ПИРАТ
(Из жизни судового механика)
Глава первая
«Василий Головнин» загрузился в Ванино ГСМ (дизельное топливо и различные маслá) в бочках и уже месяц как развозил их по точкам ПВО.
Ему пришлось по тихоокеанскому побережью пройти на север вдоль всех Курил, Камчатки, Чукотки и выгрузить их на точках ПВО, расположенных там. На обратном пути он собрал пустые бочки, затем зашёл в Охотское море, обошёл Камчатку с западной стороны и всё Охотское побережье, выгружая полные бочки и загружая пустые.
Погрузка и выгрузка на берег производилась вертолётами, которые в огромных стальных сетках перевозили груз на берег. Грузил бочки в сетки экипаж. Вертолёт перевозил сетки с судна на берег, вываливал их, а там уже солдаты разносили груз. Полных бочек в сетке вертолёт перевозил по двадцать штук, а пустых — по пятьдесят.
На берегу от экипажа находилось два человека, задача которых состояла в том, чтобы оформить документы о приёмке и сдаче груза, а во время выгрузки — отцепить сетку с грузом от троса, прикреплённого к вертолёту, а потом подцепить её.
Первый месяц в состав береговой бригады входили третий помощник Коля и двадцать второй механик Андрей. Главный механик подменял Андрея в машине и стоял за него вахты, потому что машина постоянно находилась в готовности из-за близости берега.
Но страну захлестнул период разгула разнузданной демократии, в какой-то степени коснувшийся и флота. Поэтому группка недовольных, пропитанных этой идеологией и вседозволенностью, возглавляемая двадцать первым механиком, решила, что нечего деду сидеть в машине, а пусть-ка он побегает по бережку да поработает.
***
Отцепить и подцепить сетку — дело не такое простое, как кажется с первого взгляда.
Трудность и неудобство заключались в том, что когда вертолёт зависал над площадкой выгрузки, то потоками воздуха он поднимал тучи пыли и грязи. Стропальщики должны облачаться в плотные комбинезоны, соответствующую обувь и с мотоциклетными шлемами на головах.
Когда вертолёт зависал, то стропальщики, преодолевая потоки ветра, поднятого винтами вертолёта, кидались к сетке с опущенными забралами на шлемах и, не обращая внимания на пыль, грязь, летающие камни и прочую дрянь, отцепляли один коуш сетки.
Лётчик, увидев, что коуш сетки отцеплен, приподнимал вертолёт, и из сетки горохом на землю высыпались бочки с ГСМ. Задача стропальщиков состояла в том, чтобы не попасть в пыли под град бочек. Когда бочки высыпались, вертолёт улетал. Тут солдаты начинали кантовать бочки и оттаскивать их на места складирования, а стропальщики ждали следующего вертолёта.
Работа несложная и не утомительная, но грязная и приходилось постоянно находиться начеку, чтобы тебя или бочкой не привалило, или гаком по башке не ударило.
Пилоты на вертолётах имели достаточный опыт, поэтому ни на берегу, ни на борту судна, где грузились бочки, проблем при грузовых работах не возникало.
***
На деда вся машинная команда недовольно косилась — мол, сачкует дед, хотя в предыдущих рейсах именно дед и работал в береговой бригаде.
Но Федин недавно пришёл на судно, поэтому, не разобравшись в нюансах, он поставил себя на вахту, а Андрюху отправил на берег. Но когда обстановка дошла чуть ли не до взрыва, то уступил забастовщикам и пошёл работать с Колей на берег, о чём ни капельки не пожалел.
Конечно, после работы приходилось заниматься прежней бумажной волокитой, ведь его работу за него никто сделать бы не смог, но жизнь стала намного интересней. Пропала обстановка однообразия и замкнутости пространства.
Было лето, самое замечательное время на Камчатке и Чукотке. Если не было дождя, то вообще красота. Во время дождя и тумана вертолёт не летал.
Тепло, солнышко. Можно собирать ягоды, которых вокруг точек росло видимо-невидимо. Стоило отойти за точку метров на сто, как можно было совком грести бруснику и морошку, собирать черноплодную рябину и жимолость.
