Год пролетел мимолётно.
Костя жил в посёлке, переделал и завёл отопление во времянку, кучи песка выросли во дворе – подготовка к бетонированию. По выходным договаривался с местным владельцем грузовика и потихоньку вывозил строительный мусор. Но всё встало, одномоментно!
Сестра, которая кричала: ей ничего не надо и домишко этот убогий на дно её тянет, вдруг потребовала у брата деньги за свою половину.
- Ты хитрец братик, - смеялась он по телефону, - тебе всё, а мне шишку от ёлки. Сейчас ремонт сделаешь, и он в цене вырастет. Нет, нет, братик! Ладно тебе всё достанется, а то Катьке твоей и чужому ребёнку, хоть бы своего ей заделал, а то какому-то левому, чёрному. Нет, нет! Я не готова. Когда мне понадобились деньги, и я была на мели, какой на мели? Страшно вспомнить, в каком положении ты меня бросил.
- Не я тебя бросал, а твои хахали.
- Короче, Костя, жди. Витька выделит мне денег, и мы вместе всё сделаем. Потом продадим и пополам.
- Я не собираюсь его продавать.
- Ну и дурак! Продал бы, купил бы в городе хоть что-то, а то прицепился к своей Катрин.
Костю разговор с сестрой вывел из себя, он бросил трубку.
С Катей его разговоры заканчивались примерно так же. Они по-прежнему общались, но жили не вместе. После отпуска с ребёнком без своего мужчины у Кати появилось ещё больше претензий. Она высказала Косте по поводу его дома: для других старается и останется без ничего. Опять напомнила про детей, сравнила его привязанность к ним с психическим расстройством и тоже, как Жанна намекала на совместного ребёнка, т.к. обещанного заявления в ЗАГС они так и не отнесли.
В голову Константину постоянно закрадывались мысли, что все женщины одинаковые, поэтому не было смысла искать другую. К Толику он относился как к сыну, любил его, забирал с собой в посёлок по выходным, Катя принципиально отказывалась ехать с ночёвкой, считала, что весь бардак в их отношениях начался именно с визита-знакомства к нему домой, с его сестрой.
Они не были женаты, даже не жили вместе, но ссоры случались между ними такие же, как и в обычных семьях. Катя не хотела его отпускать и себя тоже, ведь любила она его когда-то, и всё между ними было хорошо.
Спасала Костю от всех проблем и скачков настроений женщин, окружавших его – работа. Вот где он выкладывался и получал достойную отдачу.
Он закрыл дом как есть с новым неподключённым отоплением и перебрался в свою времянку.
Занялся водительским удостоверением – получил. И вместо того чтобы вкладываться в дом, подыскивал машину. Дядя Сева умеренно помогал ему, подсказывал, но меценатом быть не собирался – никаких кредитов!
- Заработай на все четыре колеса, на какие сможешь, а кредит тебе никто не даст, я подтверждать не буду, что ты у меня работаешь. Потом ко мне налоговая нагрянет, трудовая. Нет, нет!
Опять эти проклятые «нет, нет». Слова эти его бесили, выводили из себя и заставляло шевелиться. За несколько месяцев он собрал деньги на машину средней руки, не на колымагу, не на Запорожец, а вполне на приличное авто. Уже сговорились по цене с владельцем, и дядя Сева оценил выбор, готов был поехать с Костиком забрать транспорт.
Но опять семейные обстоятельства, хоть и семьи у него не было никакой, опять всё перепутали в его жизни.
До этого сестра приезжала с детьми дважды, туда и обратно, за документами в администрацию посёлка. Второй раз была проездом в городе и заскочила к брату, заранее позвонила, поэтому он был дома. Она опять за рулём, ездила на седане годов 80-х, иностранного производства. Дети очень изменились за эти месяцы, настолько послушными стали, даже не верилось, что это те самые Дима и Настя. Настя не тараторила без умолку, сидела на диване уставившись в телевизор. Её брат, чтобы взять свою же игрушку, спрашивал у дяди или у мамы разрешение, и не играл ею, а только теребил в руках. Никаких объятий, криков, споров, драк – их подменили.
- А что с детьми? – интересовался Костя у сестры, поглядывая, как она переворачивала ящики с устаревшими документами.
- Ничё! – удивлялась ему Жанна. – Что не так? Растут, маму слушаются. Ещё бы не слушались… хе-хе! Им Витька такого задаст, неделю жопы синие будут.
- И ты позволяешь постороннему человеку лупить своих детей?!
- Ой, ну не надо! – кривилась в сторону брата Жанна. – После тебя они вообще неуправляемые были. Никто их не убивает. Одного раза хватило. Ну, Настьке два, а то прям звезда. Матери решила указывать, как неправильно я живу.
- Как это?
- Сказала, в школе пожалуется, если я на неё ещё хоть раз руку подниму. Представляешь, хе-хе! Витька её научил, как мать уважать и всех старших.
