— Что?!!! — шокированный и испуганный донельзя Федор уставился на жену — Нет, нет и нет. Я не пойду. Ни за что на свете. Что это ещё за новости? Что за блажь такая?
— Блажь? — взвигнула Кристина — Ты называешь это блажью?! Это твой ребенок! Твой ребенок, ты понимаешь?! Твой сын должен появиться на свет! И ты, как отец, просто обязан быть в этот момент рядом! Чтобы видеть это, чтобы первым взять младенца на руки! Иначе какой ты отец?!
— Нормальный. — уверенно возразил Федор, уже привыкший к истерикам жены за время беременности — Нормальный я отец. Может ты удивишься, но в мире полно отцов, которые не присутствовали при появлении своего ребенка на свет. И все они абсолютно нормальные.
— Но мама... — Кристина уже была готова пустить слезу.
— Что? — мужчина усилием воли насколько возможно смягчил тон — Что там опять твоя мама?
— Она уже оплатила партнёрские роды. И что теперь, пропадать деньгам?
— А и пусть пропадают. — при упоминании тещи Федор всегда начинал раздражаться — В конце концов, это не мои деньги. А твоя мамаша, прежде чем принимать такое решение, могла бы и спросить, нужно мне это или нет. Или пусть сама идёт, чтоб деньги не пропали.
— Как ты можешь? — Кристина всё таки расплакалась — Ты просто чурбан бесчувственный! Я почти девять месяцев ношу твоего сына. Не могу нормально есть, ноги вон, как брёвна. Ещё и рожать, в муках. А ты? Неужели тебе трудно поприсутствовать, поддержать меня?
Слёзы лились ручьями. Федор уже присел рядом, чтобы приласкать, пожалеть жену, и может даже пойти на попятную, как она продолжила:
—Ты плохой муж, правильно мама говорила. И отец из тебя получится никудышный.
Вот это уже было слишком. Он знал, что Жанна Игнатьевна его не любит, но чтобы так отзываться. Ставить клеймо! Надо же, провидица нашлась! Плохой отец из него получится! Всё наперед знает, ведьма.
— Вот и выходила бы за того дистрофика, который так твоей маме нравится. — не сдержавшись, съязвил мужчина и тут же пожалел.
Потому что жена, почти прекратившая лить слезы, снова разрыдалась.
Женских слёз Федор в принципе не мог выносить, а уж слёз жены тем паче. По причине того, что раньше, до беременности Кристины, никогда их не видел. Вот совсем.
Он и влюбился то в неё, похоже, за жизнерадостность и весёлый характер. Раньше, до известных событий, Кристина не то что не плакала никогда, она даже никогда не унывала. Ко всему относилась с юмором и из любой ситуации всегда находила выход. Семейная жизнь с этой женщиной обещала быть именно такой, какой она и должна быть. В представлении Фёдора.
На момент знакомства с Кристиной Федору уже было около сорока и на работе его давно называли Федором Палычем. И вот этот Федор Палыч уже был абсолютно уверен, что никогда не свяжет свою жизнь узами брака, особенно после ранней неудавшейся женитьбы. Но тут встретил её, Кристину.
Маме предполагаемой невесты Федор не понравился сразу. Дочь она отговаривала от этого брака всеми возможными способами. Но Криська только отшучивалась. Смеялась, переводила разговор на другие темы, но решение приняла однозначное. Ей и самой то уже за тридцать было, а очереди из женихов не наблюдалось. Хотя этого Федор не понимал, как можно пройти мимо такой девушки? Но это было фактом, парня у Кристины не было. А выходить замуж за любимчика мамы, тощего, словно жердь и длинного, как пожарная каланча, Стасика Горева, девушка совсем не хотела.
Но в конце концов Жанна Игнатьевна смирилась, тем более что у Федора были перед этим Стасиком явные материальные преимущества, квартира в центре и автомобиль. Правда в образованности он перед соперником проигрывал, опять же по мнению тёщи. Стасик был профессором, не так давно докторскую защитил. По биологии, что ли. Ботаник, короче, но жутко умный, знал как бабочки и жуки там всякие на латыни именуются.
В общем, Федор с Кристиной поженились. И жили душа в душу, вопреки опасениям Жанны Игнатьевны, целых два года. А потом случилась беременность. Нет, Федор был рад, и даже очень. Просто Криська стала ужасно капризной и плаксивой, и это иногда было очень трудно выносить. А если ещё взять во внимание, что тёща стала появляться у них через день, то просто нереально трудно.
Мама Кристины перекроила их жизнь полностью. Поменяла режим сна, бодрствования, питания. Да и само питание тоже. Она знала, как лучше и это не обсуждалось. Федору, конечно, не нравилось такое положение вещей, но он терпел. Временно же. Оказалось, зря. Надо было сразу обозначить границы. Теперь вот Жанна Игнатьевна самостоятельно приняла решение о партнёрских родах и даже оплатила их. Вот уж дудки, не будет этого. Ни за что.
* * *
Каждый новый крик жены отдавался такой острой болью в животе, что Федору казалось, что это рожает он. Даже рука, в которую Кристина впивалась ногтями во время схваток, так не болела. Господи, ну когда?! Когда всё это закончится? Ещё немного, и он точно родит. Кажется, уже рожает. Боль стала невыносимой, в животе громко заурчало, забулькало и Федор, приложив невероятные усилия, выдернул свою руку и цепких пальцев жены и ринулся из родовой.
* * *
Он, конечно, никого не родил, но облегчение получил. Просто невероятное. Теперь можно и появления сына ждать.
Громкий крик младенца Федор услышал, когда вышел из туалета. Рванул на этот крик, через секунду остановился, развернулся и снова побежал туда, где был минуту назад.
Так Федору и не удалось взять на руки сына одним из первых. Только он нисколько не расстроился по этому поводу. Впереди столько времени, ещё успеет. И на руках подержать, и на плечах покатать. Много, много всего ещё успеет. А партнёрские роды, тьфу, глупая затея. Зря он согласился, нужно было всё таки тёщу отправить.