А тут ещё и рыбалка. Во все речки, возле которых находились точки охранников воздушных рубежей Родины, заходила красная рыба. Так что после возвращения с берега и поспать времени не оставалось — приходилось шкерить, солить, коптить рыбу, готовить икру.
А на Чукотке в августе пошли грибы, которых оказалось столько, что хоть косой коси. Федина вертолёт забрасывал в тундру на несколько часов. Этого вполне хватало, чтобы набрать несколько мешков грибов. А по возвращении их приходилось мыть, солить, мариновать, сушить.
Жизнь стала удивительной. Никогда Федин не чувствовал себя так хорошо за четверть века работы на флоте. Он не жалел, что поддался на требования забастовщиков, и не держал на них обиды. Порой он даже угощал их своей добычей.
Всю работу он свалил на главного забастовщика — двадцать первого механика и в полной мере, и с чистой совестью требовал от него беспрекословного выполнения работ и поддержания машины в полном порядке. Механики от такого отношения к себе взвыли, и до Федина даже дошли слухи, что пожалели о том, что отправили деда на берег.
Но Федин оказался непоколебимым: что хотели, то и получили, а теперь хода назад нет — и нечего нюни распускать.
Иногда проблемы, связанные с машиной и создавшейся обстановкой в ней, он обсуждал со старпомом или капитаном. Те, в его действиях, полностью поддерживали его.
В одну из таких бесед со старпомом, когда они под стопочку «разведёнки» с маринованными грибочками, с икоркой и свежезасоленной рыбкой коротали время, ожидая прекращения затяжного дождя, старпом выдал свою потаённую мечту:
— А ты знаешь, Викторыч, что я хочу? — с интересом поглядывая на Федина, сосредоточившегося на вылавливании маленьких грибочков, выскальзывающих из-под вилки.
Федин непроизвольно оторвался от столь важного занятия и поднял на старпома глаза:
— Ну и чего?
— Лайку хочу. Камчатскую лайку хочу. — Мечтательно протянул старпом. — Такую. — И он ладонями, как бы обнимая глобус, показал, какую именно лайку он хочет. — С ушами торчком, хвостом колечком. Примерно такую, — показал он на фотографию своего друга, у ног которого сидел красивый пёс.
Федин посмотрел на фотографию и перевёл взгляд на старпома.
— Так лайки во Владике не выживают. Жарко для них там летом. — Но увидев, что старпом хочет что-то сказать, опередил его: — У моего друга была такая. У чукчей взял щенком. Ездовую. Так сдохла она у него на второй год.
— Так то чукотская, — возразил старпом. — У них подшёрсток вот такой толщины, — показал он два сложенных пальца. — А у камчатских намного меньше.
— Да такой же, — настаивал на своём Федин. — Они точно так же зимой в снегу спят. Да кто её чесать будет, твою собаку? — И он привёл последний аргумент: — Тебя опять в рейс ушлют, а жене по дому дел и так невпроворот …
— Сын будет, — в запале отреагировал старпом на слова Федина.
— А, — махнул рукой на упрямца Федин. — Ладно, попробую поискать тебе какого-нибудь пса.
— Не пса, — тут же возразил старпом, — а лайку!
— Хорошо, — со вздохом согласился Федин, — будет тебе лайка, — и махнул рукой размечтавшемуся старпому: — Наливай.
Как-то за всей суетой Федин забыл о просьбе старпома, но когда на одной из точек недалеко от Озерновского он увидел лайку, то сразу же вспомнил об обещании.
Это оказалась самая настоящая лайка. Кобель-красавец сидел возле небольшого выводка щенят, валяющихся и играющих с ним на траве. Они то теребили его хвост, то подлезали под лапы, то устраивали свары между собой, на что кобель не обращал никакого внимания.
Федин невольно залюбовался этими пушистыми комочками, находящимися под неусыпным наблюдением отца.
Сам же глава семейства невозмутимо сидел, недоброжелательно уставившись на нежелательного зрителя. Это был настоящий красавец! Белая широкая грудь, мощные лапы, большая голова с небольшими торчащими ушками. Всё его стать подчёркивала породу.
