- Камера!.. Мотор!.. Начали!.. – последовала привычная команда режиссера-постановщика.
В начале 90-х годов прошлого столетия мы начали снимать в Вильнюсе Литовской ССР художественный фильм со своеобразным названием, по инициативе режиссера, «СекСказка». Снимали на кинопленке 35 миллиметров (отсюда для несведущих - команда «Камера!»), записывали «черновой» звук на съемочной площадке (команда «Мотор!»), по окончанию «чернового» монтажа проводили «чистовое» озвучание с актерами в студии звукозаписи в старом здании киностудии Вильнюса.
- Стоп, камера! Люся, мотор был! Была команда «Начали!» – послышался в тишине павильона раздраженный голос режиссера-постановщика.
Людмила Марковна Гурченко, исполнительница одной из главных ролей, величественная в своем кружевном, эротическом платье царственно восседала в кресле и не собиралась сниматься в финальном кадре фильма.
- Люся, в чем дело?! – спросила режиссер-постановщик Елена Николаева, собрав, что называется, в кулак всё свое самообладание.
- Я не собираюсь уходить в финале фильма под руку с этой пьяной свиньей! – заявила Гурченко.
Все посмотрели в сторону нашего «эпизодника», плотного мужчину маленького роста, в мятом фраке, в шляпе-цилиндре, в черных очках с круглыми, непроницаемыми стеклами. В этом образе он вполне бы подошел или на роль кота Базилио из сказки про Буратино, содранную «красным графом» у Карло Коллоди, или на роль кота Бегемота для очередной экранизации известного романа Михаила Булгакова. Наш «квадратный» Бегемот шатко подрагивал на кривых, худеньких ножках, обтянутых модными, черными брючками со штрипками, неустойчиво покачивался с каблука на носок в дорогих, лакированных туфлях, будто, баланс его тела нарушал огромный живот, переполненный бурлящей бражкой.
На самом деле, наш Бегемот оказывал неоценимые услуги при съемках фильма. Он был весьма известным антикваром в Вильнюсе, обеспечил нас дорогостоящим реквизитом, серебряными блюдами, старинной фарфоровой посудой и прочим. Кроме того, с его разрешения в павильон вкатили старинный автомобиль Фиат, из его частной коллекции.
Антиквар взял минимальное количество денег за аренду реквизита, но попросил снять его в какой-нибудь эпизодической роли. Роль ему придумали самую эффектную – молчаливого сопровождающего великолепной дамы, которую играла Людмила Марковна. Но наш Бегемот ни дня не проводил трезвым на съемочной площадке. Самый ответственный эпизод, когда кряжистый Бегемот, ростиком ниже Гурченко, должен был уводить актрису под локоток из кадра, был на грани срыва.
- Люся! Мы завалим съемочный день! – переживала режиссер.
- Знаю! Но с этим… - Гурченко смягчила ругательство, -…типом я уходить из кадра не намерена. Лена! Это финальный эпизод! Каким его запомнят зрители?! Гурченко уводит пьяницу в вытрезвитель? Так что ли?
В тишине павильона по пандусам и выгородкам прошлась волна смешливого шума не только нашей съемочной группы, но и тайных наблюдателей из сотрудников литовской киностудии.
- Так, Люся, какие предложения? – злилась режиссер. – Генерального продюсера вызывать из Одессы? Он вполне подойдет по комплекции нашему… м-м, антиквару.
К слову сказать, через некоторое время наш генпродюсер фильма станет последним мужем Людмилы Марковны. Именно на съемках этого фильма он познакомился с Народной артисткой СССР.
В этот момент Гурченко обратила внимание на… очень исполнительного продюсера фильма, по советским понятиям, - директора съемочной группы, автора этой заметки, кто в невзрачном костюмчике, в джинсах, в светлой, холщовой курточке с многочисленными карманАми, подписывал очередные расчетные ведомости с эпизодницами, отъезжающими в эту ночь в Москву.
- Вот! – указала Гурченко на меня. – Одевайте директора во фрак или смокинг! Он меня первым встречал в Вильнюсе. С ним я готова уходить в финал!
