К концу августа 1944 года 185-я стрелковая Панкратовская дивизия вышла к Висле в районе Варшавы и натолкнулась на усилившееся сопротивление противника. 10 сентября 1944 возобновив наступление, дивизия 14 сентября 1944 года приняла участие в освобождении Праги — предместья Варшавы. В том же районе дивизия находится до января 1945 года.
Вот наградной лист на красноармейца Александра Кузмина, ручного пулемётчика 280 стрелкового полка 185 стрелковой дивизии.
Александр 1925 года рождения, в Великой Отечественной войне он начал участвовать с 8 июня 1943 года, то есть в возрасте 18 лет! 5 сентября того же года он получил тяжелое ранение.
Хочу обратить внимание уважаемых читателей, что в тексте представления Прага назван "просто" городом. Текст представления написан и разбочивым и хорошо читаемым почерком.
Представление оформлено на орден Славы 3-й степени. Командир дивизии изменил старшинство награды на орден Красной Звезды.
Вот наградной лист на младшего сержанта Александра Арепьева, наводчика пулемёта 280 стрелкового полка. Он тоже 1925 года рождения, участвововал в Великой Отечественной войне с 10 августа 1943 года, был тяжело ранен 12 декабря того же года.
В тексте этого представления Прага тоже названа городом. Указанные боевые отличия младшего сержанта имели место в самый разгар боев в этом предместье Варшавы, 12-14 сентября 1944 года.
Представление оформлено на орден Славы 3-й степени. Командир дивизии в данном случае поддержал это решение.
31 января 1945 года младший сержант Арепьев был представлен к ордену Славы 2-й степени. Вот его второй наградной лист.
Командир дивизии и командир 77 стрелкового корпуса это представление поддержали. 22 февраля 1945 года приказом по 47-й армии младший сержант был награжден этим орденом.
Интересно отметить, что за освобождение варшавского предместья Праги 31 октября 1944 года 185 стрелковая дивизия была удостоена наименования "Пражская" и стала именоваться "Панкратовско-Пражская". Я не могу вспомнить другого случая, чтобы почетнрнр наименования за период Великой Отечественной войны удостаивалист почетного наименования части за взятие только ЧАСТИ населенного пункта.
Кстати, этим приказом Верховного Главнокомандующего "за овладение крепостью Прага" были присвоего наименования "Пражские" довольно большому количеству частей и соединений. Вот этот список.
185 стрелковая Панкратовско-Пражская дивизия;
234 стрелковая Ломоносовско-Пражская дивизия;
800 стрелковый Пражский полк;
1285 стрелковый Пражский полк;
64 зенитная артиллерийская Пражская дивизия;
4 корпусная артиллерийская Пражская бригада;
30 гвардейская пушечная артиллерийская Пражская Краснознаменная бригада:
104 гаубичная артиллерийская Пражская бригада большой мощности;
122 отдельная гаубичная артиллерийская Пражская бригада большой мощности;
124 отдельная гаубичная артиллерийская Пражская Краснознаменная
ордена Богдана Хмельницкого бригада большой мощности;
969 артиллерийский Пражский полк;
1488 армейский зенитный артиллерийский Пражский полк;
1821 самоходный артиллерийский Пражский полк;
460 армейский минометный Пражский Краснознаменный полк;
58 гвардейская танковая Пражская Краснознаменная бригада;
28 гвардейская мотострелковая Пражская Краснознаменная бригада;
59 отдельный Пражский дивизион бронепоездов;
23 гвардейский ночной бомбардировочный авиационный
Пражский полк;
98 отдельный корректировочно-разведывательный авиационный
Пражский полк;
248 истребительный авиационный Пражский Краснознаменный
полк;
739 истребительный авиационный Пражский полк;
79 отдельный Пражский Краснознаменный полк связи;
41 отдельный Пражский батальон ранцевых огнеметов.
Всего в этом списке содержится 23 части и соединения. Интересно, какие из них получили 1945 году наименования "Варшавских"?
Например, 185 стрелковая дивизия не получила, хотя она начала Варшавско-Познаньскую наступательную операцию 14 января 1945 года, занимая те же позиции, что и в сентябре 1944 года.
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, начавших воевавать в 192-м мотострелковом батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады (с конца октября 1943 года - 39-й гвардейской танковой бригады), можно прочитать здесь, а её продолжение здесь и здесь, а также в предыдущей публикации.
Взрыв тяжелого артиллерийского снаряда обрушил ранее повреждённую стену дома и "посыпал" всех пылью и кирпичной крошкой. Следующий снаряд попал в стену соседнего дома без стёкол в окнах и проделал в ней большую дыру.
