Елизавета Петровна очень устала. Она в одиночку воспитывала сына с диагнозом «аутизм». Последние годы ребенку стало хуже, и Елизавета Петровна совсем не могла от него отлучиться и оставить одного: ни на работу уйти, ни, в принципе, по каким-то своим делам. Увы, сын рос не только со сложностями в общении, но и довольно-таки капризным и агрессивным. Бабушка не выдержала его характера и не смогла больше им помогать. А его отец сделал ноги сразу же после того, как узнал, что у Лизы «интересное положение». И сына своего даже никогда и не видел.
— Даня, собирайся, нам пора в школу, — разбудила его Елизавета Петровна в один из привычных будних дней.
Как это часто бывает, он начал капризничать и медленно все делать. Елизавета Петровна же, такое ощущение, что заболела, и эту ночь совсем плохо спала. Но делать было нечего, ведь сам Даня никак бы не доехал до специализированной на особенных детях школе в другом конце города. Кое-как собравшись, Елизавета Петровна отвезла его на занятия, а сама отправилась обратно в свой район на небольшую подработку, которой могла заниматься, только пока Даня был в школе. Да, ей было плохо, но если она сегодня не поработает, то у них опять будет совсем мало денег.
После работы Елизавете Сергеевне совсем заплохело. По-хорошему ей бы следовало отлежаться, но, увы, сын никак не добрался бы сам до дома. Проклиная всё на свете: себя, жизнь, отца Дани, всех родственников, кто не хотел ей помочь, да и Даню самого, Елизавета Сергеевна поехала за ним в школу.
— Дань, пожалуйста, давай побыстрее, я плохо себя чувствую, — пробормотала Елизавета Сергеевна в полубреду, когда сын принялся туда-сюда носится по школьной раздевалке.
— Побыстрее, побыстрее, — забубнил Даня монотонным голосом на одной ноте, впрочем так и не начав торопиться.
Не смотря на своё состояние, Елизавета Петровна рассвирепела.
— Ах так, издеваешься над своей больной матерью? Тогда я уеду домой без тебя!
И действительно выскочила из школы прямо на густонаселённую улицу. Перед глазами Елизаветы Петровны всё зарябило, и она едва не свалилась на землю. Из последних сил Елизавета Петровна удержалась на ногах, а затем, опомнившись, бросилась в школу. Однако Дани и след простыл. Перепугавшись, Елизавета Петровна и думать забыла про свою усталость. Как сайгак, она промчалась по всей школе, заглядывая во все кабинеты. Но её сын словно сквозь землю провалился. Или же вышел на густонаселённую улицу один. Без неё.
Аркадий медленно ехал домой на своих верных Жигулях. Медленно, потому что дома его никто не ждал. Как он ни старался, жена не хотела возвращаться домой и давать ему видеться с сыном.
«Это из-за тебя Диме поставили аутизм! Все психологи знают: аутизм — это невовлеченный в ребенка отец!» — продолжали звенеть в его ушах слова бывшей жены Ольги.
Аркадий так погрустнел, что едва не врезался в какого-то школьника, выскочившего, как чёрт из табакерки, на проезжую часть, прямо ему под колёса. Взвизгнув тормозами, он вылетел из машины, мечтая обматерить пацанёнка, как следует. Какого хрена он творит? Его что, родители правилам дорожного движения не учили? Аркадий открыл рот, готовый вылить на мальчика ушат обвинений, как вдруг споткнулся о...
Его слишком отстранённый взгляд куда-то мимо глаз Аркадия. Сердце учащённо забилось: у мальца что, тоже аутизм, как и у его Димы?
— Эй, парень! — обратился к нему Аркадий уже без былой злобы, — ты чего тут один ходишь? Где твои родители?
Губы мальчика слегка дрогнули.
— Я потерялся от мамы. Не могли бы вы отвезти меня домой?
Тихий, монотонный голос. Ну, точно аутизм! Сердце Аркадия сжалось от жалости.
— Садись, давай! — открыл он ему дверь жигулей, — а адрес-то свой ты знаешь?
— Да, конечно, — и мальчик чётко назвал свой адрес.
— А звать тебя как?
— Даня.
И имя-то, имя какое! Почти, как у его сына! Взволнованный Аркадий принялся общаться с Даней и, несмотря на его односложные ответы, порой забывал, как дышать, пока вёз ребёнка домой.
В полубреду Елизавета Петровна возвращалась домой. Дани нигде не было, и Елизавета Петровна ощущала, словно жизнь её оборвалась. Казалось бы, без ребёнка инвалида она может начать всё сначала, жизнь с чистого листа, для себя... Но Елизавета Петровна, напротив, чувствовала, что ей подрезали крылья. И без любимого сына словно всё потеряло смысл. Болезнь, усталость, безденежье — какое это имело значение, если она больше никогда не увидит Даню, не обнимет его? Не ответит на его вопросы, которые он задавал уже тысячу раз, но всё равно продолжает ими интересоваться. Просто не будет рядом со своим сыном...
Конечно, Елизавета Петровна сдаваться не будет. Сейчас она пойдёт в полицию. Только найти бы хорошую его фотографию. Сейчас, сейчас... Пелена уже полностью застилала её глаза, и она была готова ворваться в родной подъезд, не замечая ничего вокруг, как...
— Мама, мама! — окрикнул её родной и до боли знакомый голос.
Елизавета Петровна охнула, и теперь уже не выдержала и свалилась на землю. К ней тут же подбежал Даня, а вместе с ним какой-то незнакомый мужчина.
— Ох, бог ты мой, поднимайтесь скорее, — протянул он ей руку, — нашёл вашего сына на дороге и довёз до дома в целости и сохранности, так что не теряйтесь больше.
Но Елизавета Петровна ничего не слышала. Просто не могла слышать! Автоматически схватив руку, она поднялась, а затем бросилась к Дане, крепко его обняла и от души разрыдалась.
— Даня, Данечка, Данюшка, сынок ты мой, родной, любимый! Я уж думала... Я уж боялась, что никогда тебя больше не увижу! Какое счастье... Какое счастье, что ты нашёлся!
Наконец, придя в себя от разрывавших её в разные стороны чувств, Елизавета Петровна оторвался от сына и смущённо повернулась к Аркадию, который скромно стоял в сторонке, не мешая семейной идиллии.
— Спасибо... спасибо вам огромное, что привезли его! Сколько... сколько вам заплатить? — Елизавета Петровна полезла за кошельком, на что Аркадий принялся яростно мотать головой.
— Ну что вы, какие деньги! Мне ничего не нужно спасибо! Мне это вовсе ничего не стоило. К тому же... у меня тоже сынишка есть, похожий на вашего... А бывшая жена, увы, не хочет, чтобы мы с ним виделись, — прошептал Аркадий, подозрительно шмыгнув носом.
Сердце Елизаветы Петровны сжалось от сочувствия. Как же так, не видеться с родным сыном? Она без Дани и несколько часов-то не выдержала, а здесь... Разве можно так жить? Нет, она всенепременно должна помочь этому ангелу наладить отношения и со своим ребенком! Хотя бы из благодарности. Но сначала...
— Простите, — прошептала она и убрала кошелек, — но... могу я хотя бы пригласить вас в гости на чай? Кажется, Дане понравилось с вами общаться, он будет только рад.
— О, это я с радостью! Благодарю вас за приглашение!
Аркадий тут же повеселел, и только что познакомившиеся мужчина и женщина на фоне общего детского горя отправились каждый вершить свою новую судьбу. Которая, возможно, наконец-то решила к ним повернуться стороной удачи.