Когда то, в уютной межгорной котловине, спасаясь от воинственной шляхты и насильственного униатства, появились первые поселенцы.
Их туда привел еще прадед Михася. Человек он был непростой, лозоходец и рудознатец. Наверное, был он все же мольфаром, но начисто это отрицал. Действенной веры Человек и твердый сторонник Византийской традиции. Даже часовня каменная, дом молитвенный, была поставлена на погосте по его требованию, гордо именуемая церковью. За то, впоследствии, нечистая сила ему и отомстила, так думается.
Кольцо гор надежно защищало от лютых зимних ветров, а небольшая речка, питаемая чистыми ручьями с лесистых склонов, вдоволь поила летом и зимой неприхотливых жителей и их скотину. Долина была доступна только через два перевала и летом, но речка, не сумев пробить отвесные скалы, нашла где-то выход под землей, сквозь каменное крошево останцов.
Рукастый народ быстро освоился, построили несколько прудов, чтоб воды хватало и на огороды и небольшие садики. Яблоньки и груши неплохо жили в умеренном климате котловины.
Чем не райское место? Жили бы себе тихо. Но нет, со смертью прадеда Михася, народ стал желать лучшего, забывать традиции, брагу пить больше, чем работать. Дюжина дворов были из разных родов, Михась не тащил в свой рай близких кровников, ведомый своим особым знанием. Но уже через поколение невест и женихов стало не хватать. Начались свары на почве дел амурных, и кончилось это очень скверно. Дошло однажды и до душегубства; сын приревновал отца к жене своей и ударил валашкой своей , прямо насмерть, топором от которого и волку не увернуться. И сам потом сгинул, никто его и не видел, куда. Верно, убиенный то, его с собой утащил.
Так и появился проклятый погост-покопалище. С годами, набирая силу, проклятье сгубило весь хутор. Хуторяне все вымерли, но души их так и остались в этом месте, мыкаться и жить странной жизнью. А род Михася оставлен был за ними приглядывать, Илинка же в том роду была младшенькой...
Ярко светило Солнце. Анри аккуратно двигался по территории бывшего хутора, осматривал заросшие кустарником и бурьяном останки фундаментов жилищ и надворных построек. Когда то здесь стояли нормальные, добротные деревянные избы, на высоком цоколе, верно-от высоких снегов защита. И хозяйственные постройки сплошь, тоже на каменном основании. Крепко жить собирались люди.
Было странным, что дорога в центре хутора и тропинки вдоль домов не заросли лопухом да разнотравьем, как можно было ожидать, словно так и ходили по ним чьи-то ноги, вытаптывая растительность. Порою, чей-то невидимый взгляд долго и тоскливо преследовал его.
Илинка дала ему какой-то амулет-замысловатые каракули на тисовой дощечке, в два пальца шириной и полвершка длинной. Наказала она строго, чтоб с шеи не снимал, дабы духи местных жителей к нему не приставали. Хоть они и призраки, а силы вытянут зараз могут, голодны сильно.
Его снаряжение принес Потап. Ручной медведь Илинки. Не пустым пошел работать воин.
Анри вышел к тропе на погост. Да к какой тропе... Целый тракт, словно конями утоптанный, тянулся с полверсты к непривычно высокой в этой местности, полуразрушенной постройке. Верно, это и был «храм», или часовня. Окруженная там и сям ,среди зарослей ольхи да орешника, разбросанными камнями, в которых можно было угадать покосившиеся надгробия, часовня только видом своим навевала жуткую, как бы беспричинную тревогу и тоску.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