Глава 2. ПЕРЕЯСЛАВЛЬ
В начале апреля 1375г. девятнадцать князей, собравшиеся прошлой осенью по приглашению Дмитрия Ивановича по случаю крещения его третьего сына Юрия, все еще не разъехались, оставались в Переяславле.
В то утро в палатах великого князя Дмитрия Ивановича, куда прибыл гонец, вместе с князем находились его брат Владимир Андреевич Серпуховский, митрополит Всея Руси Алексей, великая княгиня Евдокия.
После того как гонцу разрешили войти, тот вошел, поклонился, сказал:
- Великий князь, Владыка Алексей, из Твери сообщают, что великий князь Михаил принял у себя беглецов из Москвы Ивана Вельяминова и купца Некомата-сурожанина, после разговора тайно направил их к Мамаю, сам же Михаил 25 марта отбыл в Литву к Ольгерду.
Гонца выслушали, после того как он покинул палаты, Дмитрий Иванович встал, обвел взглядом присутствующих, произнес:
- Не далее как год назад Князь Михаил крестным целованием клялся нам в мире, наместника своего с Владимирского великого княжения свел, я же его сына Ивана отпустил с любовью, ты же, Владыко, отлучение с Михаила снял, с литовскими князьями примирился. Ты, брат Владимир, добыл мир с Новгородом, да и Литва притихла. Неужто, Михаилу опять нужно размирье?
После слов мужа княгиня Евдокия порывисто поднялась со своего кресла, тревожно посмотрела на собравшихся, подошла к Дмитрию, положила ему на грудь руки, посмотрела в глаза, тихо сказала:
- Митенька, боюсь и думать, что далее грядет, неужели опять война случится? Не успели порадоваться рождению сына, а глаза застит новая печаль.
Евдокия, убрав с груди мужа руки, удалилась из палаты, на ходу сказала:
- Пойду к Юрию, утешусь сынком милым.
После ухода Евдокии митрополит Алексей не вставая с места, а только пристукнув посохом, обратился к Дмитрию и Владимиру:
- Князь Михаил большую каверзу затевает, Вельяминов и Некомат его в большой соблазн ввергают. Мыслю, сулят ему барыши великие, да не от себя чаю, а, небось, от самого темника Мамая, не иначе.
Митрополит на время замолк, затем встал с кресла, сделал несколько шагов по комнате, остановился, повернулся к князьям, продолжил:
- А более всего, думаю, раззадоривают Михаила увереньями, что на Москве против тебя, князь, зреет недовольство. Мол, обиделись бояре, что начал притеснять их вольницу, должность тысяцкого упразднил, свою власть крепишь.
Заблуждается Михаил, бунта не будет! Сия ошибка ему боком выйдет. Не жалуют на Руси клятвоотступников.
После таких слов Митрополит замолчал, внимательно посмотрел на Дмитрия и Владимира, увидел, что те после его слов взволнованы, глаза у князей горят и что они ждут продолжения беседы.
Более молодой, двадцатидвухлетний Владимир Андреевич первым нарушил установившуюся тишину, обратился к святителю Алексею:
- Владыка, Тверь княжество богатое. Вон сколько тверские князья на берегах Волги городов поставили и те промышляют ремеслами да торговлей. Вся Литва по Волге везет товары в Орду и далее на Восток. Купцы в Старице и Кашине немалую пошлину оставляют и то серебро в Твери оседает.
После этих слов Владимир Андреевич подошел к Дмитрию, встал рядом, обнял того за плечи, продолжил с досадой:
- Нам, московским, с Михаилом в том не сравниться. Он серебро копит, выхода в Орду на нем нет, а брат Дмитрий каждый год выплачивал Мамаю ордынский выход, пять тысяч рублей. И при таких доходах, Тверь все едино живет наособицу от всех. Неужто, Михаил какую-то тайную хитрость знает?
Митрополит на вопрос князя Владимира ответил не сразу, прежде посмотрел на Дмитрия Ивановича, потом на Владимира Андреевича, затем начал говорить:
- Хоть и молод ты юноша, да смотришь в самый корень. То тверские князья не хитрость миру кажут, а жадность, что глупостью оборачивается. Нельзя князю думать только о торговле.
Митрополит Алексей жестом предложил князьям Дмитрию и Владимиру подойти ближе и продолжил:
- Здесь такое дело. Не успеешь нажить добро, как тут же явится жадный до наживы супостат, помашет сабелькой, да стрельнет стрелой и придет время отдавать нажитое, или в лучшем случае делиться добром. Пока Тверь торговала – весьма радовалась барышам, а как сохранить серебро да иную рухлядишку не озаботилась. Верно ли говорю, великий князь?
Дмитрий Иванович после вопроса митрополита улыбнулся и ответил Алексею:
- Отче, ранее говорил и ныне скажу: Мне тебя Господь послал для моего обережения. С детства и юности ты, да верные крестному целованию бояре учили меня и вразумляли, что оборона от неприятеля первейшее дело для великого князя. Будут крепки городские стены - будет чем пересилить опасного ворога, будет в княжестве и достаток, и ремесла, и торговля, и серебро.
