Внимательно выслушав рассказ о последних минутах жизни моего сына,мой мозг полностью заблокировал принятие этой новости.
Пока я собиралась с мыслями, перебирала в голове варианты, где сейчас может быть мой сын, с учётом того, что его телефон, одежда и обувь у меня в руках, спасатели уже погрузились в воду, доплыв до того места, на которое указал друг сына.
Безуспешные поиски продолжались минут пять. Вернувшись на берег, спасатель пояснил, что уже темнеет, что глубина достаточно большая, нужен кислород, что видимость нулевая и что-то ещё продолжал говорить, я дальше не слушала, стало понятно, что сегодня моего сына не найдут.
Бредя домой, держа в руках его вещи, в голове вертелись мысли о том, что все это розыгрыш. Ну не может такого быть. Друзья были слишком спокойны, да и плавал сын отлично и место было ему хорошо знакомо.
Очевидно, что он сейчас сидит где-нибудь, прячется, чтобы нас напугать. Или, он выплыл с другой стороны берега, но как же ему нам позвонить, ведь его телефон у меня?
Заснуть в ту ночь не удалось.
Поскольку спасатели обещали быть на берегу с самого утра, имея при себе все необходимое для поиска, мы с мужем и мамой, с наступлением рассвета уже ехали к тому водохранилищу. На этот раз, на месте нас встретили спасатели на лодке, с кислородным баллоном, фонарём и прочим. Сотрудники полиции тоже были там. Начались поисковые работы. Продлились они до самого вечера, как я потом узнала, поскольку через пару часов после начала поисков, мы приняли решение возвращаться домой. Процесс поисков оставлял желать лучшего, надежда становилось все прозрачнее и все чаще звучали разговоры о том, через сколько тело всплывает на поверхность при тех или иных обстоятельствах.
Вернувшись домой, каждый стал заниматься каким то делом, не понимая зачем. Так прошёл день и ближе к вечеру, муж стал звонить людям, которые могут помочь с водолазами, чтобы те качественно смогли иследовать дно водохранилища.
Спустя несколько коротких звонков, выяснилось, что около часа назад, спасатели на том самом месте, проводя поисковые работы, обнаружили и подняли тело мальчика. Приезжайте, сказали нам, завтра в морг на оформление документов.
Вторую ночь также не удалось уснуть.
Следующим утром мы уже были в морге. Прождав четыре часа в очереди, наконец захожу в помещение, даю документы и прошу показать, кого подняли со дна. Я не видела лично, это может быть не он, а мы тут уже оформлять смерть собрались.
Вышел патологоанатом ко мне и сообщил, что опознание только в присутствии следователя.
После уговоров, он согласился показать мне фотографию для опознания, которая стала для меня тем самым разрывом жизни на до и после. На том фото был мой 17 летний сын.