Удивительно, но промах (всё-таки, можно считать это промахом) Крукса по Трампу некоторые считают инсценировкой.
Я уверен, что промах — чистая случайность. Конечно, сама ситуация возникла по вине или намерению многих людей, отвечающих за охрану. Но то, что стрелок из винтовки в положении лёжа с пяти выстрелов не попал в довольно крупную мишень на расстоянии 150 метров — это чудо.
Впервые в жизни стрелял из "калаша" одиночными на стрельбище в Ейске, где мишени отодвигались до 200 метров. 15-летние пацаны стреляли из огнестрела впервые в жизни. По мишеням попали все. Даже из автомата, который вообще-то не для снайперской стрельбы.
А винтовка — это в 10 раз более удобное и точное оружие. Но всё же не настолько, чтобы по ушам целиться. Даже опытный снайпер не смог бы надёжно повторить такой фокус, а тут — пацан. Не сделал поправку на ветер.
И не будем забывать, что погиб пожарный и ещё двое мужчин было ранено. Вряд ли можно расценивать это, как необходимую часть сценария.
Так что тут в дело вмешалась случайность. Трампу повезло, Круксу — нет. Только и всего. Так бывает.
Я думаю, у каждого найдётся масса ситуаций в прошлой жизни, когда смерть была рядом. Все мы, в каком-то смысле, продолжаем жить по счастливой случайности.
Буфет
Впервые на моей памяти я точно чуть не погиб лет в 6.
Мама и отчим мыли бутылки на крыльце дома. Это была такая подработка: насобирать стеклянных бутылок из-под лимонада, пива и молока, помыть и сдать в магазин. Немытые не принимались.
Уж не помню, насколько это было выгодно, но мне процесс очень нравился, я с удовольствием помогал. А когда годовалая сестрёнка Маринка стала канючить конфет, я, хотя увлечённо наяривал ёршиком бутылку из-под кефира, согласился. Сгонять за конфетой для сестрички — да не проблема! Заодно и сам сладенького перехвачу.
Конфеты хранились в буфете, который стоял на серванте. Большой, тяжёлый, застеклённый буфет, полный посуды и всякой всячины был сильно выше моего роста. Нужно было взять табурет, забраться на него, и достать конфету.
Но я спешил. Ведь там моют бутылки! Поэтому я открыл дверцы буфета, ухватился за створку одной рукой, а второй потянулся за креманкой или бонбоньеркой, а может просто за вазой — в общем, за посудиной, в которой лежали сладости. При этом, автоматически потянул дверцу на себя.
Видимо, буфет был плохо закреплён на серванте. Или же просто стоял на нём незакреплённым. А может, рассохлись деревянные шканты, которые соединяли эту мебель воедино.
Но я даже ойкнуть не успел, как сначала все вещи из буфета, а затем и последовавший за своим содержимым, собственно, буфет, перепорхнули через мою голову и с невероятным звоном, лязгом и грохотом приземлились за спиной. Как я оказался не задет вообще ничем из пролетавшего в сантиметрах стеклянно-глиняно-деревянно-железного многообразия — мне неведомо.
Но самое главное, что за секунды до этого на том самом месте прыгала от радости в предвкушении конфеты Маринка. Однако, чисто случайно, в этот момент она упрыгала в сторону от верной смерти.
Мотоцикл
Убиться на трёхколёсном "Днепре" отчима я мог едва ли не каждый день, после того, как научился на нём ездить, то есть, лет с тринадцати.
Ещё можно понять, как я (и мои пассажиры) выживали после отказа тормозов на склоне холма и влетания на полном ходу в заборы, кусты смородины и курятники.
Достаточно просто представить, что я десятки раз успевал разминуться с такими же беспечными ездоками, несущимися навстречу по петлистым просёлочным дорогам ночами с выключенными фарами.
Ведь с включёнными ездить было опасно, потому что видно издалека, а это — палево. Обидеть ребёнка и забрать мотоцикл мог каждый здравомыслящий взрослый.
