Рамиль Тагиров поделился: «Хотя гриф секретности не прошёл, открою Большую Военную Тайну – в гвардейских частях Группы Советских Войск в Германии были неуставные отношения! Была всё же в ГСВГ и дедовщина, было и землячество. Были и самоволки. Ну, вот куда же без них в Советской Армии?
Законы в войсках строгие, и действуют так же неотвратимо, как и законы самой природы-матери. Хотя постулаты и не прописаны в уставах и кодексах, всё же по ним живут все сплочённые армейские коллективы, и только они определяют поведение всех солдат без исключения.
В любом воинском обществе всегда будет некая форма самоуправления… И это нормально! Так как офицерам невозможно постоянно дневать и ночевать в своих подразделениях. И в царской армии, и в Советской армии, и в нынешней, да и в войсках НАТО неуставные отношения были, есть и будут.
И тут возникает другой вопрос: « В каких формах пресловутые дедовщина и землячество проявляются по службе?»
Неуставные отношения начинаются ещё с учебных воинских частей. За заборами учебок, в гражданской жизни, любое образование получается в обстановке свободы мысли студентов и доброжелательности преподавателей.
Студент не ждёт от лектора подзатыльника или удара "под дых" за неправильный ответ; или, если задремал на лекции, не будет отжиматься в учебной аудитории на виду у всех остальных студентов.
Ну, может быть, были исключения из этих общих правил в наших ПТУ с общежитием для иногородних ребят, где пацаны старших курсов гоняли первокурсников, устанавливая своеобразную систему "дедовщины" начального профессионального образования.
А в войсках подзатыльники и отжимание являлись неотъемлемой частью учебного процесса. Дисциплинарная практика была самая простая, как фуражка прапорщика – воспитание через коллектив.
Цель простая: коллектив "устанет" терпеть унижения и наказания сержантов из-за одного нерадивого курсанта и сам проведёт с ним воспитательную работу, приведёт, так сказать, к всеобщему знаменателю.
Живой пример: сержант перед взводом отчитывает медлительного курсанта, не успевшего подшиться к построению:
- Да за это время, товарищ курсант Т., можно было сбегать в Африку, трахнуть негритянку, вернуться, подшиться и встать в строй!
Взвод начинает радостно галдеть и тут же получает соответствующую процессу воспитания команду:
- Курсант Т., выйти из строя и привести себя в порядок. Взвод, упор лёжа принять! Отжимаемся, пока ваш товарищ не подошьётся.
Надеюсь, Вы сами догадались, что вечером после отбоя курсант Т. будет вежливо приглашён соратниками по взводу в туалет, где ему популярно и доходчиво объяснят важность данного момента в дальнейшей совместной жизни в одном воинском подразделении.
Обычно воспитательная экзекуция производится без спешки, после отбоя, когда весь призыв собирается в комнате отдыха, сушилке, курилке. По лицу стараются не бить, лупят по почкам, печени, под дых, чтобы не оставлять следов. Но, это ещё не дедовщина! Это просто сплочённый армейский коллектив…
Дедовщину в армии иногда называют неуставными взаимоотношениями военнослужащих, но это не совсем правильно. Предположим, неправильное обращение к непосредственному командиру или неподчинение офицеру тоже является нарушением воинского устава. Но никто не называет это дедовщиной.
Дедовщина – это возвышение одних солдат над другими в зависимости от стажа армейской службы. Формы дедовщины бывали самые разнообразные: от простой справедливости и передачи опыта младшим товарищам (что встречалось довольно часто и имело огромное воспитательное значение) и до отвратительных издевательств и откровенного садизма (что бывало тоже, но реже).
Срок срочной службы делился по армейским традициям Советской Армии на четыре части, которые сменяли друг друга каждые полгода из двухгодичной армейской службы.
Такая периодичность объяснялась тем, что пополнение приходило каждые полгода. В эти былинные годы кем-то и когда-то были придуманы различные названия солдатам, отслужившим определенный срок, такие как, например, «дух», «молодой», «черпак» и «дед».
После приказа министра обороны СССР об очередном призыве в войска и демобилизации отслуживших своё «деды» враз переходили в разряд «дембелей».
Чем больше срок службы, тем старее, а значит, опытнее и мудрее был солдат Советской Армии. Разница в возрасте между "молодым" и "дедушкой" составляла, как правило, полгода, год, от силы - два года.
