Глава 8. 3 августа 2024 г.
Безумное! Захватывает дух! Чистое, белое, без следов прикосновений.
Гладкость до скольжения…
ЕЁ рука всё время соскальзывала с края кровати.
ОН получил свежую смену постельного белья, заправил. «Неподъёмность» матрасов всегда приглушала восторг чистоты. Усталость наступала от вытаскивания, вытягивания из-под специальных ограничителей-планок, а потом-подталкивание под них… каждый раз с титаническим усилием, чтобы матрас встал на место, в свой короб и никуда не двигался!
А сегодня, один только взгляд на «кипельно»-белую постель!!!-блаженство вырвалось у НЕЁ глубоким вздохом.
Мокрые после душа, волосы – на белом полотенце, которое наброшено на подушку. Рука в полусне ищет спинку стула. На ощупь. Справа. Спинка стула – из волнистых горизонтальных вставок, похожа на герб водной стихии. Кисть руки повисает на одной из планок. И -о! как уютно кисти! Просто, как мягкое, бестелесное повисеть на опоре.
Усталость начала стекать с кисти. Пальцы, как крыло, плавно опустились вниз.
Казалось, с них струится тяжесть. И остаётся невесомость.
Хотелось и другую руку за что-то зацепить и дать ей отдохнуть.
Первые замИны появились на гладкости простыни. И всё равно чувствовалась нетронутость, чистота.
А за иллюминатором плескалась просторность, бескрайность. Спокойная, металлическая. Невысокие, длинные волны похожи на плавники больших рыб, которые близко к поверхности воды, огромной стаей, плыли мимо.
Небо чуть голубело. И белые облака ровными полосками пересекали его. Кудрявились. Голубой цвет, белый всплеск… и снова – голубой. Белые полосы вверху подсвечены солнцем. Закатным, самодостаточным, спокойным.
Чайки летели параллельно кораблю, ровно планируя свой курс.
Некоторые садились на волны блестяще-белой буквой «V».
Бакен мелькнул. Чёрный с белой цифрой 13. И вокруг него – собрание чаек, которые качались на волнах. Белая россыпь жемчуга на сером атласе воды.
ОНА дремала, нежилась. Глубокий сон отлетел. После смены спалось обычно глубоко. Не играло роли ничего: громкая музыка, плеск за бортом, глухие удары корпуса о шлюзовые стены. Это всё не тревожило сон. Сознание отключалось, переходя в глубокий всепоглощающий отдых.
ОН иногда заглядывал в каюту. Редкие минуты, свободные… Посмотреть, иногда тихо погладить. ЕЁ, спящую. Сегодня ОНА спала, раскинув руки. Поза зажатости, когда колени подтянуты и руки скрещены у шеи сменилась! Под простынёй угадывалась расслабленность и доверие к миру.
Что-то менялось. ОНА не хмурилась во сне. Не изгибались страданием брови. Лицо безмятежно.
Возможно, горе (хоть сейчас!), отступало. Метания ЕЁ: что делать? Как дальше жить? Удалиться от мира? Забраться на край света? Уйти в глухое одиночество? Расстаться с НИМ? Эти ЕЁ метания последнего года, казалось, оставили ЕЁ.
ОН очень хотел быть рядом. ОНА строила «каменную» стену, замыкаясь в своём удивлении от потери. Именно удивлении и растерянности.
Слишком близко прошёл холод смерти. ОН пытался понять чувство, которое испытывает любая мать, видя холодное тело своего ребенка, которое сейчас опустят в могилу. И не мог. Дрожь начинала трясти ЕГО.
ОН ждал. Ждал схлынувших ЕЁ чувств: вины, горя, отчаяния. Чтобы они смылись дождями, водой за бортом, красотой.
Сегодня он увидел признаки ЕЁ внутреннего постепенного движения к прежнему миру.
Чуть больше сияли глаза, когда им удавалось на 20 минут встретиться за обедом в столовой команды.
Чуть чётче стал контур лица. Отечность у глаз от слёз уменьшилась.
В некоторые моменты, отдохнувшая ОНА, выглядела совсем молодой девчонкой. И чёлка падала на лоб как-то задорно. И плечи ЕЁ выпрямлялись, подчёркивая обалденную грудь.
ОНА дремала. Веточка розмарина лежала на подоконнике под иллюминатором, издавая слабый аромат магии. Дрожала стрелка компаса, который всегда лежал рядом с небольшим напоминанием-посланием: «Bona causa triumphat» (Доброе дело побеждает). Эта надпись на деревянной дощечке вставлена в подставку для телефона в виде мордочки чёрной кошки.
Рядом – баночка с мёдом и огромный грейпфрут. Покоем веяло от всего пространства ИХ каюты.
Голубые тени на белоснежной постели. Очертания складок – плавные.
Спускался вечер. Облака становились темнее неба. Теперь они опустились ближе к волнам. Синели на розовых просветах. Как далёкий сказочный лес.
Плеск волн шептал: «Всё пройдёт…»