Режиссер надулась для возмущения. Женщина она была молодая, решительная и не потерпела бы возражений ни от кого, кроме…
Гурченко невозмутимо вынула из серебряной коробочки крохотную сушку, зажала ее губами, шутливо высунув розовый кончик языка в круглое отверстие.
- Ладно! Перерыв полчаса! – громко скомандовала режиссер. – Директору подобрать фрак в костюмерной и загримировать!
Таким образом, в финальном кадре фильма именно я увожу Людмилу Марковну в… продолжение занимательной истории по мотивам рассказа В.Набокова «Сказка». Продолжения, к сожалению, не случилось. По разным причинам. Хотя, после премьеры фильма в Доме Кино в Москве, инвесторы предлагали очень приличный бюджет, гораздо больше бюджета нашего фильма.
Для того, чтобы оправдать появление нового персонажа, пришлось доснять эпизод, как мы с Бегемотом в салоне старинного Фиата просматриваем как бы будущие кадры фильмЫ. На самом деле, кадры с актрисами-эпизодницами, не попавшие в окончательный монтаж, позже «впечатали» на монтаже фильма. С Бегемотом мы лицезрели пустой экранчик, установленный перед ветровым стеклом Фиата.
На мой взгляд, необычные получились финальные эпизоды фильма. Наш «благодетель» и антиквар не обиделся на «выходку» Народной артистки, а мы не завалили съемочный день в павильоне.
Дня через два я провожал Гурченко на вокзал. Ехали в арендованной «Волге» - ГАЗ-24. Замечательный наш водитель Валера всячески пытался угодить Народной артистке, преподнес ей объемный пакет с фруктами, получил автограф на открытке с ее изображением. Ровно в тот момент, когда мы усаживались в машину у гостиницы «Литува», в автомагнитоле на случайной радиоволне заиграла песня в исполнении самой Людмилы Марковны. Всё случилось будто бы по заказу, для улучшения настроения Народной артистки. У нее побаливала поврежденная уже дважды нога на съемках предыдущих фильмов.
На съемках фильма-сказки «Мама» (1976) знаменитый коверный Олег Попов, неудачно наехав коньком, сломал артистке ногу.
От нас артистка ехала в Минск на досъемки еще одного фильма. Гурченко была весьма востребована до самого ухода из жизни.
Людмила Марковна начала негромко подпевать своему же исполнению по радио, когда поняла, что запись подстроена не специально, чтоб порадовать ее, что это реальный эфир радиостанции, разулыбалась вполне счастливая от таких совпадений.
У тут нас притормозил литовский полицейский. Его полосатый жезл навис как шлагбаум перед ветровым стеклом «волги».
Напомню, Вильнюс пока не покинули советские воинские подразделения, которые частично базировались в том же «Северном городке» недалеко от киностудии. Время было напряженное. У нам литовцы относились дружелюбно. Но не все. Вот и представитель новой власти самостоятельного ныне государства Литва остановил нас без каких-либо причин. ПДД мы явно не нарушали. Водитель вышел переговорить с полицейским. Тот долго и нудно проверял документы и… не собирался нас отпускать, явно рассчитывая на взятку. Я выбрался из «волги», распахнув заднюю пассажирскую дверцу, но не успел вмешаться. Гурченко через открытое окно переднего пассажирского сидения довольно громко и грубо заявила:
- Какого хрена?! Он на взятку, что ли, напрашивается?! Мы опоздаем к поезду!
Обомлел от неожиданности не только я. Наш водитель растерялся. Полицейский побагровел от злости. Он было довольно тучным и внушительным этот «блюститель нового закона», килограмм на сто двадцать. Он угрожающе постучал по раскрытой ладони полосатым жезлом и вынул из-за спины наручники.
«Вот уж не хватало, - подумал я с ужасом, - чтобы Народную артистку СССР, закованную в наручники, отвезли в местную каталажку!»
Он, конечно же, узнал всенародную любимицу Людмилу Марковну Гурченко этот новоявленный взяткобратель. Для маленького начальника настало время триумфа для откровенных издевательств над негражданами Литвы (в будущем обозначенными даже в паспортах, как «негра») и прочими приезжими – «заезжанцами».
