— Слышала? Наш новый прокурор Лизу Котову приказал перевести в помощницы к начальнику отдела, а вместо нее поставил замухрышку, — приглушенный голос Иры из отдела планирования и мониторинга цифровой трансформации не спутать, слух у меня отменный, как у кошки.
Смешок ее коллеги Оли Куликовой тоже хорошо узнаваем.
Стою, прижимаясь щекой к прохладной стене с другой стороны пыльного архива, а глаза обжигают непрошенные слезы. Замухрышка. Какое обидное прозвище! Хотя, куда мне тягаться с Котовой? Лиза в прошлом году на конкурсе красоты заняла второе место – она у нас теперь ходит в звании «Леди прокуратуры».
— Начальник отдела сказал, что прокурору виднее, — задумчиво выдает Куликова.
— Но Котова проработала три года у прежнего шефа! Зачем Льву Борисовичу это огородное пугало рядом? — не унимается Ира. — Ее дальше цокольного этажа пускать нельзя. Она же его репутацию на корню загубит! Посмотрят, кто сидит в приемной, и тааакие слухи поползут! А прокурор – фигура публичная. Ему слухи ни к чему.
Зрение у меня плохое, но слух хороший. Звук удаляющихся шагов – и из груди рвется вздох облегчения.
Выбираюсь из-за стеллажа с пыльными папками и первым делом нащупываю упавшие на пол очки. Неприятно слушать про себя гадости, да только ничего с этим не поделаешь. Я и сама не понимаю, для чего новый прокурор выдернул меня из отдела докумнетационного обеспечения на цокольном этаже и посадил в приемную. Воспринимаю это, как насмешку. Да и для меня он вовсе не прокурор! Мы с ним юрфак вместе заканчивали пять лет назад. Лёва Ключников, краса курса и староста нашей группы был тогда для меня всем.
Говорят, первая любовь запоминается надолго. Для меня – на всю жизнь. Его поцелуи, ласки – все пролетело, как один миг. Лёву отец отправил в Москву в магистратуру, а я… Страшные воспоминания захлестывают огромной темной волной, и я уговариваю себя дышать по методике, которой меня научил психотерапевт в центре реабилитации. Через пару минут сосредоточенного дыхания отпускает. Образы, которые преследуют меня по ночам, потихоньку отползают обратно в глубины подсознания. Стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале, торопливо поправляю форму, и глаза снова обжигают слезы. Аккуратно перебираю папки, забираю нужную информацию и прячу нужную папку в сумку. «Что было, то прошло», — уговариваю себя. Незачем ворошить.
Вешаю на плечо объемную сумку, поднимаюсь по лестнице наверх. Иры и Оли уже след простыл. Я тоже спешу на свое новое рабочее место. Самооценка, которая и так не высока, после подслушанного разговора коллег падает ниже плинтуса. Замухрышка… Придумали же прозвище!
Июльская жара грозится меня добить. Начало девятого, а уже душно, как в печке. Еще и сплит система вышла из строя на всем этаже. Что будет в обед, остается только догадываться. Хорошо, что сегодня последний рабочий день. Завтра я выхожу в отпуск, и мои страдания из-за внезапного назначения на новую должность ненадолго отойдут на задний план. Потому что оказаться с Ключниковым в одном кабинете спустя пять лет попыток его забыть – это как босиком по стеклам.
Вот и приемная нового прокурора. Толкаю плечом тяжелую дверь – и я на рабочем месте.
В приемной натыкаюсь на Лизу Котову. Красива и безупречна – другими словами ее не описать. Сегодня она не в форме, а в стильном брючном костюме цвета кофе с молоком, который очень выгодно подчеркивает цвет ее глаз.
— Доброе утро, — снова чувствую себя не в своей тарелке от того, что меня со вчерашнего дня поставили на ее место.
— Слушай, пугало огородное, я просто так тебе свое место не отдам, поняла?
— А что ты сделаешь? Это приказ, — усмехаюсь с бравадой, но бравада напускная.
Одно мгновение, и острые коготки Котовой оказыаются у моей щеки. Да только я может, и пугало, но спортподготовка у меня по прежнему на высоте.
Перехватываю руку в миллиметре от своего лица. Чудом избежав царапин, с силой толкаю ее к стене, но Лиза тоже не промах – дергает меня за волосы.
— Мы с тобой еще не закончили, очкарик, — шипит мне на ухо.
Как назло, новый прокурор входит в приемную.
Мы с Котовой шарахаемся друг от друга.
