Барбершоп

Прочитал я вывеску Barbershop. Переводя с английского это составное слово вышло – борода и салон, или парикмахер и магазин. Зашел. Цирюльня. Парикмахерская для мужчин. В салон красоты мужики не ходят, из-за женских сплетен царивших там. Тут же объяснили мне, что они принимают и обслуживают только по предварительной записи. А пока свободных мастеров нет. Круто оказалось при капитализме. Не то, что раньше, когда меня министр принимал без всякой записи. Зашел в приемную. Спросили кто и откуда. Попросили подождать пока товарищ министр освободится. Люди от него вышли. Секретарь зашел, потом вернулся и сказал мне: «Проходите». А сейчас. Культурненько и красивенько в барберЖопе. Можно кофе попить, орешков погрызть. В назначенное время пригласили в кресло. Отдал на растерзание свою неряшливую, заросшую голову. Спросили, как стричь. Долго объяснял, но мастер поняла только одно. Ухи и голову не отстригать. Это я на всякий случай предупредил. Потому, что соседний барбершоп имеет название: «Топор». Туда я заходить побоялся. Через полчаса сказали все, закончили. Смотрю в зеркало – рога на голове явно проглядываются после модной стрижки. Слава Богу не натуральные, а из торчащих не отрезанных волос. Чего-то жену вспомнил. Неужели???? Говорю об этом горе мастеру. Та уперлась. Говорит, что все нормально, а если вам не нравиться, обратитесь к старшему менеджеру. Обратился. Та тоже сверху посмотрела на мою голову и спрашивает: «В чем претензия то?» Отвечаю: «Вы посмотрите на мою прическу не сверху, а с уровня моих глаз. Так люди на меня смотреть будут». Она присела, увидела творение и зашипела, как змея. Потом, чтобы загладить недоразумение, позвала другого мастера. Им оказался натуральный турок, правда, со смазливым лицом и с масленым взглядом, как у мартовского кота, да еще и с фингалом под глазом. Я понял сразу. Это у них в Турции привыкли к нашим бабам приставать, а здесь это дело так просто с рук не сходит. И где они его откопали? Турок за работу взялся рьяно. Все переделал. Потом зажег небольшой факелочек и начал обсмаливать мои ухи. Где-то я читал, что казаки, зарезав свинью, смалили ее соломой убирая шерсть. Свиные уши и хвосты обрезали, поджаривали их той же соломой и отдавали грызть детям. Ухо у них проходило, как древняя жевательная резинка, только не сладкая. Хорошо, что у меня хвоста нет, а то и там пришлось бы терпеть. Я все это героически выдержал. Слава Богу, членовредительства не случилось. Заплатил сумасшедшие деньги за свое же мучение. Больше туда не хожу. Стригусь, раз в месяц, по дешевке, в простой парикмахерской под троечку, в день прихода пенсии. Жена же, глядя как отрастают мои волосы, четко определяет, сколько дней ждать до следующего пенсионного поступления.