До магазина с "тридцатьчетвёркой" добрались быстро сделав по пути всего три перебежки. Марек сразу скрылся в "подсобном помещении" и вышел оттуда улыбающийся с Луной на руках. Вокруг "орлиного" танка суетились ремонтники, раненых танкистов уже эвакуировали в тыл. "Посторонние" танкисты и самоходчики тоже уже отправились по своим маршрутам. Третий боец-автоматчик, оставленный здесь сержантом-усачом, теперь подхватил край плащ-палатки и потащил своего командира.
Виктор стал торопить процессию, Степка, немного отдохнув, опять схватился за угол плащ-палатки и ускорил шаг. К его удивлению очередного и сравнительно близкого разрыва снаряда он почти не услышал. Сразу после того, как пыль улеглась, Виктор что-то сказал ему и показал рукой на Марека. Лейтенант "исэ" пожал плечами, ткнул пальцем себе в ухо и ответил:
- Громче, не слышу!
Капитан подбежал и крикнул Степке в ухо "через вату":
- Марек предлагает взять левее... Слышишь?
Через несколько минут группа смогла выйти из-под обстрела и передать сержанта-усача санитарам. Раненый всё ещё проявлял некоторые признаки жизни. Посмотрев в глаза Степке пожилой санитар заставил его протянуть руки, закрыв глаза, достать поочередно указательным пальцами до кончика носа и поставил диагноз:
- Оглушило маненько. Контузии нет. Через пару дней слух должен вернуться. С передка с такой... травмой даже в санбат могут не принять.
Попрощавшись со старшим лейтенантом троица полчаса пробыла на передовом командном пункте стрелкового полка, а затем на попутной "полуторке", отправляющейся за снарядами и минами, добралась до штаба полка, а через час - до штаба дивизии. У Степки всё это время нарастала боль в ушах, распространившаяся уже и на виски, и на затылок. Узнав, где расположился дивизионный медсанбат, лейтенант "исэ" отпросился у капитана "к медикам". Виктор прокричал при прощании ему в ухо:
- Отсюда - ни ногой! Я тебя здесь буду искать. Найди пока карандаш с бумагой и напиши отчёт о проделанной работе, подробный... Поправляйся!
Обнявшись с капитаном, пожав руку пожилому сыщику и потрепав по лохматой голове Луну лейтенант "исэ" свернул еа тропинку со стрелкой-указателем "хозяйство Артамоновой". В медсанбате первым делом Степку разоружили. Прихрамывающий санитар с интересом стал рассматривать "люгер", а ещё больше его заинтресовала "штурмовка". Степка из-за всё нарастающей головной боли отвечал на вопросы санитара односложно и не очень дружелюбно.
В "приёмном покое" девушка-фельдшер в хплате покрытом красными и бурыми пятнами, после выслушивания жалоб, заполнения "карточки" быстро осмотрела голову и уши новому "ранбольному", повторила несколько раз одно и то же слово (только на третий раз оглушенный расслышал, что это слова "победа"), заставила проделать такие же манипуляции с указательными пальцами и носом, постучала по коленкам металлическим молоточком, закапала ему что-то в уши, вложила в них реальные ватные тампоны и дала таблетку "от головы". Боль в ушах постепенно стала слабеть. После всей этой терапии "ранбольной" был отправлен своим ходом в четвёртую палатку к выздоравливающим с обнадёживающим диагнозом, сопровождающимся неким укором:
- Через трое или четверо суток всё пройдёт. У нас в дивизии бойцы и даже лейтенанты с таким диагнозом из строя не выходят, просто в окопах или землянках отлёживаются... Но вам, товарищ лейтенант интендантской службы, конечно требуется всестороннее лечение! Затра с утра жду снова на закапывание...
У Степке к тому времени уже, что называется, сильно раскалывалась голова. Вступать сейчас в дискуссию с девушкой-фельдшером у него не было никакого желания и физической возможности. Каждое произнесённое слово ему давалось с трудом и отдавалось "уколом шила" в голове. Он молча кивнул и уступил своё место следующему "ранбольному", которого занесли в палатку на носилках санитары.
В четвёртой палатке выздоравливающие лежали и сидели на тюфяках, набитых прелым сеном. . Таким же сеном были набиты и подушки. Тепло было от дымящей "буржуйки". Найдя свободный тюфяк Степка оттащил его подальше от печки, разулся, в приятном изнеможении растянулся на мягком ложе и быстро погрузился в тяжёлый сон, стараясь справиться с головной болью. Он проспал ужин, проснувшись с почти ясной головой перед самым рассветом. Кто-то заботливо накрыл лейтенанта "исэ" одеялом.