На гражданке на это никто не обращает внимания, но в армии всё по-другому. Приходил молодняк в армию, проходил через карантин – это курс молодого бойца, где вчерашним маменькиным сынкам объясняли, что уже:
1. они не дома;
2. кровать по утрам надо заправлять;
3. нужно всегда иметь опрятный вид;
4. приказы необходимо выполнять быстро;
5. надо обязательно ходить строем и петь хором;
6. отвечать по форме и т.д.
После карантина молодые бойцы попадали в свои подразделения. Понятно, что двухнедельного курса молодого бойца было явно недостаточно, чтобы стать отличным солдатом Советской Армии.
Было просто необходимо продолжать обучение нового пополнения. И вот тут-то и выходит на авансцену эта пресловутая дедовщина: солдаты, которые прослужили по полгода и кое-чему уже научились, начинали объяснять тонкости службы молодым: «Мы полгода мыли казарму, теперь ваша очередь».
А солдаты, отслужившие по году, старались организовать хозяйственную жизнь подразделения за счет двух младших призывов: «духов» и «молодых». Тут следует сказать, что "черпаки" – это была самая активная категория солдат. Они все знали, все прошли, но перспектива близкой гражданской жизни еще не туманит их юные солдатские головы.
«Черпак» (так практически везде называли солдат отслуживших один год) – это был отличник службы и первый помощник прапорщиков и офицеров. А что же из себя представляли бойцы последнего периода службы? Это солдаты, которым уже служить надоело, они уже готовились к дембелю и у них преобладали одни мысли - быстрей бы домой на гражданку, к маме и подругам!
Вот здесь и было самое главное в дедовщине: для того, чтобы у «дедов» была возможность спокойно и без "заморочек" ожидать своего дембеля, старослужащие вынуждены были поддерживать установившийся армейский порядок: «духи» и «молодые» шуршат по службе и ходят в наряды, «черпаки» управляют ими и тоже ходят в наряды, а «дедушки» спокойно дослуживают и иногда ходят в наряды.
Но, конечно, были случаи, когда старослужащие использовали в воспитательных целях «запрещенные приёмы», из-за которых некоторых «дедушек» судили, а затем отправляли в дисциплинарные батальоны. Живучей дедовщину делает своего рода преемственность: "молодому" на первом году службы хотя и многое приходится терпеть, но при этом он видит, как живется "дедам".
А как им живется, многим нравится. Вот и рассуждает «молодёжь»: «Ладно, первый год потерплю, но зато, когда "дедушкой" стану, оторвусь по полной». Есть ли смысл жаловаться на побои офицеру? Абсолютно никакого. Во-первых, ничего не изменится. Во-вторых, офицер будет тебя же и презирать за это. А в-третьих, об этом сразу же узнают в роте и будут считать тебя козлом, потому что ты «вкозлил» своего сослуживца.
И пять же - круговая порука. Никому: ни старослужащим, ни офицерскому составу - не выгодно, чтобы ЧП дошло до высшего командования. В первую очередь это отразится на продвижении по службе, затем на зарплате и личном спокойствии. Ну кому захочется самому себе рыть яму собственными руками?
Отношения в ротах и "местные традиции", так же как и проявления дедовщины и землячества в гвардейском 67 Мотострелковом полку зависели от командира полка, офицеров и сержантов.
Молодым гвардейцам этой части повезло, так как подполковник Григорьев был авторитетным командиром, а офицерский и сержантский состав полка строг в меру и особо не зверствовал. Избиения не практиковались вообще, хотя были редкие случаи, которые заканчивались гауптвахтой.
Казарменное положение офицерам в части объявлялось с пугающей регулярностью, а ведь командиры рот, как и большая часть офицеров полка, были женатыми людьми. Ладно там, лейтенанты холостяки? Да и они тоже люди. И молодым офицерам иногда хотелось просто отдохнуть.
Когда офицерам всё надоедало, командиры подразделений устраивали себе выходной, за что получали потом взыскания от командира батальона. Отношения офицеров внутри рот, батальонов да и всего полка были самыми теплыми и дружескими, ведь всем вместе приходилось противостоять могущественной системе выжимания пота из них и подчиненного личного состава.
Все сдружились в ходе постоянной боевой готовности, бесчисленных учений и полевых выходов. И после всего этого офицеров еще пытались пугать. Самой ходовой фразой вышестоящего начальства было: "Да я вас, товарищ капитан, в двадцать четыре часа в Союз сошлю!"
На что ротные, находящиеся в полуневменяемом состоянии от постоянного недосыпа, дерзко отвечали: "А что это вы меня, товарищ полковник, Родиной пугаете?"…» ( продолжение - https://dzen.ru/a/ZpveWieik3myh9jv)
