Национальность определяется по языку, как одному из топонимов культуры. С уходом из жизни последнего носителя диалекта, умирает и нация. Во времена колониализма многие народы Америки, Африки, Азии подверглись насильственной ассимиляции и сейчас многие страны на современной карте планеты являются носителями не своих родных языков. А в век цифровых технологий и глобальной системы информатизации все больше народов переходят на англо-саксонскую систему общения. И этот процесс все больше нарастает. Идет укрупнение языковых групп и скорее всего в недалеком будущем на планете останется несколько диалектов, которые будут требоваться для общения людьми. Естественно на первом месте стоит английский, затем китайский, испанский, арабский, может быть еще французский и русский, а всех остальных ждет угасание вплоть до их полного исчезновения. И этот процесс невозможно остановить, как бы этого не хотелось некоторым малым мононациональным государствам.
Умирают сибирские языки, умирают индейские языки, африканские, азиатские, а вместе с ними все те малые народы-племена, которые не смогут выдержать конкуренции с огромными цивилизационными конгломерациями. Даже европейские малые народы будут подвержены этой культурной экспансии. Такова историческая диалектика развития человечества и изменить что-либо вряд ли получится.
После развала Советского Союза и Варшавского блока во многих станах Восточной Европы и средней Азии выработалось ошибочное мнение о том, что если они рванут в сторону своей самостийности и националистической идентичности, то сохранят исконную культуру, но при этом живя в услужении Западу в лице США. Какая разница в том, если не будешь знать русского языка, но при устройстве на работу с тебя спрашивают английский, как это происходит практический во всех европейских странах. Вне зависимости от ориентации на восток или запад, культура малых народов все равно будет подвергаться глобальной ассимиляции. Люди следуют в русле того, что им позволяет с большей эффективностью решать свои меркантильные задачи, в том числе при общении с другими людьми. И если для получения хорошей работы и заработка требуется знать английский, то они будут его учить, или любой другой язык, который им обеспечит материальное будущее.
Укрупнение языковых групп связанно больше не с доминированием одних наций над другими, а с торгово-корпоративными интересами, которым все культурно-националистические идеи чужды. Капитал всегда стремится к своему укрупнению и всегда ищет новые рынки сбыта, а вместе с ним в эту же инфляцию втягиваются массы людей, как тот же необходимый ресурс для расширения своего влияния, а значит и система общения будет только глобализироваться. Все националистические проявления в отношении языка есть анахронизм 19-20 столетия, который уже никак не отвечает современным тенденциям времени. Большое заблуждение многих постсоветских государств считать то, что, отдалившись от России, можно уберечь свою самость от надвигающегося глобализма. Но те, кто не хотят принимать очевидные естественные вещи, больней будут воспринимать происходящее с ними и их культурой, а значит агония неприязни будут пожирать их изнутри, что мы можем видеть в поведении многих националистов разных малых государств.
P/S
Язык позволяет выделить своего от чужого и это не обязательно официально установленный национальный язык народа. Криминальный жаргон позволяет определить сидевшего от новичка, так же как в России 18-19 столетия знания французского языка позволяло отличить дворянина от простолюдина. Язык – это не просто средство общения, а еще система идентификации свой-чужой.
Культура определяет схему поведения, а, следовательно, и мышления, и диалект является неотъемлемой частью того, что формирует видение устройства мира и поведение в нём. Определенным сословиям присуща одна система мышления, тем более нациям, и утрата языка неминуемо отображается на схеме поведения народа и его культурном коде, чему так яростно сопротивляются современные националисты малых государств. Но капитал не остановить в его стремлении поглощать все на своем пути.
Национальный вопрос (часть I)