Уже сложнее представить, как можно вообще не пострадать, перекувыркнувшись с обрыва на крутом склоне. Двойное сальто с приземлением на все три колеса, не выпуская руля из рук. Правда, почему-то водитель при этом оказался в люльке. Не пытайтесь повторить. Впрочем, вряд ли это повторимо.
Но ближе всего к смерти я оказался, будучи пассажиром. Мы летели ночью на "ИЖ-Планета 5" с люлькой по посёлку по каким-то срочным делам после выпускного в 9-ом классе. На повороте внезапно и очень коварно оказался КамАЗ. Увернуться не получилось, не смотря на то, что грузовик был припаркован на обочине метров за 20 от перекрёстка. Тем не менее, мы смачно впечатались прямо в кузов.
Водитель разбил лицо, сломал руку и сильно распорол ногу о рычаг кикстартера. Пассажир в люльке сломал пару рёбер и ступню. Ушибов у обоих было не счесть.
Я сидел позади водителя и после удара улетел вперёд метров на 10, прямо на асфальт. Как получилось, что я не влип в кузов КамАЗа, не задел ничего и ничем — науке неизвестно. Повезло. Каким-то образом в полёте я успел сгруппироваться. Возможно, сказались частые тренировки бросков на секции рукопашного боя у нас в посёлке.
Очнулся я на четвереньках. Стал себя ощупывать — весь в крови. Куда не ткну — везде липко и мокро. Вышел на свет под уличный фонарь. Оказалось, кровь идёт из мизинца на правой руке. Я на автомате в полёте прикрыл голову. Похоже, это меня и спасло от черепно-мозговой травмы. Шлемов, естественно, ни на ком не было. В остальном, я оказался цел и невредим.
Вытащил из-под КамАЗа ребят. Самое интересное, что они, не смотря на шок, переломы и ушибы, встали, отряхнулись, перемотали раны рваной одеждой и, охая и хромая, покатили разбитый мотоцикл в гараж.
Москвич 2141
Также я был пассажиром, когда автомобиль вылетел с трассы М4 и упал на крышу.
Лена с Максимом были на очередной терапии в Мюнхене. А я взял отпуск и полетел в гости к матери и сёстрам.
Внезапно приехал дядя, брать матери. Мол, еду в Новошахтинск, проведать бабушку Нину, не хочешь вместе? Конечно! Я очень любил свою бабушку.
В Новошахтинске оказалось, что вместо дома, ушедшего под землю из-за осыпавшегося шурфа шахты, бабушке выдали двухкомнатную квартиру. И что ей нужно заплатить пошлину, около 250€, что было тогда и для меня довольно большими деньгами. А для бабушки — и подавно.
В общем, оказалось, что это был такой хитрый план дяди: привезти меня к бабушке, чтобы я узнал ситуацию и вызвался помочь. Иначе платить пришлось бы ему. И этот план, конечно, сработал.
Обратно дядя ехал очень весёлым и радостным, просто гора с плеч. Ну, ещё бы! Я предложил сходить на рыбалку у нас в Колосе. Дядя с удовольствием прибавил газу.
Тут на пути возникла пробка. На одной полосе справа машины сбавляли скорость, а слева было посвободнее, но по простой причине: дорога была просыпана щебнем, так как шёл ремонт.
Не в силах унять бушующую радость, дядя принялся обгонять всех по левой полосе на довольно приличной скорости. Через метров двести случился занос. Левое переднее колесо лопнуло.
Нас вынесло на встречку. Но никто по пути не встретился.
Дядя, в прошлом воин-афганец, среагировал правильно: сбросил газ, без тормозов плавно повернул руль вправо и "Москвич", порыскав, вернулся в свою полосу — на щебень.
Но оказалось, что прямо по курсу стоит грузовик ремонтников. Перед ним заметались два мужика с лопатами, который, увидев несущийся прямо на них автомобиль, не знали, куда деваться.
Дядя умудрился и тут как-то переместить "Москвич" в правый ряд, проскочив между машинами. Но дальше советский автомобиль решил, что сделал всё, что мог, и вылетел с трассы.