Дмитрий на мгновение замолчал, затем подошел к Святителю, осенил себя крестным знамением, продолжил:
- С твоего благословения, Владыка, Москва обзавелась каменными стенами, стала неприступной. А Тверь, при всем своем богатстве, надеется на дедовские земляные валы, да на деревянные стены. По нынешним временам этого мало. За таким забором долго не убережешься.
После таких слов Дмитрия Ивановича митрополит поднялся с кресла, подошел к князьям, сказал:
- Рад, что не прошли для вас даром мои наставления. Вижу, что разум и вера в Господа нашего у вас на первом месте. То отрадно видеть и вселяет надежду, что мудрость всегда будет пребывать с вами. Михаил хочет получить ярлык на великое Владимирское княжение, добивается его. А по Сеньке ли шапка? А хотят ли этого русские князья? Отвечу. Нисколько не желают. Как он собрался на Руси главенствовать? С помощью ордынцев и литовцев? То испокон у нас предательством зовется. Истину говорю вам, князя Михаила чаяния тщетны, не быть ему первым на Руси.
После того как митрополит Алексей замолчал Дмитрий Иванович, произнес:
- Владыка, мы тебя услышали. Заключаю так. Шлю гонцов. Прошу суздальско-нижегородских, ярославских, ростовских, кашинских и других князей, коли случиться война с Тверью, быть в готовности выступить с дружинами. Место встречи определим Волок на Ламе. Теперь дело за Михаилом, одолеет ли Великого князя соблазн и искушение властью, или он посовеститься и одумается. Подождем.
Глава 3. ВОЙНА НАЧАЛАСЬ. ОСАДА
13 июля 1375 года великому князю Михаилу Александровичу доложили, что прибыли Некомат-сурожанин с ордынским послом.
Князь Михаил принял их в палате великокняжеского дворца.
Некомат и посол вошли, сурожанин с почтением поклонился князю, произнес:
- Великий князь, позволь поздравить тебя с великим днем, нынче я вернулся к тебе с хорошими вестями. Со мной прибыл посол Ажи-Хожей, который привез тебе от Великого хана и темника Мамая ярлык на Великое Владимирское княжение.
Князь Михаил подождал, когда Некомат и посол подойдут к нему, взял поданный ханский ярлык, некоторое время рассматривал его, затем сказал:
- Рад, что не ошиблись мы в своих ожиданиях. Нынче же отправлю на Москву великому князю Дмитрию Ивановичу известие о том, что складываю с себя крестное целование. В подтверждение своего утверждения на Владимирский престол пошлю своих наместников в Торжок и Углич, пусть заменят московских. Еще хан и темник должны знать, что князь Ольгерд решил отправить к Святейшему Патриарху посольство, просить поставить в Киев отдельного митрополита. То будет благое дело. Будет святителю Алексею укорот!
20 июля 1375г. в Москве, в великокняжеском дворце, Дмитрий Иванович, обращаясь к митрополиту Алексею, князю Владимиру Андреевичу, ближним боярам и показывая им пергамент, произнес:
- Сим посланием Михаил Тверской снимает данное мне крестное целование, пишет, что получил от темника Мамая ярлык на великое Владимирское княжение. Имею, также, известие, что Михаил в свое утверждение направил людей в Углич и Торжок. Что это, как не объявление войны?
Дмитрий Иванович замолчал, окинул взглядом собравшихся, потом продолжил:
- Имел я надежду на Михаилово благоразумие, теперь она рассыпалась прахом. Завтра выступаем войском на Волок Ламской. Другие князья с дружинами придут туда же. Еще пошлю гонцов в Новгород и Смоленск, буду просить, чтобы тоже шли к Твери с войском.
Вечером 1 августа 1375г. по дороге из Микулина на Тверь мимо сидящего в седле великого князя Дмитрия Ивановича колонной шли ратники, ехали всадники, тянулись обозы. Позади них в вечернем небе дымили и догорали Микулинская крепость и окружавшие ее посады. Дмитрий Иванович обратился к стоящему рядом всаднику, это был Владимир Андреевич:
- Брат Владимир, с Микулиным покончено. Через три дня надо быть под Тверью и обложить город. Ранее Михаил послал рать в Углич. Нельзя допустить, чтобы то войско вернулось в Тверь, за стены и усилило Михаила.
5 августа 1375г. объединенное войско князей Северо-Восточной Руси подошло к Твери с напольной стороны кремля, его встретили пылающие постройки опустевших Тверских посадов.
Войско Великого московского князя стало готовиться к штурму Твери, со стороны поля начали рубить и устанавливать тын, осаждающие стали засыпать рвы перед стенами кремля, готовить примёты для поджога стен.
С Северной, волжской стороны Тверского кремля, на левом берегу Волги напротив стен кремля осаждающие начали наводить два наплавных моста через Волгу. Были слышны стук топоров, команды десятников, люди связывали между собой множество небольших плотов из бревен, клали на них бревенчатый настил.
Переправившись на правый берег, московские начали рубить и возводить туры со стрельницами, заготавливать горючий материал для примётов.
