Беременность у меня первая, и я узнала о ней на восьмой неделе. Это было неожиданно. До этого у меня было много проблем по-женски, я пила таблетки и думала, что месячные отсутствуют из-за гормонального сбоя. И 7 января я купила два теста. Первый тест оказался положительным, и, показав его мужу, я убедилась в этом (второй тест я даже не делала). Мы были счастливы! До этого я к*рила пять лет, но бросить так и не смогла (хотя старалась к*рить меньше). И тут через неделю начался токсикоз. Было очень тяжело: запахи я переносить не могла, есть хотелось, но я не могла есть, а если ела, то всё выходило обратно.
Постоянные головокружения сводили с ума. Потом врач направил меня в дневной стационар, где меня прокапывали витаминами десять дней. И всё прошло! После этого всю беременность я почти бегала, вела активный образ жизни. Муж — музыкант, мы ездили на концерты рэп-исполнителей, на студию, и шум и громкая музыка меня не напрягали. Я гуляла очень много и работала. На отёки не было намёка, анализы были стабильными. Мужу повезло, и за всю беременность я не хотела ничего экстраординарного.
В апреле после свадьбы я узнала, что финансовая компания, в которой я работала трейдером, закрывается. В феврале было переоформление, всех уволили и оформили только в другую компанию. Бумажные заморочки и придирки начальника. И когда мне дали на руки трудовую, я увидела, что уволена по собственному желанию с февраля. На биржу я не встала, потому что срок был больше тридцати недель. Я хотела судиться, но решила поберечь нервы и оставила всё как есть.
ПДР стоял на двадцать второе августа. Большинство девушек перенашивают детей, и я знала, что в ПДР не рожу. За неделю до него начались тренировочные схватки. Тянул живот, спину. Я чувствовала себя китом. Я ездила в роддом несколько раз, и каждый раз меня отправляли домой.
Двадцать четвёртого августа мне дали направление в роддом. Я радовалась, что скоро всё закончится, но боялась и поехала в роддом только на следующий день. Там двадцать пятого числа меня положили и сразу начали стимулировать роды. Поставили катетер. Неприятные ощущения, как будто месячные, живот так сильно болел. Но через пару часов катетер отсоединили. Сказали, что утром в семь часов на клизму и будут прокалывать пузырь. Ночь перед этим у меня была бессонная. Я читала статьи о последствиях стимуляции таким способом и так себя напугала, что воды начали подтекать в шесть утра. С палатами мне повезло: в патологии я лежала вдвоём с милой девушкой, а в послеродовой палате — одна.
Начались схватки, сначала я их еле чувствовала. Меня положили в предродовую палату на пару часов. Там было много кричащих девушек, даже мольбы о помощи. Я не понимала, почему они кричат, ведь мне было не так больно. И я честно хотела терпеть до последнего и родить сама, но через шесть часов я сама закричала от боли. Муж пел мне по телефону, но легче не становилось.
В два часа пришёл врач и уточнил, точно ли мне не делать эпидуральную анестезию. Я предупреждала его заранее, что не хочу, но тогда не смогла отказаться. Мне сделали укол в позвоночник. Это был кайф: всё разом прошло, я спала, болтала по телефону. Любимый был в шоке от перемены настроения: то ору в трубку, то смеялась.
В семнадцать часов ко мне пришла акушерка и отключила анестезию. Она сказала, что матка почти открылась, осталось немного, и скоро рожать, объяснила, как дышать и тужиться, и ушла. Я целый час лежала одна с ужасными схватками, кричала и тужилась. Пришли врач и акушерка. Они показали мне через зеркало, что я натужила волосики сына, они уже были видны хорошо. И с каждой потугой я тужилась изо всех сил. Кричала. Было очень больно. Я собрала всех врачей в боксе своим криком, даже главврач пришёл. Пять потуг прошли зря, мне сделали надрез, и сын мгновенно оказался на моём животе. Такой скользкий, маленький, красивый. Он открыл глазки, посмотрел на меня и заплакал. Тогда я поняла, что такое смысл жизни. В 18:45, с весом 4200 и ростом 56 сантиметров, по шкале Апгар 7/8.
Это был самый счастливый момент в моей жизни. Я смогла прикоснуться и обнять воплощение нашей любви. Меня зашили под анестезией, и я почти не чувствовала этого.
Потом сына положили под лампу, а мне дали три часа поспать возле бокса. Я проснулась от жуткого холода и голода. Меня накормили, принесли ещё одно одеяло. Сына положили рядом, и нас отвезли в палату. Врачи до выписки называли меня героиней. Я родила такого крепыша. Так я стала счастливой мамой главного мужчины в моей жизни Георгия Левоновича Морозова.