Мы кувыркнулись в воздухе и... с сухим треском мягко приземлились на крышу. Нас спасли заросли тёрна, росшие вдоль дороги.
Подбежали мужики-ремонтники, те самые, которых мы едва не угробили. Подогнали свой грузовик и, перевернув на колёса, выдернули "Москвич" обратно на дорогу. Запаска у дяди имелась.
Через час после происшествия мы уже сидели на пруду. Дядя очень горевал о сильно поцарапанной крыше и дверях справа. Но денег помочь с ремонтом у меня уже не было.
Озеро Полбаярви
Не смотря на вполне не иллюзорную и многократную возможность погибнуть, я ни разу не успевал осознать опасность до того, как она уже исчезала. Даже в "Москвиче" я не успел испугаться: всё происходило очень быстро. А потом уже испытываешь радость и прочий позитив. Кроме одного случая, когда я натерпелся по полной программе.
Я учился в Можайке. У нас случались полевые выходы в военном городке в Лехтуси. С регулярностью раз в полгода мы выезжали на пару недель на базу, чтобы учиться рыть окопы, кидать гранаты, стрелять, ориентироваться в лесах и болотах, а по вечерам украдкой бухать разбавленный спирт. Всё это несомненно должно было пригодиться по жизни будущим офицерам войск ракетно-космической обороны. Особенно, последнее.
Однажды у меня прямо в разгар мартовского выхода разболелся зуб. Да так, что никакие народные средства (опять же, спирт) не помогали. Пришлось идти в санчасть, откуда меня отправили в лазарет. Всё бы ничего, да лазарет был в Питере, километров за 50 до Лехтуси.
Пришлось отпроситься у командира, сесть на автобус, потом на электричку, потом на метро, дойти к стоматологу, которая выдрала этот зуб с третей попытки и отправила меня восвояси. Так как увольнительная была выдана лишь до 21:00, то у меня не было никаких вариантов, кроме как поспешить в обратный путь.
Но сначала долго не было электрички, а потом автобус еле-еле ехал по весеннему гололёду. Так что к КПП в Лехтуси я подошёл часов в 10 вечера.
У меня был выбор: пойти через КПП и оказаться записанным, как опоздавший из увольнения, что не сулило ничего хорошего ни мне, ни командиру, так как это однозначно залёт. Договориться с солдатиком, дежурившим у входа, не получилось, даже за пачку сигарет. Впрочем, сигареты он всё же забрал с обещанием никому не говорить, что я появлялся на проходной.
Или же как-то выкручиваться. Я был уже не первый год в армии, так что без сомнений выбрал второе.
План был такой: отойти от КПП метров 300 и повернуть в лес. Да, там колючая проволока. Но на топографии мы случайно выяснили, где можно преодолеть заграждение снаружи через поваленное дерево. Далее надо было пройти с километр по тропинке вокруг озера и выйти к казарме со стороны учебной части.
Сейчас, конечно, вспоминаю ситуацию с внутренним, так сказать, недоумением. Это летом в Питере белые ночи. А ранней весной там серые дни. Вечереет часов в 16. Поэтому решение лезть в темноте в зимний сосновый лес без спиртного было, мягко говоря, опрометчивым. Но в 21 год многие риски оцениваются иначе. Вернее, никак не оцениваются.
Первая часть плана реализовалась без проблем. Я спокойно преодолел колючку и углубился в лес. Да так углубился, что по самую грудь. В снег, который начался метров через 10. Липкий, мокрый, но тем не менее вполне холодный снег и не думающий таять. А температура воздуха, как в песне ДДТ: "плюс один, ноль, плюс два".
Побарахтавшись минут 10, я преодолел от силы метров 20. С тенденцией к замедлению, так как моя шинель насквозь промокла и набралась воды. За штаны и краги я вообще молчу. Я работал всеми конечностями, но почти стоял на месте. Сугробы и не думали мелеть. Не помогали ни выломанные палки, ни снятая и расстеленная на снегу шинель.
И тут мне стало тепло-тепло. И совсем на всё по фигу. Ночь. Тишина. Хотелось просто лечь и уснуть. Я понял, что замерзаю. Чувства отключались. Даже перестала болеть лунка, оставшаяся от вырванного зуба.
