Я хотел бы поделиться эпизодом, который неизгладимо врезался в мою память и отчетливо иллюстрирует связь мира усопших с миром живых.
Святой апостол Павел, обращаясь к христианам, в своё время напоминал им, чтобы не погружались в глубокую скорбь по ушедшим, предвещая день, когда воскресшие мертвецы и живые снова соединятся для встречи с Господом. Разлука с умершими носит лишь временный характер, в то время как духовная связь остается нерушимой.
Многочисленные свидетельства из древних времен, хранящиеся в истории Церкви, утверждают эту истину. Даже в наше время, когда царит повсеместный скептицизм, существуют явления, которые могут быть поняты и объяснены исключительно через призму христианской веры.
«В 80-е годы прошлого столетия, пребывая в братии Троице-Сергиевой лавры, я имел соседа по монастырю — монаха Смарагда, неграмотного и скромного, прибывшего из крестьян Рязанской губернии. Он, исполняя свою послушницкую службу при свечном ящике Троицкого собора, отличался молчаливостью и задумчивостью. Единственным его доверенным лицом был отец Г. из нашей лавры, который иногда писал от его имени письма брату Смарагда, помогая тому материально.
Смарагд всегда был примером педантичности и преданности в исполнении своих обязанностей. Однако, он внезапно перестал появляться в церкви и, как я узнал, скончался он от острой простуды, успев получить все спасительные Таинства.
Важно сказать, что в монастырской среде смерть не ведет к глубокой скорби, скорее становясь поводом для молитвы и размышлений о смерти.
Смарагда похоронили на кладбище монастыря без лишнего пафоса, и со временем он начал забываться.
И вот, прошло более сорока дней после его смерти.
Однажды зимним вечером, после службы, мы с отцом Г. обсуждали литературные статьи в его келье. По окончании беседы, я попрощался и отправился отдыхать. На следующее утро, отец Г. сообщил мне, что ночью чуть не пришел ко мне, чувствуя сильное беспокойство.
Спросив о причине, я узнал, что после моего ухода, оставшись один, отец Г. решил немного отдохнуть, оставив в зале горящую лампу. Его мысли были далеки от Смарагда, но вдруг он почувствовал присутствие кого-то ещё в комнате.
Он увидел в дверях монаха Смарагда в его монашеских одеждах. Между ними произошел тихий диалог, в ходе которого Смарагд заверил, что, хотя и умер физически, его дух по-прежнему жив благодаря Божьей милости.
Молчание первым нарушил Смарагд.
– А я к тебе, о. Г., — сказал он.
– Вижу, — отвечаю, — но ведь ты же, о. Смарагд, умер и каким образом здесь, со мною?
– Умер-то я умер, но телом, — отвечает — а душою, по милости Божией, жив.
– Как ты себя чувствуешь там?
– По неизреченному человеколюбию и милосердию Божию — хорошо. Потрудись, о. Г., написать брату о моей кончине, пусть помолится с домашними о душе моей.
– С готовностью исполнил бы твое желание, о. Смарагд; но адреса не помню и письмо с адресом давно затерял.
– Письмо это лежит в твоем письменном столе, в нижнем ящике, под бумагами.
– Видел ли ты кого-либо из святых Божиих на небе?
– Был я у святителя Димитрия Ростовского и получил его благословение.
– А видел ли ты Бога?
– Видел и поклонился Ему.
– Заклинаю тебя: скажи, что есть Бог?
Однако очевидно, что мой вопрос был настолько запредельным и, возможно, даже наглым, что посетившее меня явление из иного мира либо просто не имело возможности, либо не желало отвечать. Хотя он ведь ответил, что поклонился Богу ...
Так брат наш лишь приложил палец к губам, пребывая в молчании. И внезапно его образ начал растворяться; спустя секунду передо мной остался лишь скелет; и ещё одна секунда превратила передо мной всё в лишь шляпу и свернувшуюся в комок мантию, которая затем бесследно исчезла. Только после этого видения я ощутил страх и непреодолимый ужас.
Был момент, когда я, как уже говорил вам ранее, был готов бежать в вашу келью, однако, осознав свою трусость и осенив себя крестным знамением, я остался. Желая проверить правдивость сведений, данных Смарагдом относительно необходимого мне письма, я посмотрел в названный им ящик и, действительно, нашёл его спокойно лежащим под стопкой бумаг, давно забытым мной.»
Несомненно, было, есть и, мы верим, будет множество подобных явлений, которые наглядно подтверждают нам неизменную истину: смерть для праведников, следующих Божьим заповедям, не что иное, как отдых – сон, за которым следует сладкое пробуждение и вступление в общение благ, приготовленных Богом для тех, кто Его любит.
Позвольте мне завершить скромный рассказ вдохновляющими словами святого Иоанна Златоуста: «никтоже да убоится смерти, свободы бо нас Спасова смерть.»
(Использовался фрагмент "Замечательного видения" А. Воскресенский, «Кормчий», 1911, 16.)
Слава Богу за все!