаны и моря для исследования теплых течений. Тысячи метеорологических обсерваторий были сооружены, и вся атмосфера пережевывалась тысячами мозгов лучших ученых».
«Для этих работ надо было прежде всего изобрести взрывчатый состав неимоверной чудесной мощи, чтобы армия рабочих в двадцать – тридцать тысяч человек могла бы пустить в атмосферу Гималаи. И Вогулов раскалил свой мозг, окружил себя тысячами инженеров, заставил весь мир думать о взрывчатом веществе и помогать себе – и вещество было найдено. Это было не вещество, а энергия – перенапряженный свет». (А. Платонов. Потомки солнца)
Суть в том, что и Федоров, и Платонов искали путь «поверить гармонию алгеброй», мечтали/хотели соединить технический прогресс с духовным развитием человека. «Джан — душа, которая ищет счастье» — эпиграф к повести Платонова «Джан».
Предлагаю немного окунуться в мир Платонова:
1. «Я всего лишь хочу быть человеком. Человек для меня – это редкость и праздник».
2. «Некуда жить, вот и думаешь в голову».
3. «Нужно к людям относиться по-отцовски».
4. «Я буду делать хорошие души из рассыпанных потерянных слов».
5. «От жизни все умирают — остаются одни кости».
6. «Он в душе любил неведение больше культуры: невежество — чистое поле, где еще может вырасти растение всякого знания, но культура — уже заросшее поле, где соки почвы взяты растениями и где ничего больше не вырастет. Поэтому Дванов был доволен, что в России революция выполола начисто те редкие места зарослей, где была культура, а народ как был, так и остался чистым полем».
7. «Скучные книги происходят от скучного читателя, ибо в книгах действует ищущая тоска читателя, а не умелость сочинителя».
8. «Трудись и трудись, а когда дотрудишься до конца, когда узнаешь все, то уморишься и помрешь. Не расти, девочка, затоскуешь».
Как для Федорова, так и для Платонова жизнь универсальна и неустранима (т. е. вечна), она меняет формы своего существования, заполняя собой пространство и время и бесконечно перерождаясь из мельчайших частиц в обладающих сознанием разумных существ. Поэтому и смерть не окончательна, это только одна из форм перерождения.
Более того, все человечество предстает для Ф. и П. генетически связанным с «праотцами» единым целым. Хотя оно, человечество, довольно плохо это осознает, стремясь тешить собственное самолюбие и преследуя собственные интересы, насоздавав (в целях прогресса, конечно же) классов, государств, локальных культур, наций и личностей (вынуждена добавить: и полов).
А раз мы все братья, имеющие единого праотца, Федоров предложил новый термин для обозначения новой будущей жизни — психократия (от греч. psyche — душа и kratos — власть). Психократия подразумевает власть духа, духовное родство всех живущих на земле, позволяющее обрести способность к общему делу, действию.
И хотя я абсолютно не являюсь ни мистиком, ни религиозным фанатиком, но подобные идеи в исполнении Ф. и П. мне почему-то чертовски близки и понятны.
Если вы способны удивляться чуду жизни, в том числе чуду человека, то очень рекомендую читать Платонова. Мною многие его рассказы и повести перечитаны на несколько раз, поэтому рекомендую вам «моего» Платонова:
- Железная старуха
- Фро
- Джан
- Усомнившийся Макар
- Возвращение
- Юшка
- Потомки солнца
Приложение 1. Стихотворение В. Брюсова «К счастливым» (1905)
Свершатся сроки: загорится век,
Чей луч блестит на быстрине столетий,
И твердо станет вольный человек
Пред ликом неба на своей планете.
Единый Город скроет шар земной,
Как в чешую, в сверкающие стекла,
Чтоб вечно жить ласкательной весной,
Чтоб листьев зелень осенью не блекла;
Чтоб не было рассветов и ночей,
Но чистый свет, без облаков, без тени;
Чтоб не был мир ни твой, ни мой, ничей,
Но общий дар идущих поколений.
Цари стихий, владыки естества,
Последыши и баловни природы,
Начнут свершать, в веселье торжества,
Как вечный пир, ликующие годы.
Свобода, братство, равенство, все то,
О чем томимся мы, почти без веры,
К чему из нас не припадет никто, —
Те вкусят смело, полностью, сверх меры.
Разоблаченных тайн святой родник
Их упоит в бессонной жажде знанья,
И Красоты осуществленный лик
Насытит их предельные желанья.
И ляжем мы в веках как перегной,
Мы все, кто ищет, верит, страстно дышит,
И этот гимн, в былом пропетый мной,
Я знаю, мир грядущий не услышит.
Мы станем сказкой, бредом, беглым сном,
Порой встающим тягостным кошмаром.
Они придут, как мы еще идем,
За все заплатят им, — мы гибнем даром.
Но что ж! Пусть так! Клони меня, Судьба!
Дышать грядущим гордая услада!
И есть иль нет дороги сквозь гроба,
Я был! я есмь! мне вечности не надо!
Приложение 2. «Притяженье Земли» (Р. Рождественский, Д. Тухманов)
Платонов и Федоров мне настолько интересны, что я еще не раз буду о них писать. Оба они — крупные явления своего времени, я бы даже сказала явления феноменальные.
Автор: Софья Мулеева (Романенко)
Читайте и обрящете!
У меня для вас хорошая новость — больше статей о книгах есть в моей подборке «Литобзоры».