Пёс спокойно смотрел на гостя голубыми глазами. Создавалось впечатление, что он полностью уверен в своей силе и готов дать отпор любому, кто покусится на его территорию, а тем более на щенят.
Встретившись с ним глазами, Федину и в самом деле стало как-то не по себе от всей мощи и уверенности, исходящей от хозяина здешних мест. Вопроса о том, чтобы прихватить щенка с собой и смыться с ним, даже не возникало.
Но Федину так понравились щенки, и он загорелся идеей, чтобы взять хотя бы одного, поэтому он обратился к Коле, показывая ему на щенков:
— Коля, а чиф хотел приобрести щенка… — исподволь начал он.
— Ну и что, что хотел, — как всегда невозмутимо, отреагировал на его слова Коля. — Таких щенков просто так не отдадут. Они здесь в цене. Тем более смотри, какой у них папаша, — показал он на стража семейства.
— А если сходить и спросить у кого? — не отставал Федин от Коли.
— А кого тут спросишь? – Коля в недоумении пожал плечами. - Солдат, что ли? А из начальства тут только один летёха. Начальник уехал на неделю в Питер. Я вот только что у него тут документы подписывал, — показал он на папку с накладными.
— Ну пойдём, спросим у него, — канючил Федин, надеясь на счастливый случай.
— Ладно, пошли, — безнадёжно махнул рукой Коля, — всё равно вертолёт прилетит только через полчаса. Заправиться ему надо, — пояснил он Федину, увидев его удивлённый взгляд.
Но с собакой не повезло. Лейтенант, услышав просьбу Коли, в ужасе замахал руками.
— Вы чё, парни? — чуть ли не закричал он, замахав на просителей руками. — Это же собаки начальника! Они для него дороже матери родной. Он, ещё уезжая, предупредил меня, что если что со щенками случится, то он меня вон к тому локатору привяжет, — махнул старлей рукой в сторону огромного крыла локатора, стоящего невдалеке от казармы, — и долго-долго будет на нём меня крутить — до такого состояния, что от меня не то, что детей, но и щенков не появится.
От такого сравнения Федин с Колей рассмеялись, поняв, что щенка им ни за какие коврижки не отдадут. Хотя на Камчатке коврижками никто ничего не измеряет, тут больше всё идёт на литры.
Федину очень сожалел, что бартер не состоялся и, тяжело вздохнув, вернулся к беззаботным щенкам, чтобы хоть издали полюбоваться на столь милые создания.
«Головнин» двигался на север вдоль Охотского побережья Камчатки. В середине октября он подошёл к Пенжинской губе и остановился на глубинах, позволявших ему безопасно стоять и не зависеть от приливно-отливных течений, достигающих в этом районе двенадцати-четырнадцати метров.
Одна из точек, посёлок Манилы, куда предстояло завезти партию ГСМ, находилась чуть ли не в сотне километров от устья реки Пенжины.
Выгрузку решили начать с утра. Груза оказалось на две ходки вертолётом.
Погрузочная бригада быстро загрузила первую сетку в трюме и ждала, когда вертолёт поднимется в воздух и заберёт её.
На палубе было холодно, дул небольшой ветерок, но и его хватало, чтобы выдуть из-под комбинезонов драгоценное тепло, поэтому, перекурив на грузовой палубе, Федин с Колей зашли в вертолётный ангар, чтобы подождать лётчиков.
Увидев входящих, старший техник пошутил:
— Что, не май месяц, ребятки? Колотун Петрович пришёл, говорят, — добродушно улыбался он.
— Как будто сам не видишь, что ли… — недовольно пробубнил Коля, усаживаясь в углу на свёрнутый брезент. — Сколько сегодня температура?
— Да минус пять было с утреца, — хохотнул техник. — Сразу чувствуется, что мы в Манилах.
— Во-во, — поддержал его шутку Федин, — я по этому поводу даже плавки прихватил, — похлопал он по небольшому рюкзачку, в котором обычно брал с собой на берег чай с бутербродами.
— На хрена они тебе там понадобились, в тех Манилах? — удивился техник.
— А ты чё, — иронично усмехнулся Федин, — ничего не знаешь, что ли?
