11.11. 1928г. – 6. 11. 2014г.
Неизвестное о Попрядухине Романе Николаевиче, бывшем главном архитекторе города Пензы, моём приятеле и хорошем знакомом.
7. б) Жизнь неумолимо движется вперёд.
Кстати Арон Эльевич, в марте месяце этого года перешёл работать начальником строительной базы в Куйбышеве в один из трестов города, и убежал от ЧП в Пензе. Когда я зашел в кабинет начальника, там уже сидел начальник заготовительного цеха. В это время забежала секретарь и передала Григорию Ильичу телефонограмму от начальника дороги. В ней было:
- Вместо начальника депо, на совещание по разбору крушения у ст. Леонидовка явится первому заму по эксплуатации.
Лицо Григория Ильича расплылось в улыбке. Начальник, указал мне на стул, у своего стала, напротив начальника цеха. Тот посмотрел принесённые мной чертежи, сказал начальнику, что по чертежам вопросов нет, я сегодня отдам изделия в работу. После его ухода Штейнберг начал издалека:
- Виктор, ты должен мне помочь. Это мой последний год работы в депо. Завтра после совещание мне позвонит Начальник Дороги, ему некуда деваться. Я послал к нему делегацию, и она принесла ему благую весть, это его последняя надежда остаться в должности на следующий год и мои достойные проводы на пенсию. После своевременной сдачи дома, я решу тебе вопрос с трёхкомнатной квартирой в новом доме, её ты никогда в Пензе не получишь, потому что у тебя два мальчика. В приёме нужных специалистов на дом на временную работу от меня ограничений не будет. Все, кто получает квартиры, будут работать у тебя на дому. Нужные люди с СМП-536 будут вызываться на объект. Три человека из твоего цеха будут в списке получающих квартиры. Можешь на постоянно принять двух мастеров себе в штат и пообещать им квартиры в этом доме. Ты сейчас получаешь не намного меньше меня. Все твои предложения по усилению дома будут проведены как рационализаторские предложения, а перед сдачей дома на них будет стоять согласования и печать строительного института.
Я не стану описывать, с каким трудом коллективу депо удалось сдать этот дом в срок,
сколько своего здоровья мне пришлось оставить на нём, но кое-что интересное расскажу. В конце ноября ко мне на дом явился начальник, злой, даже не подал руки:
- Спешу тебе обрадовать, что ни ты, ни твой новый мастер, которому ты пообещал квартиру вместо начальника, ни твои лучшие рабочие не получите квартиры, ты их еще на Глобусе подарил безвозмездно СМП-536. Оказывается, Штенберг знал об этом после делёжки квартир у Глобуса, и использовал свой шанс в нужный ему момент. У него везде стукачи, и он играл всё время со мной, как с маленькой собачонкой.
В то время, я имел в городе много хороших знакомых, мне вдруг захотелось отдать ключи от стройки начальнику, и уйти работать в систему ГТС к своему другу. Но я решил испытать до конца своего начальника, боясь, что он обидит других честных людей. Тут я спросил у него:
- А, если я подарю пять квартир депо сверх плана, ты заселишь в них моих людей?
- Да, куда мне тогда старику деваться, от такого умельца, только ты тогда между делом сумей переименовать общежитие: в «143-х квартирный жилой дом» засмеялся начальник.
