Всю жизнь езжу на поездах, много и часто. Так уж сложилось… «Эка невидаль! На поездах он ездит… Нашел чем удивить. Да многие ездят, кто-то и почаще. О проводниках уж молчу». Верно, верно, согласен. Не на Эверест поднимался, не океан на лодке пересекал. Вот только заметил: вспоминать начинаешь что-нибудь на эту тему, а получается – как из клубка ниточку потянул. На ней вдруг один узелок, а за ним другой, третий. Воспоминание за воспоминанием. И вдруг оказываешься от всяких этих поездов далеко-далеко, так что и непонятно, как этот очередной узелок с поездной темой связан, как ты сюда попал. Ну, например… Вадим Туманов. Помните такого? Человек с потрясающей биографией – лагерный сиделец, потом крупнейший в стране золотопромышленник, создатель артелей по добыче золота. Друг Владимира Высоцкого, именно ему, Туманову посвящены строки:
И, улыбаясь, мне ломали крылья,
Мой хрип, порой, похожим был на вой,
И я немел от боли и бессилья
И лишь шептал: «Спасибо, что живой».
Откуда вдруг он возник в моих «поездных вспоминаниях»? А, ну это понятно: вон в вагонном окошке показалась так называемая «тумановская дача». Значит, интинский вокзал через несколько минут будет.
Хорошо, а Римма Казакова, Александр Щуплов, Вадим Егоров как здесь появились?.. Или вот – не столь знаменитый, но тоже довольно известный Жиль Элькайм – полярный путешественник, француз. Ну, да – случайный попутчик. Это вообще отдельная тема – попутчики. Не обязательно знаменитости, но каких только интересных людей здесь не встретишь, чего только не наслушаешься! Книги, книги, книги. Тоже понятно – «вагонное чтиво». Умберто Эко, Джулиан Барнс, Харуки Мураками… Господи, неужели и Плутарх здесь оказался?!..
…Вот я о чем. Воспоминаниями это не назову – пафосно как-то, претенциозно. Лучше – «поездные вспоминания» с легкими вкраплениями «размышлизмов». В общем, решайте сами – читать, не читать.
ИНТА – МОСКВА… МОСКВА – ИНТА… и другие поезда.
Ну, вот… Ещё написать ничего не успел, а уже своих читателей ввел в заблуждение. Нет, не то, чтобы обманул, но неточность большую допустил, причем, совершенно сознательно, в самом заголовке. Не «Инта – Москва» и не «Москва – Инта» те поезда, на которых я почти всю жизнь ездил, а «Воркута – Москва», «Москва – Воркута». Вот! Уже что-то знакомое для вас прозвучало, правда? Ну-ка, вспоминайте: «…где идет скорый поооооезд / Воркута – Ленинград…». Ну и все такое-прочее… про лагеря… про лагеря. Кое-кто и раньше песню знал, а уж после фильма «Небеса обетованные», где она исполнялась… Или вот, повеселее: - «Поезд на Воркутю уходит со второго путю… Ой, я шутю. Поезд на Воркутю уже ушел. Я не шутю».
А вот моя Инта, конечно, «на слуху» в меньшей степени. Поэтому и представляются многие мои земляки, знакомясь где-нибудь в поездке – «Я из Воркуты». Разве что позже иногда добавляют: «…точнее – из Инты. Это рядом». Но я-то себе никогда такого не позволяю: эдакий интинский патриотизм во мне бушует. Я сразу гордо выпаливаю: «Из Инты я, из Инты!» И, лишь заметив на лице собеседника следы непосильного умственного напряжения (почти всегда), великодушно разъясняю – «Это не доезжая Воркуты». Сам с таким непатриотичным «эвфемизмом», т.е. с заменой Инты на Воркуту, столкнулся однажды. В Москве на Каланчёвке жду маршрутку в Тулу, разговорился с женщиной из очереди. Она мне: - «Я из Воркуты», я в ответ: - «О, так мы почти земляки! Я из Инты». А она, вдруг: - «Ой, я тоже из Инты, просто говорю так, потому что мало кто Инту знает». Ну вот, не стыдно? А ведь в школу, небось, в Инте ходила… в валеночках по белому-белому снегу. С ледяной горки огромной на площади Ленина на Новый год каталась…
Впрочем, сейчас и про Воркуту-то многие ни сном, ни духом. «Воркута… ну, на Севере…», - «Аааа! В Якутии!!!» Тут, обычно, вставляют немолодые люди едкое: - «жертвы ЕГЭ». Но я промолчу, Инта и Воркута всё ж-таки не Куршевель и Ницца, что уж там.