Следующее утро началось у Степки в поисках письменных принадлежностей. После обеда этот процесс наконец увенчался успехом после разговора с начальником медсанбата майором медслужбы Артамоновой. Правда сперва на просьбу лейтенанта интендантской службы касательно "много бумаги и карандашик" начальник медсанбата отреагировала громкой шуткой-вопросом:
- Вы, товарищ лейтенант интенданской службы, так спешите отчитаться об обеспечении войск сапогами, подштанниками или котелками?
Голова у Степки уже совсем не болела, настроение после обеда, состоящего из вкусной и разваристой рисовой каши с маслом было хорошее. Слух, правда, ещё не начал возвращаться, на ушах были всё ещё наложены невидимые ватные тампоны, а в уши были вставлены кусочки марли. Он чуть подумал, посмотрел на затянувшуюся папиросой женщину в военной форме со следами многосуточного недосыпания на лице и ответил серьёзно:
- Товарищ майор медицинской службы, мне отчёт нужно срочно подготовить по поводу снабжения повстанцев в Варшаве оружием и боеприпасами. Я вчера оттуда прибыл.
Начальник медсанбата потёрла воспалённые глаза, потушила окурок в банке из под рыбных консервов, закурила очередную папиросу и перешла на "ты":
- Откуда это ты прибыл, лейтенант, вчера?
- С западного берега Вислы. А уже в здесь меня просто оглушило случайным снарядом.
- И сколько же ты там пробыл?
- Около месяца. За это вы мне дадите больше бумаги, товарищ майор?
- Присядь-ка, лейтенант. Ты давно на фронте?
Степка присел к столу начальника медсанбата:
- Третий год уже, товарищ майор...
- Елена Алексеевна я... Ранен до этого был?
- Пять раз, Елена Алексеевна.
- Сколько-сколько?! Покажи...
Степка встал, стянул гимнастёрку и нижнюю рубаху (гимнастёрка была ещё "варшавская", а рубаха была уже чистая, полученная после посещения утром "полевого душа"). Начальник медсанбата внимательно осмотрела Степкин торс, правую руку и произнесла теперь одно слово уже совсем другим тоном:
- Повернись!
Повернувшись "кругом" лейтенант "исэ" постоял около минуты. За спиной у него была тишина. Обернувшись Степка увидел, что начальник медсанбата утирает слезы, закуривает новую папиросу и что-то говорит толи ему, то ли себе. На свой уточняющий вопрос "ранбольной" получил ответ, который смог услышать:
- Ох, что же с вами молодыми война-то делает!..
Затянувшись папиросой начальник медсанбата задала профессиональный вопрос:
- Раны беспокоят?
- Нет.. Только руку перед дождем немного ломит.
По окончании этой аудиенции Степка получил в своё распоряжение целую и довольно толстую "амбарную книгу" в твёрдой обложке и с разлинованными страницами и аж два химических карандаша, исписанных всего до половины. Следующие несколько часов он писал. Начал он, правда, свою "писательскую деятельность" не с составления отчёта. Первым делом вырванные из "амбарной книги" три листа он превратил в "треугольники" писем.
Свой отчёт лейтенант "исэ" заканчивал уже в сумерках. "Амбарная книга" с половиной исписанных страниц хорошо поместилась под подушку. Перед отбоем Степка проверил свой слух, просто поинтересовавшись у соседа, лейтенанта-артиллериста, слышна ли тому канода "из Праги". Сосед канонаду слышал, а Степка пока нет. За своё участие "в эксперименте" лейтенант, который предпочитал, чтобы к нему обращались "Даня", получил лист бумаги и огрызок карандаша, чтобы "отписать письмо своим". Даня два дня назад попал в "четвёртную палатку" после трёх недель нахождения в медсанбате. Ещё в середине августа на подступах к Праге он, командуя огневым взводом, был контужен близким разрыво снаряда "пантеры". В том бою вражеский танк после попадания двух снарядов Даниных "сорокопяток" просто уполз назад.
Утром после завтрака было объявлено общее построение обитателей "четвёртой палатки". Перед шеренгой младших офицеров, сержантов и красноармейцев стоял высокорослый и худощавый полковник. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу начальник медсанбата. Свою речь полковник начал довольно громко:
- Товарищи, я заместитель начальника отдела кадров Сорок седьмой армии...
Полковник закашлился и дальше уже стал говорить тише. До ушей лейтенанта "исэ" долетали теперь только отдельные слова и фразы из его речи:
- Наши войска доблестно наступают более трёх месяцев... Понесли большие потери... Некомплект личного состава... Ещё немного усилий... Добровольцы... Досрочно... Имеет больше одного ранения... Медалью "За боевые заслуги"... Два шага вперёд!