— Доброе утро, Лев Борисович! — вытягиваемся перед ним по стойке смирно. Контраст очевиден – красотка Лиза в стильном костюме не идет ни в какое сравнение с моей персоной.
— Доброе? — он приподнимает бровь, а в голубых глазах плещется помешанное на удивлении недовольство.
Лиза красиво поправляет свои длинные черные волосы, подхватывает коробку со вещами и гордо стучит каблучками туфель в сторону выхода.
Хлопает дверь, и я остаюсь один на один с новым начальником. И снова ощущение, что я стою босиком на стеклах, а они медленно режут мои ступни.
— Ася, все в порядке? — в голубых глазах прокурора тревога.
— Да, Лев Борисович, — хмурюсь, поправляю очки, а затем форму. Почему-то мне хочется плакать от бессилия. — Сделать вам кофе? — бурчу дежурное.
— Буду премного благодарен, — он не сводит с меня глаз. Изучает так пристально, что я ежусь от его прямого взгляда.
«Не смотри на меня! Я уже не такая, как раньше! Прежнюю Асю не вернуть. Она погибла там, под завалами, в страшном подвале, где ее чудом обнаружили спасатели через трое суток после обрушения», — сжимается сердце. — «Да и предателей я не прощаю. Сделаем вид, что незнакомы. Так будет лучше для всех».
— Ася, зайдите ко мне в кабинет в конце рабочего дня, — не спуская с меня глаз, чеканит прокурор. — У меня есть к вам приватный разговор.
Отвожу взгляд. Что ему нужно? Какой приватный разговор?
День тянется очень медленно. Жара грозится меня добить. Пальцы летают по клавишам, набирая очередной документ, а мозг плавится от горячего, как в печке, воздуха. Как назло, сплит-система в приемной и холле вышла из строя, а починить ее обеща.т только завтра.
Все сотрудники со второго этажа возмущались, и даже у меня, самой невзрачной и терпеливой серой мышки, закончилось терпение.
Отодвигаю клавиатуру в сторону и поправляю очки, которые от духоты сползли на переносицу. Как хорошо, что завтра я выхожу в отпуск! Целый месяц я буду валяться на диване под и читать любимые женские детективы.
В телефоне громко звякает сообщение. Я нехотя смотрю на экран и что-то сосет под ложечкой от нехорошего предчувствия – сообщение пришло от моей бедовой подружки Катерины, с которой мы не созванивались уже целую вечность.
Катя работает в турагентстве и в отличие от меня она живет яркой насыщенной жизнью. Своей миссией Катерина выбрала цель спасти меня от угрюмого затворничества. Целеустремленности Кати я сопротивляюсь весьма отчаянно, и у меня есть на то веские причины, о которых я стараюсь не вспоминать.
«Есть две горящих путевки в Сочи на десять дней. Отель в центре города дает хорошую скидку. До пляжа пешком всего десять минут. Поехали?»
Я напряженно сглатываю. Стопка новеньких детективов, которые я планировала прочесть за отпуск, нервно вздрагивает. Но ответить отказом на сообщение Катюхи я не успеваю - дверь кабинета распахивается, и на пороге показывается наш новый прокурор.
Я с досадой отвожу взгяд – слишком яркий контраст составляет Лев Борисович Ключников с моей невзрачной персоной. Статный, целеустремленный блондин с голубыми глазами, он уверенно идет по жизни вперед, сражая наповал своей харизмой и холодным ароматом мужской туалетной воды, название которой я успела узнать в парфюмерном магазине. А как ему идет темно-синяя форма!
Не то, чтобы я таила надежды на его счет – у нас с неуставными отношениями весьма строго, да и невзрачная Ася совершенно точно не может оказаться рядом с таким красивым и успешным мужчиной, но аромат его туалетной воды настолько приятен, что вчера после работы я не удержалась и свернула в отдел парфюмерии. Перенюхав все мужские духи, я наконец нашла тот самый аромат и купила маленький флакон, зажмурившись на ценник. Глупо, знаю. Но теперь этот флакон стоит у меня на туалетном столике, и перед сном я могу украдкой его открыть, чтобы окунуться в мужское обаяние, которое исходит от нового прокурора.