Тем поразительнее то, что я услышал на тему Воркуты не где-нибудь, а в Праге. Да ещё от молодого парнишки чеха, на «руштине» почти не говорящего. Бармен в крохотном кафе, где кроме нас двоих поначалу никого не было. Разговорились. Я по-чешски немножко объясняюсь. И очень быстро стало понятно, что… ну, нет, не хочется злобно так язвить. Типа «не искаженный интеллектом». Уж больно парнишка был приятный, доброжелательный, общительный. Но… как бы помягче сказать… ну, не Вассерман, не Друзь. Далеко не они! Тут надо сказать, что чешские ребята последние сто лет имеют большую – большую подмогу в изучении родной истории в виде книги «Старинные чешские сказания» замечательного писателя Алоиса Йирасека. Все старинные чешские легенды, все основные исторические события изложены в ней доступным, немного наивным «детским» языком. Почитают родители тебе на ночь в раннем детстве эту книгу, потом в школе перечтёшь – все, уже не «на нуле» в чешской истории. Святую Людмилу с Либуше не перепутаешь. Как уверяет предисловие к русскому изданию «О «Старинных чешских сказаниях» Алоиса Йирасека с уверенностью можно сказать, что их знает каждый чех, от мала до велика». Верю, но мой юный собеседник, похоже, эту книгу так и не осилил. Что император Карл Четвертый, так любимый чехами, что многочисленные Вацлавы и их великие деяния – тьма беспросветная! В остальном тоже не блистал. Естественно, я сказал, что из России, а фирма моя туристическая в Москве. Тут он умственно поднапрягся и очень-очень неуверенно, даже как-то робко уточнил: - «Москва – главне место?» (т.е. Москва – столица России?). Через некоторое время продолжаю рассказ о себе: - «…но сам я живу не в Москве, в Инте. Это недалеко от Воркуты». И зачем я так подробно… Инта, Воркута? Человеку, нетвердо знающему, что такое Москва. И тут меня ожидал сенсационный финал нашей беседы! Живенько так, гораздо увереннее, чем о Москве, он спрашивает, почти утвердительно произносит: - «ВОРКУТА – ЭТО КОМИ?»!!!! Господи, что это, откуда?! Откуда этот бурлящий поток эрудиции, откуда эта яркая и неожиданная вспышка интеллекта? Хорошо, что я уже допил свой кофе, но всё ещё сидел на стуле, а то б поперхнулся или упал, пораженный. Жаль, мне пора было уходить, и я не смог выяснить, как это Воркута смогла так прочно угнездиться в голове моего собеседника, где даже для Москвы постоянного места не нашлось. Вот так – рыдайте, москвичи; ликуйте, воркутинцы!
Что-то мы далеко от моих поездов удалились. Итак, вы уже поняли – «Воркута-Москва», «Москва-Воркута», а в родной моей Инте поезда только останавливались, принимали нас или высаживали, и продолжали свой долгий бег по огромным пространствам Коми. И Воркута от нас не так уж и близко – часов пять на поезде. Впрочем, в года уже давние пускали иногда дополнительные поезда, когда сезонный наплыв пассажиров был огромный – то есть в начале лета и в конце августа. Тогда действительно ходили такие поезда – «Инта–Москва». Как и все дополнительные поезда, формировались они из стареньких дребезжащих вагонов, расписание имели неудобное. Подобные поезда иронично называли тогда «пятьсотвесёлый». Если попросишь в московской кассе в конце августа билет до Инты, непременно давали на этот поезд. Мольбы «…девушка, мне на скорый, на двадцать второй!» решительно игнорировались. Это всё, чтоб воркутинцам, аристократам привилегированным, неудобств не создавать, рррррр! Конечно, некоторые из наших выход быстро нашли – просили билет не до Инты, а до следующей за ней крохотной станции с забавным названием Сивая Маска. Кассирша продавала билет на вожделенный скорый, а разница в цене была небольшой. Вот такие мы интинцы находчивые!