Я понял, что он уже налету научился читать мои мысли. Я купил в магазине несколько листов ватмана, достал с кладовки свой старенький пульман и засел по ночам за чертежи. Через три дня у меня уже был готов проект перепланированной половины первого этажа, где в общежитии должны были размещаться: прачечная, сушилка для белья, душевые кабины и прочая атрибутика общежития. В правой части первого этажа был красный уголок, буфет с разогревом первых и вторых горячих блюд, Библиотека. Поэтому я поехал к начальнику ОРС - а Борису Сергеевичу. С этим молодым человеком мы были знакомы во время моей работы в СМП-536, тогда он был первым замом. Я спросил его, что он будет делать с помещением отведённым, ему под буфет. Он засмеялся и сказал:
- У старика уже крыша едет от власти, он хочет из общежития сделать дом бригад, чтобы везде рассовать своих стукачей за людьми, а как же личная жизнь молодых ребят и их семей? За то, что у дома построил здание под магазин, спасибо тебе. У меня есть, чем торговать, и я размещу в нем постоянные торговые точки, которые будут приносить нам прибыль, отел рабочего снабжения совсем разваливается, как это наша старая контора в шаге от Райкома. Я получил роспись и печать на плане первого этажа об отказе ОРС - а от буфета и уехал в Архитектуру. Роману Николаевичу я рассказал о своём горе, и он первый раз в жизни пошёл мне навстречу. Роман Николаевич взял технические условия, выданные на этот объект, там было написано: «условия выданы под строительство 9-ти этажного кирпичного дома» Он взял ручку, написал: «согласованы изменения в плане первого этажа дома» и расписался. Потом неожиданно меня спросил:
- Ты случайно не знаком с Бочкарёвым Василием Кузьмичом, немного старше тебя, но выглядит солиднее, будет скоро Председателем исполкома Железнодорожного района города. Начальство надо знать в лицо.
На это я ответил при расставании:
- Нет, не знаком. Дальше от царей, голова целей.
На выходе я заверил штампом подпись Романа Николаевича у секретаря.
В ноябре 1986 года я передал Григорию Ильичу всю документацию о выделении депо дополнительно пяти квартир, и предупредил его:
- Григорий Ильич нельзя, так играть с моими людьми, нам ещё надо подписать акты рабочей и Государственной комиссии. Передай мы в дорогу копии актов в этом году хоть на минуту позже установленного срока, и все наши труды будут напрасны, МПС не засчитает ввод нашего дома в этом году. Я не могу вам гарантировать подписание все актов в срок, если люди узнают о ваших недоброжелательных намерениях в отношении их, они обязательно сделают нам пакость, через своих родственников, друзей, знакомых.
Григорий Ильич улыбнулся и сказал:
- Мы сделаем невозможное, никто из администрации района не верит, что мы сдадим дом в срок. План по вводному жилью район проваливает, в воде нашего дома они очень заинтересованы, поэтому сотрудники администрации наблюдают за нами, как мы работаем, инкогнито, вместо того, чтобы оказать нам свою посильную помощь, как другим организациям. После этого он назвал номера квартир, куда пойдут мои люди, а мне он предоставит квартиру в городе, в каком доме он ещё не знает.
Государственная комиссия была назначена за неделю до нового года. Здание было готово на сто процентов. Но был один существенный недостаток по сетям водопровода, в пяти колодца не были установлены пожарные гидранты. Они отгружены, с Куйбышева в Пензу в конце ноября, их разгрузили в НОДХ-а, где они лежат сейчас? Никто вспомнить не может. Наверное, снегом завалило, или другие изделия сверху разгрузили.
На комиссии я познакомился с Василием Кузьмичом, он подписывал акт, от исполкома. Я сидел за столом с актами и отвечал на вопросы членов комиссии, если они были после осмотра дома, и подсовывал им акты на подпись. Неожиданно в комнату вбежал водитель начальника депо и позвал меня на улицу к Григорию Ильичу. Когда я вышел начальник депо повел вокруг дома какого-то мужика, я догнал их. С этим мужиком я уже не раз встречался на проезжей части улиц, ведущих к Маяку, когда прокладывали водопровод, наверное, он был с какой-то транспортной организации, потому что сетовал за дороги и транспорт, работающий в стеснённых условиях. Однажды я даже на него наехал, когда он в моё отсутствие заставил мастера засыпать участок траншеи с неопрессованным водопроводом из чугунных труб Ч/В – 300. Прошёл месяц. Мы вызвали представителя водоканала и в его присутствии создали испытуемое давление 9 атм. Он согласно своей инструкции потребовал у нас поднять давление до 10 атм. При 9.8 атм. трубу разорвало, и надо же тому случиться, что трубу разорвало именно в том месте, где траншею заставил засыпать Василий Кузьмич. В тубе был заводской брак – окалина. Меняли мы тогда трубу трое суток, пришлось вместо этой трубы поставить обрезанную стальную трубы, с самодельным наваренным раструбом под чеканку, хотя все чугунные трубы смонтированы на резиновых замках. Если бы мы тогда сделали опрессовку, то замена трубы у нас вызвала несколько часов. Тогда он подошёл к нам на трассе второй раз и начал наезжать на бедного мастера:
- Почему так долго?