Не знаю, кто решил, что в нашем спокойном округе всем должен заправлять такой деятельный мужчина, как Ключников, но этот кто-то явно подбросил нам проблем. В отличие от прошлого прокурора, ведущего весьма умеренную деятельность, новый прокурор карьерист до мозга костей. И возможно, я бы никогда не оказалась на месте его помощницы, но как только он вступил в должность, сразу потребовал найти сотрудника, который умеет быстро печатать и схватывать инфорамацию на лету, а не улыбаться и красиво подавать кофе. Так в его приемной вместо яркой Лизы Котовой появилась я – Ася из отдела документационного обеспечения на цокольном этаже рядом с архивом. Котову с радостью забрал к себе начальник отдела, но со вчерашнего дня она меня ненавидит. А мне внезапно стать мишенью для насмешек всех трех этажей очень тяжело. Ведь и так понятно, что роль помощницы для прокурора я не потяну…
Отпустив журналиста, которому целых полтора часа давал развернутые ответы на вопросы, Ключников остановился перед моим столом.
— Ася, зайдите ко мне в кабинет.
Я насторожилась. И что ему понадобилось в конце рабочего дня, да еще и приватно?
— Да, Лев Борисович. Уже бегу.
Перед ним я теряюсь. Не думать о нас я не могу. Каждый миг сердце гулко стучит о ребра, напоминая о том, как сильно я его любила. О наших поцелуях в городском парке на лавочке после лекций, о студенческих посиделках, о танцах до самого рассвета…
После случившегося со мной кошмара я и так немногословна, но стоит со мной заговорить Льву Борисовичу, язык и вовсе отказывается выдавать нужные фразы, заменяя их на невнятное мычание.
Поднявшись из-за стола Лизы Котовой (почему-то я не могу до конца поверить в то, что стол отныне мой, а не ее), я послушно следую за прокурором в его кабинет.
— Присаживайтесь, Ася, не стесняйтесь, — Ключников дружелюбно смотрит на меня и указывает на место для посетителей.
Я приземляюсь на стул, мечтая не упасть в обморок, и с ожиданием смотрю на него. Что он скажет? Что моя миссия провалена и я возвращаюсь в отдел документационного обеспечения на свое привычное место? Честно говоря, это было бы здорово. Рядом с ним я ощущаю жуткий дискомфорт. Между нами слишком большой контраст, а ведь помощник должен дополнять своего руководителя.
— Я смотрел твое личное дело, — громыхнуло, как гром среди ясного неба.
Я нервно сглатываю и вжимаюсь в кресло.
— Ася! Я не понимаю…
Все, маски сброшены. Нет никакого прокурора. Есть Лёва, есть Ася. И огромная пропасть между нами. Пропасть, через которую не перебросить мосты.
— Что… не понимаете? — Не хочу с ним на «ты»! Он ведь меня бросил тогда. Уехал, даже не попрощавшись. Нет, не навести мосты пять лет спустя.
Ключников нервничает, вскакивает со своего места и прохаживается по кабинету, безумно сексуально проводит рукой по светлым волосам.
— Ты же была лучшей на курсе! У тебя хорошая физподготовка, отличная правовая база! Ты можешь занять достойное место в следственном отделе! Ты ведь всегда мечтала стать следователем по особо важным делам, так почему вместо этого прячешься за пыльными папками в отделе документационного обеспечения?
— Я так решила, — сбивчиво шепчу, ощущая, как по спине от дикого напряжения скатываются капли пота. — Скажите, Лев Борисович, вы разочарованы? Я плохо справляюсь с обязанностями, и вы позволите мне вернуться в мой неприметный отдел?
Горько усмехнувшись, он отодвигает папку с личным делом в сторону.
— На цокольный этаж в полуподвальное помещение, где тебя никто никогда не увидит? Ты этого хочешь?
Я робко киваю.
— Так было бы лучше всего. Я уже три года, как архивист. А к вам бы вернулась Лиза Котова. Это ее место. Прежнего прокурора все устраивало.
— Меня устраиваешь ты! Поверь, меня даже устраивает маска, за которой ты прячешься… полагаю, после того случая, который упоминается в личном деле и повлиял на твою жизнь не лучшим образом. Ты частично лишилась зрения, но это же не повод хоронить себя в архиве.
Я вспыхиваю. Горло горит, пульс подскочил, ладони вспотели.
— Хватит! Достаточно красивых фраз! Если я работаю в отделе документации, значит, у меня есть на то причины.
Он останавливается передо мной. В его глазах плещется недоумение.
— Какие причины, Ась?! Я возвращаюсь домой через пять лет, и что я вижу? Девушка, которая всегда шла к цели напролом, внезапно превращается в затворницу! Где твой задор, где тот блеск в глазах?!
Я пожимаю плечами.
— Их больше нет. Осталось то, что осталось. Так что будет лучше, если вы позволите мне вернуться в свой любимый отдел. Там я в безопасности.
