Бомае

В тексте уже довольно трудно ориентироваться, но, кажется, это было начало истории взросления девушки и ее постоянным столкновением с мужским. Даже что подразумевали под словом "бомае" уже не помним.

(дата написания 09.11.2021)

1

Вика сидит за кухонным столом. Уставшая, стопы вовнутрь развернуты, рассказывает.

ВИКА. Я в садик не ходила не из-за того, что я не хотела в садик ходить. Меня никто не спрашивал. Я просто сидела дом, гуляла с мамой на улице. Обычно сама, со стороны смотрела на детей. Иногда с ними играла. Мама разрешала мне даже с ними знакомиться. Но это чаще всего были одноразовые друзьями. Мы все время ходили на разные площадки. А потом сидели дома и учили буквы, потом считали. Потом читали в слух, потом решали задачки. Мама с папой считали, что лучшее, что они для меня могут сделать в садике это не водить в садик. А потом была школа.

Стоит 7-летний Петя в школьной форме, но со спущенными штанами.

ВИКА. Не знаю, зачем он это сделал. Это третий день был. Мне все нравилось, хотя было страшно и не привычно. Было столько детей. Я даже с познакомилась с какой-то девочкой. Сейчас уже не вспомню ее имя. Что-то типа Свитолины… Прозвенел звонок. Я в классе осталась, потому что не понимала, что делать вв коридоре с остальными детьми. Петя ко мне молча подошел. И снял штаны. И то, что было под ними тоже. Я смотреал на это все и думала: а почему у меня такого нет?

2

Папа и Мама сидят на диване. 6-летняя Вика стоит перед ними.

ПАПА. Вика, мы давали шанс этим людям. Но они не оправдали наших надежд. Все эти вещи. Все эти правила, как для всех - это не наша история. Девочка не должна такого видеть. Вся эта грязь, Вика. Это очень плохо и не достойно тебя. Понимаешь? Мы решили, что в школу ты больше ходить не будешь.

МАМА. Стас, но может дадим школе еще один шанс? Все ошибаются.

ПАПА. Нет. Мы тобой о чем говорили? Если пойдет что- не так. Хотя бы что-то…

МАМА. Это маленький ребенок, он мог ничего не понимать.

ПАПА. А мог и понимать, верно? Все понимать.

Вика плачет. И чем дальше, тем сильнее.

МАМА. Стас, ты очень жесток. Вика, давай я тебя обниму.

Мама делает движение в сторону Вики, но та тут же делает шаг назад.

ПАПА. Я не жесток… Вика. Это эмоциональное состояние в первую очередь показывает, что ты не на меня злишься за мое решение, а на этого мальчика и его решение, верно?

Вика вначале кивает головой. Потом мотает. Потом бежит в свою комнату, где прячется за занавеску и там плачет.

3

Вика сидит на кухне, рассказывает.

ВИКА. Я три дня проплакала. Засыпала. Просыпалась. Ела. Потом опять плакала. Чтобы мне не говорили папа и мама — реагировала я всегда одинаково — плакала. Иногда у меня все пересыхало и глаза жгло. Тогда я успокаивалась, засыпала днем по несколько раз, а когда просыпалась, мне опять было так плохо, что я опять плакала. Школа — было единственным местом, в котором я могла быть не дома. В котором со мной были люди того же возраста. Что и я. Эти маленькие люди - дети. Я конечно не могла настолько хорошо сформировать в то время свои мыли. Но я понимала, чего собираются меня лишить родители, и как мне потом будет тяжело.

Папа, наконец сдался. И мы вернулись в школу, но вначале перевелись в другой класс. Папа не хотел, чтобы я опять не понимала, почему у меня такого, как Пети нет.

7-летний Максим лежит на полу, свернувшись калачиком.

ВИКА. Максим меня два месяца не трогал. Точнее, я не уверена, что он все эти месяцы хотел меня трогать. Я просто ходила в школу два месяца и все было хорошо. Мне нравилось там. Я привыкла к шуму. К тому, что все кричат постоянно, когда не учатся на уроке. Отвлекаются. Привыкла в столовой есть еду, которую готовила не мама. А потом, Максим, который сидел за мной, начал дергать мою косу. Редко у каких девочек у нас в классе волосы были заплетены не в косу. Мне было больно, я ему говорила: не надо, мне больно. Я даже плакала. Но Максим все равно дергал за косу даже после того, как его наша учительница попросила не дергать мою косу. На перемене, ко мне подошла Саша — у нее еще такой длинный нос, что я все время думала, что она гречанка или армянка. Папа про всех носатых так говорил. Но всегда стеснялась спросить… она. Саша, сказала, ударь его, Максима, или тыкни ручкой или карандашом. Бить мне его не хотелось — я была уверена, что у девочек руки мягче, чем у мальчиков. Ручкой тыкать тоже не хотелось. Она могла запачкать ему рубашку. Белую. Поэтому, когда Максим в очередной раз дернул меня за косу, тихонько подобравшись к моей парте — учительница его уже давно пересадила -я просто развернулась и ударила его карандашом куда-то в область грудь. Он закричал, вернее завизжал. Свалился на пол и свернулся калачиком. Меня оставили после уроков и ждали. Когда придут папа и мама.