Из шеренги примерно в сорок человек два шага вперёд сделали больше половины. Степка шагнул синхронно вместе с соседом Даней, стоящим слева, и сержантом с перевязанной ладонью, стоящим справа. Встретившись взглядом с начальником медсанбата лейтенант "исэ" прочел в нем осуждение, смешанное с жалостью.
После формальностей, связанных с выпиской и недолгих сборов Степка уже через пару часов сидел вместе с Даней в кузове "полуторки". "Амбарную книгу" он до этого передал женщине-майору, попросил, чтобы она при нём перевязала тетрадь бечевкой, приклеила концы верёвки к обложке и "запечатала" их своей печатью. Начальник медсанбата не удержалась от словесных упрёков:
- Куда ты опять в огонь рвёшься, лейтенант?.. Слух у тебе ещё не восстановился...
- Там быстрее восстановится, товарищ майор... Спрячьте эту тетрадку в сейф и передайте, пожалуйста, её капитану из Смерша, его Виктор зовут. Он должен за ней прийти через несколько дней. Если же он через неделю не появится в медсанбате, то тогда отдайте её любому офицеру-смершевцу.
- Передам, отдам...
Женщина неожиданно обняла Степку и что-то прошептала. Чтобы её лишний раз не расстраивать, лейтенант "исэ" утвердительно кивнул и улыбнулся, сделав вид, что всё услышал.
У санитара, принявшего позавчера "на ответственное хранение" пистолет и "штурмовку", Степкиного "люгера" уже не оказалось. Пришлось свой пистолет лейтенанту "исэ" возвращать от заместителя начальника медсанбата по хозяйственной части, прибегнув для этого к помощи женщины-майора. Санитар, чувствуя свою вину, в порядке компенсации "за моральный ущерб" после того, как "казус" был улажен, выдал лейтенанту "исэ" почти новую шинель.
На грузовике пришлось потрястись около часа. Степка с удовлетворением отметил, что звуки артиллерийской канонады стали ему слышны отчётливее. Даня, узнав про первую специальность лейтенанта "исэ", пообещал "пристроить его на хорошее место у нас в батальоне ". Лейтенант-артиллерист не обманул. Первым побывав в подвале дома, который занимал командир батальона со связистами, он вышел оттуда довольный и сообщил:
- Я к своей "сорокопятке" побежал. Одна она осталась... А командир полка меня оказывается к "звёздочке" представил... Я про тебя комбату рассказал. Так что иди и не бойся. Он мужик рассудительный... Меньше взвода не дадут, дальше фронта не пошлют!
После знакомства с командиром батальона, седым капитаном лет тридцати пяти выяснилось, что во взводе противотанковых ружей осталось в строю всего две "бронебойки" из девяти и восемь бойцов. Комбат теперь использует этот взвод как свой резерв "для пожарных случаев". Убедившись, что со слухом у Степки пока не всё в порядке, командир батальона успокоил нового командира взвода "летучих бронебойщиков":
- Ничего... То, что нужно, ты в бою услышишь или опыт подскажет. И скажешь ещё бойцам, чтобы кричали погромче... Так что справишься.
Характеризуя обстановку комбат отметил, что батальон со вчерашней ночи находится во втором эшелоне полка, что в двух "сведённых ротах" осталось по полтора взвода "штыков" и командуют ими старшины. Что от "передка" до Вислы осталось пройти с километр, а кое-где и меньше, что фрицы отводят свои части за реку, но их заслоны активно сопротивляются, а артиллерия и миномёты с другого берега "не дают порой головы поднять". Во взводе сейчас командует сержант Обломов, он с удовольствием уступит свою "командирскую позицию" и вернётся наводчиком "бронебойки". Половина бойцов по-русски понимают всего несколько слов, они казахи из августовского пополнения. А двое вообще пацаны восемнадцатилетние... Так что главная задача вновь испечённого взводного сосстоит в том, чтобы беречь людей. По ощущениям комбата получалось, что "как только выйдем на берег Вислы, так все и угомонятся". Дальше сил всё равно наступать нету.
Получив от батальонного адьютанка половинку страницы с "выпиской из приказа" Степка в сопровождении связного отправился к своему взводу. По дороге ефрейтор на правах "ветерана" стал учить лейтенанта интенданской службы с диковиным автоматом за спиной "уму-разуму". Рекомендации связного с новенькой медалью "За Отвагу" на гимнастёрке сводились к базовым правилам поведения на передовой, чтобы продержаться там новому взводному с узкими погонами "тыловика" хотя бы дня-три четыре. Степка не всё слышал, но регулярно поддакивал и кивал.
А вот звук приближающегося тяжелого снаряда лейтенант "исэ" услышал уже вполне чётко и, прикрыв голову руками, залёг за остовом сгоревшего танка своевременно.
Вечная Слава и Память бойцам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя в это трудное время!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.