Ключников пристально рассматривает меня, как будто пытается найти ответы на нужные ему вопросы.
— Ты чего-то опасаешься?
— С некоторых пор много чего. Но это личное. Я не собираюсь ни с кем им делиться.
Наши взгляды встречаются. В моем твердое «нет», и Ключников сбавляет обороты.
— Ладно, извини, я не должен был… Ась, я бы не вызывал тебя к себе в кабинет, но у меня возникла весьма деликатная проблема, и только ты можешь мне помочь ее решить, —произносит он с расстановкой.
— Что, есть проблема серьезнее сломанной сплит-системы?
— Еще какая! Завтра вечером заместитель главы администрации проводит одно важное мероприятие, и там надо присутствовать.
— Хвостов? — морщусь, как от головной боли. Если в городе и есть самый неприятный человек, так это заместитель главы администрации Анатолий Хвостов. Это он приказал закрыть мое дело за недостатком улик.
— Он, да. Мне нужна спутница, которая все будет схватывать на лету.
— Нет, нет, нет! Это исключено! — Я отчаянно машу руками.
— Ася, я вернулся в город совсем недавно. Работа отнимает все мое свободное время. Поверь, если бы у меня была женщина, которой можно было доверять, я бы смело взял ее с собой. Увы, таких женщин нет, поэтому я вынужден просить тебя пойти со мной. Поверь, ты будешь в полной безопасности! Надо будет всего лишь красиво уложить волосы, сделать макияж и надеть вечернее платье.
Я поднимаюсь со своего места. Пячусь к двери. Как же красиво он говорит. Недаром прокурор.
— Нет, нет, и еще раз нет! — молвлю дрожащим голосом. — И не «ты, Ася», а «вы»! Не надо мне «тыкать». То, что мы когда-то были знакомы, не имеет никакого значения в настоящем.
В его глазах мелькает затаенная боль. Или мне кажется?
— Хорошо, приношу свои извинения. Больше никакого «ты»! — с досадой чеканит он.
— Да и с чего вы взяли, Лев Борисович, что мне можно доверять?
— Полагаюсь на интуицию. Она меня еще ни разу не подвела.
— Возьмите Котову!
— Она не подходит. Достаточно хорошо я знаю только одного человека, и это вы, Ася.
«Вы» он произносит подчеркнуто, с издевкой, как будто не верит, что мы больше не одна команда, как было раньше, и надо соблюдать субординацию.
Я качаю головой.
— У меня нет вечернего платья.
— Будет. Просто дайте свое согласие. Мероприятие начинается завтра в шесть.
В его взгляде мелькает мольба, и я осторожно выдыхаю.
— Вы обещаете, что я буду в безопасности?
— Я не отойду от вас ни на шаг.
— Тогда я согласна. Ищите платье.
Ключников смягчается.
— Отлично. Платье доставят завтра. Я заеду за вами в пять вечера. Надеюсь, моя просьба не нарушит ваши планы.
Несколько мгновений мы молчим. Смотрим друг на друга неотрывно, как будто пытаемся нащупать что-то давно ускользнувшее, близкое.
—Я живу там же, — произношу тихо.
Ключников удивлен.
— Разве вам не подарили квартиру?
— Мне?
С губ срывается смешок. С чего он взял, что мне кто-то мог что-то подарить?
— Нет, к сожалению, богатых спонсоров у меня никогда не было.
Он недоверчиво усмехается. В глазах колкий лед.
— Надо же, а у меня другая информация.
Хмурюсь. О чем он? Впрочем, не важно.
— Я могу идти? — произношу тихо с надеждой поскорее избавиться от его общества.
— Конечно, идите.
Оказавшись в приемной, наконец, выдыхаю. Какая же это пытка – видеть его после стольких лет молчания! И с чего он взял, что кто-то подарил мне квартиру? Что ни говори, а хорошо, что завтра у меня отпуск!
Будто чувствуя мой настрой, телефон вибрирует сообщением от Катюхи: «Мы в Сочи едем, или как?»
Жмурюсь. Не люблю я море и солнце!
Прокурор распахивает дверь своего кабинета и стремительно покидает приемную. Провожаю его взглядом и чувствую, как сердце раскалывается на две половинки.
«Я подумаю», — пишу ответное сообщение подруге.
«Думай быстрее!» — летит ответка. Нет, все же Катя неисправимая оптимистка.
***
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка ;)
Если вам понравился рассказ, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем жанре и стиле – «Отпуск с прокурором», Юлия Бузакина.