У Кости мурашки бежали по спине от слов сестры, но она сразу его предупредила.
- Не вздумай и ты меня поучить, хе-хе! Я мать. Потом спасибо скажут. Один уже приезжал, пытался мне что-то доказать.
- Доказал?
Жанна отвернулась, закрыла ящик и перешла в другую комнату.
- Да где же они? – чесала она подбородок двумя пальцами.
- Кто?
- Документы на дом.
- А тебе зачем?
- Я прописана здесь, мне нужна домовая, для подтверждения.
- Зачем?
- Оформляюсь как малоимущая.
- У вас всё так плохо?
- Почему? Хорошо, - уставилась на него Жанна, - Витька работает сутки — трое в городе, охранником. Я каждый день, на почте. Он меня научил, как сделать правильно, чтобы всё до копеечки получать и в школе кормили бесплатно детвору и учебники все бесплатно выдавали. Да где же она?
Костя достал и передал ей домовую книгу. Больше она не задерживалась, забрала детей и уехала –таким был её последний визит. Брат не успел толком о детях расспросить, о школе. За них либо мать отвечала, либо они сами кивали и твердили: всё хорошо. Жутко было видеть их такими, напуганными, что ли. Не разобрал он тревогу в детских глазках, не сильно и пытался. Дети с матерью, а значит, с ними ничего не случится.
Мой телеграм и ОК
Это случилось в воскресенье, утром, ранним утром. Костя, услышав спросонья звук автомобиля за двором, подскочил и пытался разобрать сколько же сейчас времени? Семь утра. Неужели дядя Сева приехал так рано? Договорились же на 11 часов. Во времянке свежо, октябрь на дворе, на ночь обогреватель Костя не включал. После покупки машины он планировал откладывать на жильё, желательно в городе.
Он выглянул в окно: чёрная машина, знакомая вроде, не мог сообразить чья. Может, кто-то из местных подъехал, чтобы он посмотрел машину, случались у него и в посёлке мелкие халтурки, но редко.
Он стал одеваться, но калитка уже открылась. Сестра. У неё ключи есть. Он вновь посмотрел в окно. Жанна держала калитку, а дети, переступая через перекладину, медленно, даже мешковато, прошли во двор. Она закрыла калитку, они стояли и ждали, куда им идти дальше.
- Эй, ребята, - крикнул им дядя, высунув голову из своей берлоги, потирая плечо, чтобы согреться. – Чего встали? Проходите, - улыбаясь, махнул он. Настя посмотрела на него заплаканными глазами.
Они вошли все втроём.
- Что встали, - подталкивала их Жанна, - места что ли нету? Ну и жизнь у тебя, - присела она на новый диван, ещё в плёнке. – Дома нет? Такая холодина у тебя. Не раздевайтесь, - позвала она детей рукой, - соплей мне не хватало.
Жанна опять изменилась, опять большая, или это куртка светлая её так полнит. Второй подбородок вновь вырисовывался и дышала она тяжело.
- Что не ждал нас так рано? Ну и конурища! Нельзя в доме по-человечески жить.
- Там не теплее?
- Почему?
- Я отопление переделал, а подключить не могу, дом переоформить надо, проект новый сделать, а ты не дала.
- Н-да, - почесала она мочку уха. – Вот рожу, - она положила руку на свой расплывшийся живот.
- Ты беременна?
- А ты слепой? Хе-х.
- Я думал, ты просто поправилась или куртка такая.
Дети сидели молча, по правую и левую руку от мамы, и, если она резко вскидывала руку во время разговора, они вжимались в диван. Её это забавляло. Она даже пошутила немного. Жанна всячески тянула время, несла бред об отказе социальных служб, бывшего опять крыла последними словами. Потом посмотрела на детей и сказала:
- Идите во двор.
Они послушно встали и вышли гуськом.
- Костя, а я к тебе не просто так. Мне помощь нужна.
Брат достал сигарету и закурил, прямо в помещение глядя на детвору в окно, они слонялись от угла к углу, заглядывали в окна дома, выглядывали в щель за двор, как будто зомбированы.
- Что с детьми? Они болеют? - облокотился он локтем на подоконник.
- Нет, - вздохнула Жанна. – Я как раз об этом и хотела попросить.
- О чём?
- Тут такое дело…
- Ну, говори же!
- С Мишкой мы воевали, воевали, я ему спуску не дала! Полтора года нервы трепала, - она совсем голову опустила. – Побегал здорово, даже схуднул немного, и краля его тоже – костлявая ещё больше, смотреть страшно.
- Ты о нём приехала рассказать? К сути.
Жанна зажала губы.
- Правда, что ли? Он не отец Насти?
Жанна стала пальцами хрустеть, потом вскинула голову, втянула щёки, убрала волосы с висков.
Костя усмехнулся, прочитав всё по глазам.
- Дима тоже?
