По книге: Татьяна Тэсс, «Друзья моей души». Изд-во «Известия», 1985.
Почему у больших художников начало их пути так часто бывает трудным? Быть может, потому, что яркое дарование всегда необычно и его принимают не сразу?
Когда Раневская после приезда в Москву попыталась поступить в труппу одного из столичных театров, она потерпела неудачу во время первого же испытания.
Она так волновалась на экзамене, так растерялась под испытующими, холодными взглядами столичных знаменитостей, что стала заикаться. Экзаменаторы, глядя на застенчивую, нескладную, заикающуюся провинциалку, снисходительно пояснили ей, что никаких артистических данных у неё нет и для сцены она «профессионально непригодна».
Растерянная, подавленная, она брела по незнакомым московским улицам, раздумывая, что делать дальше. Судьба свела её в Москве с Екатериной Васильевной Гельцер, знаменитой балериной Большого театра. И Раневская, неожиданно для самой себя, решила пойти к Гельцер и рассказать о своём горе.
Я пишу эти строки и думаю, как получается, что у каждого истинного художника на крутом повороте его жизни всегда находится человек, который приходит ему на помощь? Для Раневской таким человеком оказалась Гельцер. Выслушав горестный рассказ молоденькой неудачницы, знаменитая балерина решила ей помочь. Через несколько дней она вызвала к себе Раневскую и сказала, что её могут принять на выходные роли в летний театр подмосковного посёлка Малаховка. И Раневская, не помня себя от счастья, помчалась в этот театр.
… Сколько раз я проезжала в поезде мимо Малаховки, сколько раз бродила по её пыльным, пахнущим сосной тропинкам, мимо зелёных палисадников, за которыми теснились деревянные дачи, слышались удары волейбольного мяча, смех ребёнка, музыка, несущаяся из запущенных на полную мощность транзисторных приёмников. Но где находится Малаховский театр, я не знала, и историю его, к стыду своему, представляла довольно смутно. И только когда Фаина георгиевна рассказала мне подробности своего дебюта, я поняла, что история дачного театра в Малаховке по-своему примечательна.
Когда-то там играли многие знаменитые актёры, на его сцене шли пьесы лучших драматургов того времени, над спектаклями работали известные режиссёры, постановки отличались большой тщательностью. На каждую премьеру в Малаховку съезжалось множество москвичей: одних привозили дачные поезда с пыхтящими паровичками, другие прикатывали из Москвы в дорогих нарядных экипажах…
На сцену Малаховского театра Раневская впервые вышла в пьесе Леонида Андреева «Тот, кто получает пощёчины».
Главную роль в этой пьесе играл знаменитый трагик Илларион Певцов. У самой же дебютантки в её роли не было ни одного слова, она появлялась лишь в массовых сценах.
Перед ней проходила жизнь героя пьесы, но она была лишь немой свидетельницей его горестной судьбы: по ходу спектакля ей разрешалось только молчаливое присутствие среди других статистов. Но как она должна вести себя в этих обстоятельствах, какие чувства ей надо пробудить в своей душе? И как она может передать эти чувства зрителям?
Подойдя к Певцову, юная статистка робко спросила, что ей делать на сцене.
Певцов, уже загримированный для трагической роли клоуна, посмотрел на неё с удивлением и, подумав, сказал:
– Ты просто должна меня очень любить. И пусть всё, что со мной происходит, тебя трогает и волнует. Вот и всё.
Спектакль прошёл с огромным успехом. Знаменитому трагику несли на сцену корзины цветов, его вызывали множество раз, он раскланивался, взволнованный, разгорячённый, усталый…
Наконец всё утихло, зрители разошлись, огни рампы погасли. Сняв грим и переодевшись, Певцов собирался уходить из театра.
Пересекая полутёмную сцену, он заметил кучку людей, толпившихся у боковой кулисы: помощник режиссёра, несколько статистов, костюмерша, театральный парикмахер. Все они столпились вокруг сидящей на пыльном полу рыдающей девушки.
Подойдя ближе, Певцов узнал в ней большеглазую застенчивую статистку, которая перед началом спектакля спрашивала его, что ей делать на сцене.
– Что с тобой? - спросил Певцов. –Почему ты плачешь?
– Я так любила вас весь вечер! –прорыдала Раневская.
Знаменитый артист молча смотрел на потрясённую статистку, на её лицо, по которому, оставляя в гриме бороздки, неудержимо катились слёзы сострадания к его герою. Потом тихо и взволнованно сказал:
– Запомните эту девушку, друзья. Она будет настоящей большой актрисой.
Так много лет назад Певцов первым угадал то свойство души, которое присуще Фаине Георгиевне Раневской как художнику и как человеку: великий дар сострадания.