Удивительно, как мне в такой в экстремальной ситуации вспомнился весь мой запас не только литовских фраз, но и английский с приемлемым произношением.
Поприветствовав полицейского:
- Лабас вакарас!
Я перешел в наступление. Обошлось без английских ругательств, хотя тоже знал их изрядное количество при совместных проектах с американцами и англичанами по киностудии им.М.Горького, от «бул шит» до… В общем, не будем с подробностями, а то Дзен заблокирует мою заметку.
Короче, я изобразил из себя разгневанного, но культурного кинопродюсера из самОй Великой Британии. Вежливо отругал полицейского, что остановил авто безо всяких на то оснований, заявил, что Британия только-только возобновила сотрудничество с Литвой в области кинематографа, а представитель власти проявляет совершеннейшую, враждебную нелояльность к актрисе, которая после съемок в Вильнюсе проследует через Москву в «Ландон», в самое сердце, намеренно и с пафосом повторил, Великой Британии, где будет удостоена чести встретиться в Букингемском дворце с самой королевой Елизаветой!
Из всего моего авантюрного бреда и полицейский, и водитель, и Гурченко поняли только, что речь идет о Грэйт Бритн и королеве-матери! После «мазэ» напрашивалось, конечно, другое смачное слово по-английски. Но я сдерживал свой гнев, как мог.
Полицейский молча вернул документы водителю. Багровость ярости с лица не снял, развернулся покатой спиной к неприятелю и неторопливо, с чувством последнего достоинства, покинул поле недоразумения.
- Люся, камера! – ни к месту пошутил я. - Едва не попали!..
- Да-да-да, - с облегчением проворчала Гурченко. – Мотор! Поехали!..
И мы продолжили путь к железнодорожному вокзалу.
Гурченко промолчала, быть может, слегка напуганная видом полицейских наручников.
- Я на него жалобу накатаю, - заявил наш водитель. – Номер нагрудного знака записал.
- Не связывайся, - посоветовал я. – Дай нам возможность спокойно доснять кино.
Валера жил в Вильнюсе с самого рождения. По национальности был евреем и прекрасно знал литовский язык.
- Кур вожжои? - пробормотал он, и, вероятно, добавил некие непереводимые ругательства по-литовски.
- Что это значит? – спросила Гурченко.
- Куда едем? - перевел я первую фразу водителя.
- Да-да, - проворчала Гурченко. – Едем непонятно куда, - затем обернулась ко мне и уже с улыбкой, шутливо спросила:
- А вы у нас, значит, представитель ОБСЕ?
- Представитель «Каламбия Пикчерз» и "Уорнер Бразерз", филиалы в Ландоне и Париже, - отшутился я. – Вот такие «Колумбийские картинки», Людмила Марковна.
- Приличный у вас английский, - похвалила Гурченко. – С меня причитается. Спасли, можно сказать, Народную артистку СССР от заключения под стражу. Могла пойти по «расстрельной» статье за нападение на полицейского. Я бы не сдержалась и врезала бы по этой наглой, багровой морде.
- Донт ворри, би хэппи! – почти пропел я в ответ.
Гурченко уезжала одна в купе СВ. Оба места для нее, как всегда, выкупили, чтоб никто не мешал артистке отдохнуть перед следующими съемками. Когда поезд тронулся, она помахала нам дружелюбно рукой.
- Больше не приедет? – спросил водитель. – Побоится?!
- Приедет, - уверенно сказал я. – Нам еще озвучивать ее роль. Чтобы какой-то толстый дрыщ испугал Людмилу Марковну? Этому не бывать! Вернётся в Москву, после съемок в Минске, поднимет все свои связи и доберется до этого багрового. Попросит того же Кобзона. Иосиф Давыдович не откажет своей бывшей супруге. Они до сих пор в хороших отношениях.
Я не ошибся. В следующий приезд Гурченко в Вильнюс на озвучание, на перроне ее встречали представители местных властей. С букетами цветов. Народная слава артистки нисколько не померкла даже в эти неистовые годы «перестройки» с перестрелками и переделами собственности и границ государств.
#гурченко #люся #сексказка #фильмсгурченко #вильнюс #киносъемки #литва