Она еле-еле кивнула, а потом залилась бранью в адрес бывшего мужа. Косте даже не противно, опять он подумал о маме, как хорошо, что она этого не видит, не знает, не слышит.
- Давно выяснилось?
- В том месяце, у меня уже срок вон какой, - взяла она себя за живот, словно приподнять хотела.
- У меня просто нет слов!
- Костя, ты понимаешь… - сестра говорила и говорила, без остановки. Брат смотрел в окно, ни слова не улавливая из её радиоприёмника. – Костя, ты меня слышишь?
- Нет, - ответил он и поднялся, чтобы поставить чайник. – Зови детей, завтракать будем.
- Да погоди ты… - опять она бесприданница, несчастная мать-одиночка двух деточек - сироток. – Выслушай.
Брат неодобрительно посмотрел на неё.
- Короче, как всё выяснилось Витька будто взбесился! То на руках меня носил, к детям как отец относился…
- Лупить их – это по-отцовски?
- Постой ты. Да он строгий, его тоже воспитывали ремнём, но у него своя квартира – трёшка, между прочим! Со всеми удобствами, с ремонтом, - она обвела взглядом времянку брата: тут не доделано, там не прибито, в углу рейки и инструмент. – А я уже тяжёлая! У меня вот, - она опять взялась за живот. Короче, орать начал, мол, я твоих ……… кормить не буду! Им тут делать нечего, я не олень и такое, прочее.
- Не понял, раньше нормально всё было, а теперь?
- Да, он и кредиты мне помог выплатить, - с гордостью заявила она, - теперь я ему должна. Но этого я куда уже дену?! – хлопнула она по куртке, поверх живота.
Чайник засвистел. Костя сделал всем чай, детям тоже. Конфорку оставил зажжённой, чтобы прогреть хоть немного помещение.
- Зови их.
- Да постой! – поднялась она и заходила вокруг небольшого стола. – Поставил он меня перед выбором: хочешь жить со мной – детей что б не было!
- Куда уже? – брат посмотрел на её живот.
- Ты опять ничего не понял! Этих чтобы не было, - показала она в окно, - и понеслась. Орёт на них целыми днями, вчера отлупил Настю, - Костя быстро посмотрел на неё, - не сильно, не переживай. За дело. В общем, из комнаты запрещает выходить, выб…ми называет, и на меня орёт: тоже тест сделает.
- Хоть в этот раз без вранья?
- Да его это, его! Говорит, сдавай старших в приют или в интернат, куда хочешь! А я не могу.
- Поверить не могу, раньше, как отец, а теперь монстр?
- Раньше я алименты получала… - опустила она глаза в пол, - а теперь… Мишка вообще сказал, взыщет всё что выплатил.
Костя схватился за голову, страшно стало, как неравнозначно всё на свете, и да, он подумал о том, что таким, как его сестра нельзя рожать детей. Но Господь распорядился иначе.
- У меня выхода нет, или в интернат их, или… - она подняла глаза на брата. – Как мы жить с этим будем? Ты и я? У меня сердце кровью обливается. Да, я виноватая, очень виновата перед ними, но что мне делать? Опять одной? Теперь с тремя?
- Нет у тебя сердца Жанна, и мозгов тоже. А у меня слов. Зови детей, холодно на улице.
Сестра, оглядываясь на брата, ожидая, что он скажет подошла к двери, открыла и крикнула детям. Только когда сняли они куртки и шапки, он увидел синяки на руках Димы - упал, объяснила мама. Настя нормально не сидела, крутилась на стуле за столом.
- Лучше бы он тебя так отмудохал, - сказал Костя сестре, глядя на племянницу. – И где ты таких находишь. Знал бы наверняка, что его посадят, заявление бы написал на вас обоих.
Есть у дяди нечего, к чаю только сахар и тот последний.
- Что ты! – всполошилась Жанна, - а этого я куда? – опять схватилась она за живот, - туда же? Здесь оформлять буду старших, по месту прописки. Сможешь навещать их, тебе ближе. У меня как получится. Потом подрастёт, - тряхнула она животом. Надоели эти бесконечные движения, она словно на рынке торговала будущим ребёнком, - буду навещать каждые выходные, на каникулы само собой забирать. Но… Витька. Что ж придётся всем потерпеть.
Костя сжал кулаки, упёршись локтями в стол, потом сложил ладони, словно помолиться решил, закрыл глаза и уткнулся в них носом.
- Господи всемогущий, сколько же эти дети натерпелись. У бродячей суки в овраге и то щенятам меньше достаётся, - подумал он.
- Ты с вещами?
- Да? – обрадовалась сестра. – Я всё взяла и сберкнижку их...
Настя смотрела на мать со жгучей ненавистью, чай в чашке бурлил перед нею, впрочем, на дядю она поглядывала так же.
Книга "Валька, хватит плодить нищету!" уже в продаже
продолжение __________
копирование материалов без разрешения автора запрещены🙅♀️