Когда-то Азазель был прекрасным ангелом, а потом его изгнали, бросили в пропасть, и он падал столетия. А когда достиг дна, то стал демоном с чёрными крыльями, вселяющим ужас. Он научился хитрости и коварству, и не было ему в этом равных. Лишь одного не мог Азазель - обуздать самого себя, своё тщеславие и гордыню, и потому попал в глупую ловушку, став слабым и жалким.
С неба сыпался снег, но он был не холодный и не таял. Насколько хватало глаз, простирались сугробы, из них вздымались ели, обмотанные тонкими гирляндами-нитями, и они, эти нити, освещали всё слабым светом. Крылья Азазеля пропали, он был бос. Исчезли и его роскошные багряно-алые, из шёлка и бархата, одежды, их заменила клетчатая фланелевая пижама.
Проваливаясь в тёплые сугробы (приглядевшись, Азазель увидел, что это просто белые подушки и скомканные одеяла), он побрёл, сам не зная куда, за ёлки, что походили одна на другую и отличались лишь цветом гирлянд. Ему очень хотелось спать, так, как никогда в своей бесконечной жизни. И, если честно, раньше этого ему вообще никогда не хотелось, так что теперь он понятия не имел, что делать с этим желанием. Наверное, надо было лечь во всё это мягкое и покориться судьбе, но Азазель всегда отличался упрямством.
Иногда он падал, но каждый раз с трудом поднимался. Ноги вязли, как в трясине, а взгляд выхватывал предательски соблазнительные нагромождения подушек, в которые так и хотелось зарыться, и пещерки из одеял, в которые хотелось заползти. Когда он уже был готов сдаться, то ёлки вдруг расступились и открыли деревянный дом с большой террасой. Его украшали гирлянды посолиднее — в виде разноцветных шаров, а на террасе стоял круглый, под вязаной скатертью, стол в окружении плетёных стельев. На столе — исходящий паром плоский чайник с бамбуковой ручкой и большая кружка из красного стекла.
Азазель плюхнулся в кресло, принюхался к пару: шиповник, рябина, чабрец и ромашка. Налил чай в кружку и стал пить. Потом какое-то время — он сам не мог сказать, сколько — сидел и смотрел в темноту, исчирканную гирляндами. Наверное, надо бы встать и осмотреть дом, но Азазель не мог себя перебороть, и только когда он клюнул носом и тут же очнулся, то собрался с силами и встал.
Он двинулся вокруг дома и тут же сбоку от веранды наткнулся на кровать, незаметную среди сугробов, широкую, белую, под толстым ватным одеялом и с грудой подушек-сугробов в изголовье. Это стало последней каплей: Азазель понял, что стоять на ногах уже не может и рухнул в белое, мягкое и тёплое. Натянул на себя одеяло, и тут ему наконец-то стало хорошо. Он потянулся, попал рукой под подушку и нащупал там что-то прямоугольное и твёрдое. Предмет походил на тёмноватое зеркальце с несколькими выступами сбоку, и, когда Азазель нажал на один из них, он засветился. Это было устройство, которое в одном из миров использовали для связи и развлечений, и, после недолгого изучения, павший ангел обнаружил, что оно набито историями, которые можно слушать. Павший ангел положил его на подушку рядом и закрыл глаза. Тихий голос рассказывал о преступлении и сыщике, его расследующем. Азазель то ли дремал, то ли слушал.