Я не выдержал, сделал вид, что вижу его впервые и сказал:
- Тут один уже поспешил, а сейчас люди в грязи третий день ковыряются.
Незнакомый нам тогда Василий Кузьмич сел в машину, выругался про себя и уехал.
Я шёл в метрах трех за Штейнбергом и слушал их разговор.
Мужик:
- И этот дом вы собираетесь сдать? Хотя бы блоками от затона отгородились.
Григорий Ильич начал обещать:
- Да мы, как заселимся, пристань здесь сделаем, и жители района отдыхать культурно будут, на лодочках плавать. Деревья посадим, тротуарные дорожки проложим.
Тут мужчина резко повернулся назад, увидел меня и спросил:
Ты его зам?!
Нет. Винничек Виктор Леонидович начальник строительного цеха, - ответил я.
Да не представляйся, тебе на Маяке каждая собака знает. А ты, почему идёшь сзади, и не чего не обещаешь? - Спросил мужчина.
Все, что заложено в смете по нашим титулам, мы сделали, Государственная комиссия уже акты подписывает. Будет новый титул, будем работать дальше.
Что ты можешь ещё сделать, чтобы вода не затапливала подход к дому весной? - Спросил мужчина.
Если бы у меня были самосвалы, я бы, сейчас, пока мало снега вывез бы на берег весь отсев с Пескосушилки, а там не один десяток полувагонов не пригодного для локомотивов песка и гальки, - ответил я.
Хорошо у меня есть знакомые в автоколонне, я направлю их к тебе, но бесплатно они работать не будут, - сказал мужчина.
Хорошо, заплатим, Василий Кузьмич, обязательно всё оплатим, - пообещал Григорий Ильич.
Так я познакомился с Бочкарёвым Василием Кузьмичом Председателем Государственной комиссии.
Мы сдали дом в срок, а после завезли отсев на берег затона.
В конце апреля 1987 года ко мне зашёл Григорий Ильич, настроение у него было на нуле. Мы уже заселили дом, жильцы переехали. Моей семье, наконец, выделили трёхкомнатную квартиру в новом доме, по улице Луначарского, только что сданным заводом ВЭМ. Дело за малым осталось получить ордер и прописаться. Здесь начались препоны. Оказывается, мой ордер не подписали в администрации района, и только что заступивший на должность председателя исполкома Бочкарёв Василий Кузьмич требует меня к себе к 17.00. Всё, наверное, вспомнил, как я тогда на трассе ругался с ним, вот сейчас и тормознул прописку, подумал я. Вот я захожу в хорошо знакомый мне, повидавший многое за эти годы кабинет. Прохладно, отопление уже отключили, за столом в пальто сидит Василий Кузьмич. Он со стола берёт папку с моими документами по квартире и говорит:
- Оказывается ты всего на три года моложе меня, и уже двух сыновей имеешь, а у меня только доченька. Пойдёшь ко мне замом работать, я ведь, сейчас, не стану нарушать закон, и не подпишу тебе ордер.
- Я устал Василий Кузьмич, два года в отпуске не был, желудок надо подлечить, вот профком путёвку в санаторий даёт. Поправлю здоровье, хорошо подумаю, тогда и зайду к вам со свежими мыслями, - слукавил я, боясь, что не подпишут ордер.
Идти на новое место работать, мне не было резона. В депо ко мне люди относились с уважением, да и получал я в то время, думаю, со всеми выплатами и надбавками, больше председателя исполкома. Я не карьерист, а другие источники, дохода кроме зарплаты, мне не нужны.
- Думай и после отдыха ко мне! Мы с тобой такие дела закрутим, что тебе и во сне не приснятся. Выглядишь ты гораздо лучше меня, а на здоровье жалуешься. У меня наоборот такой подъём сил, кажется, горы свернул бы, - сказал Василий Кузьмич и подписал мои документы.
Через неделю я уже лечился в Ессентуках, предварительно перевезя свою семью на новую квартиру.