8 августа с утра Московские дружины начали штурм осажденной Твери. Часть войска пошла на штурм западных, Тьмакских ворот. Мост через реку был довольно узок, большими силами тут было не развернуться. Все чего добились осаждающие, это поджога и уничтожения одной из стрельниц крепости со стороны Тьмакского моста.
С Волжской стороны осаждающие подвели под стены туры со стрельницами, набрасали и подожгли примёты, стали обстреливать защитников Твери из луков.
С напольной Восточной и южной сторон штурма в это утро не было. Увидев это, князь Михаил собрал личную дружину у Волжских ворот, сделал внезапную вылазку за стены кремля, опрокинул воинское прикрытие туров и стрельниц, сжег и частью уничтожил осадные орудия нападающих и возведенные через Волгу мосты.
Узнав о вылазке Михаила, Дмитрий Иванович направил к Волжским воротам отряд тяжеловооруженной пехоты и конницы под командой князя Семена Ивановича Добринского. Бой у Волжских ворот длился до самого вечера. С наступлением темноты тверская дружина, не выдержав натиска, ушла в город. Князь Добринский погиб в бою.
Утром 9 августа в шатре князя Дмитрия собрались все князья, пришедшие с Дмитрием под Тверь. Там же находился и князь Владимир Андреевич.
Дмитрий Иванович жестом призвал всех к тишине, начал говорить:
- Вчера с наскока город взять не удалось. Михаил с дружиной вышел из ворот к Волге, наших людей извел изрядно, туры порубил, мосты через Волгу частью пожег и разрушил. Князь Семен Иванович в том бою погиб, но его дружина загнала тверичей обратно за стены кремля. Нового приступа начинать не будем, побережем своих ратников, возьмем Михаила осадой.
В тот же день по приказу Дмитрия Ивановича начали чинить и вновь наводить мосты через Волгу, вокруг Твери стали появляться полевые укрепления. Осада началась.
А 29 августа, под вечер, к лагерю Великого князя Дмитрия Ивановича со стороны Микулина к лагерю подошли воинские отряды новгородцев и смолян. Их предводители прошли в шатер Дмитрия Ивановича, который встретил их словами:
- Рад, рад приходу столь изрядной подмоги. Отрадно, что пришли по светлому времени, да на виду у князя Михаила и тверичей. Пусть задумаются, не пора ли заканчивать сидение за стенами и просить мира. Помощи Михаилу ныне ждать неоткуда.
В начале сентября в палате у князя Михаила собрались ближние бояре и Тверской епископ владыка Евфимий. Михаил обвел невеселым взглядом собравшихся, начал говорить:
- Ныне вижу в Твери немалую скорбь, какой не бывало в прежние годы, людей и скот косит мор. В ожидании помощи от Литвы и Мамая, коей не дождались, многие людишки погибли. Во истину, верно говорено пророком в писании: «Нужно надеяться на бога, а не на человеков». Владыко Евфимий, посылаю тебя к князю Дмитрию Ивановичу. Иди и подтверди, что пред лицом разорения города и христианского кровопролития прошу мира. На том составим договор и я его подпишу.
3 сентября 1375г. в шатре великого князя Дмитрия Ивановича кроме него собрались великий Тверской князь Михаил Александрович, его жена княгиня Елена, владыка Евфимий, тверские бояре, 19 князей пришедшие с Дмитрием Ивановичем осаждать Тверь. Князь Дмитрий зачитал договор между Москвой и Тверью:
- По благословению отца нашего Алексея, митрополита Всея Руси, младший брат, князь великий Михаил Александрович, целуй крест, мне, старшему брату, великому князю Дмитрию Ивановичу, и моему брату, князю Владимиру Андреевичу, и нашей вотчине Великому Новгороду, за своих детей и своих племянников. Я буду тебе старшим братом, а князь Владимир, мой брат, будет тебе братом. И ты должен хотеть нам добра во всем и везде, без хитрости.
После этих слов Дмитрия Михаил Александрович подошел к стоящему рядом с Дмитрием владыке Евфимию и поцеловал крест.
Дмитрий Иванович сделал паузу, затем продолжил читать договор:
- А будут нас сводить с княжения ордынцы и станут предлагать тебе нашу вотчину, великое княжение, и тебе его не брать до самой смерти. А станут нам предлагать твою вотчину - Тверь, и нам ее не брать до самой смерти... А жить нам, брат, по этому договору. А если у нас с Ордой будет мир, то и у всех мир. А если нужно будет платить выход, всем платить, а не будем платить - никому не платить. А пойдут ордынцы на нас или на тебя, биться нам и тебе в союзе против них. И если мы пойдем на них, и тебе с нами в союзе идти на них. А если случится между нами, князьями, какое дело, тогда съедутся наши бояре на границе, и будут между нами переговоры. А не договорятся, пускай обращаются к посреднику, к великому князю рязанскому Олегу. И кого он признает виноватым, виноватый пускай правому поклонится, а взятое вернет.
В тот же день, после крестного целования и подписания договора, объединенные войска Дмитрия Ивановича сняли осаду и отошли от Твери.