Идти вперёд? Безнадёжная затея. Тропинку замело. Повернуть назад? Слишком поздно, сил уже не хватит. Да и пролезть через колючую проволоку обратно в том же месте было может и реально, но не для выбившегося из сил, голодного, мокрого и продрогшего курсанта.
Я прилёг на шинель и решил, что пора сдаваться. Да, выйдет очень глупо, что не стал идти через КПП, попёрся в лес и застрял. Наверняка, суток на 5 гауптвахты заработал. Но хотя бы останусь жив. Вот сейчас соберусь силами и как заору! До КПП по прямой через озеро метров 250. Услышат!
Попробовал и... Из горла вырывалось только сипение. В борьбе с сугробами я запыхался и надышался холодным воздухом так интенсивно, что лишился голоса.
Потрясённый невозможностью позвать на помощь, я уставился на озеро с непонятным названием Полбаярви. Не смотря на март, оно ещё было покрыто льдом.
Я осознал, что это последний шанс. Посеревший, в трещинах лёд с лужами на поверхности не давал оснований полагать, что он сколько-нибудь надёжен. Но деваться мне было больше некуда.
К тому же, на льду я буду виден, как на ладони. Меня мог заметить любой проходивший мимо житель военного городка или даже солдатик с КПП.
По склону я начал спускаться к берегу, заросшему камышами. Страх и надежда на спасение придали сил и сообразительности, так что с этой задачей я справился очень быстро: улёгся боком на снег и кубарем скатился вниз.
Как выходить на лёд, чтобы не провалиться прямо у кромки, я знал с детства: надо наклонить в сторону воды прибрежную растительность и забираться по ней ползком. Однако, опустившись на колени, я тут же провалился. Но к этому моменту околел уже настолько, что даже не почувствовал холода. Наоборот, вода показалась тёпленькой.
Я лёг на живот и медленно выбрался на крепкий лёд, полностью понимая, что если он провалится, то это финал. Но у меня уже не было никаких планов на жизнь. Честно говоря, думал, что скорее бы это уже всё закончилось.
И ещё подумалось, что с утра меня хватятся, станут искать и по следам обнаружат, что кто-то, наверное я, пошёл в лес, потом повернул к озеру и утонул там. Сам. Вот все офигеют!
Полы снова одетой перед погружением шинели моментально начали подмерзать, прилипая ко льду. Так что разлёживаться было некогда. Я взял курс на мостик, с которого на КМБ сдавали зачёт по плаванию.
Не помню, сколько я полз. Но, похоже, довольно быстро. Лёд оказался крепким, потрескивал, но держал с запасом. Однако, очень скользким, поэтому вставать я не пробовал. Никто меня не заметил. На мостик я взлетел, как на крыльях. Оказавшись наконец-то на надёжной твёрдой поверхности, я уже думал о том, как доложить командиру роты.
Впрочем, доклада особо не получилось. Двери казармы были заперты, пришлось стучать. Дежурный вызвал командира. Взводный, приоткрыв дверь, ошарашенно впустил меня. Я выглядел именно так, как должен выглядеть человек, переползший озеро по льду, перед этим побарахтавшись полчаса в сугробах, перед этим ничего не евший весь день, потому что сначала у него сильно болел зуб, а потом этот зуб вырвали.
Пробормотав что-то вроде "Бабкин, где тебя леший носил", взводный кивком отправил меня к командиру роты. Не смотря на поздний час, офицеры ещё не спали. Товарищ майор, заполняя какой-то журнал, коротко взглянул на меня и поинтересовался:
— Как твой зуб, Бабкин?
— Вырвали, товарищ майор, — дрожа губами, просипел я в ответ.
— Сочувствую! Я не буду спрашивать, как ты добрался. Попроси у дежурного чаю, почисть одежду и иди спать.
Наутро я, конечно, проснулся с болью в горле и ощущением, что меня переехал как минимум грузовик, а то и средних размеров танк. Но... Всё-таки проснулся.