— А чего знать-то надо? — удивился техник, принимая за чистую монету вопрос Федина.
— Да у них там новый бассейн построили, и в нём круглосуточно тёплая вода налита, — честно глядя в глаза технику, на ходу принялся сочинять Федин. — Вот мы с Колей, пока вертолёт туда-сюда летает, и решили искупаться. Точно я говорю, Колян? — обратился он к молчащему третьему помощнику, который копался в накладных.
В ответ тот только пробурчал что-то невнятное.
— Да ну? — недоверчиво усмехнулся техник. — Ты, дед, всегда чего-нибудь выдумываешь, — и с подозрением посмотрел на копающегося в бумагах Колю.
— Да ты чё? — От такого открытого недоверия Федин даже подскочил с брезента. — Не веришь, что ли? Пойди к начальнику рации и спроси. — Он протянул руку в сторону носовой части судна и энергично ткнул в ту сторону указательным пальцем. — Он мне сам вчера говорил об этом. По поводу нашего приезда они даже воду в бассейне поменяли и обещали нас с Колей накормить особым обедом, да ещё и капитана звали, но у того других дел невпроворот, поэтому он отказался, - Федин с сожалением развёл руками.
— Ну ты, дед, и заливаешь … — недоверчиво покачал головой техник. — Кто же вас там кормить будет, да ещё и в бассейне купать?
— О! — Федин посмотрел на окруживших его двух любопытных техников и в таком же духе продолжил: — Вот когда мы вернёмся, то ты сам в этом убедишься, но тогда уже поздно будет. Не видать тебе тёпленькой минеральной водички в бассейне, Константиныч. Будешь вечно плюхаться в нашем бассейне после сауны только в морской воде …
Но закончить рассказ обо всех преимуществах сегодняшнего полёта ему не удалось, потому что в ангар заглянул Воронов, лётчик сегодняшней смены, и прикрикнул на развесившего уши техника:
— Константиныч! Ты долго тут прохлаждаться собрался? Давай отсоединяй свои шланги! Работать надо, а не лясы точить!
Этого напоминания хватило, чтобы техники закончили свой трёп и пошли заниматься делами, а Федин с Колей последовали за ними.
Вскоре вертолёт прихватил нагруженную бочками сетку и взял курс на устье реки Пенжины.
Полёт длился больше часа. Так далеко от судна он ещё не летал.
Федин с интересом рассматривал реку, отошедшую в своё русло во время отлива, и берега, покрытые ледяной коркой. По обе стороны реки расходились пологие холмы, покрытые жухлой растительностью, в которой то тут, то там просматривались тёмно-зелёные поляны стлаников.
Вскоре ему надоело смотреть на однообразный пейзаж, и он сосредоточился на приборах в кабине вертолёта.
Воронов улыбнулся ему и прокричал:
— Что, дед, у тебя такого в машине нет? — кивнул он на панель, сплошь состоящую из лампочек и приборов.
— Такого нет! — крикнул ему в ответ Федин. — У нас всё монументальнее, солиднее. — Для наглядности он даже потряс ладонями над головой.
Поняв его, Воронов рассмеялся и продолжил наблюдать за курсом вертолёта, которым в это время управлял штурман.
Вскоре вертолёт долетел до посёлка и, покружив над ним, нашёл площадку для выгрузки и приземлился. Федин с Колей, надев шлемы и закрыв на них пластиковые забрала, выпрыгнули из вертолёта.
Тут их подхватили потоки воздуха с поднятой пылью, и они побежали к сетке, чтобы отцепить он неё грузовой гак. Это требовалось сделать как можно быстрее, чтобы поднятая пыль не попала в приёмники газовых турбин вертолёта.
Гак они отцепили, и вертолёт, взмыв вверх, быстро исчез из поля зрения. Только ещё долго слышался гул работы его двигателей.
Коля, подхватив под мышку папку с документами, пошёл искать вояку, принимавшего груз. Федин же остался стоял на небольшой площадке, огороженной какими-то деревянными строениями, и рассматривал развалины бараков и неказистых домишек.
Вокруг никого не было, только откуда-то из-под заброшенного здания вылезла свора собак и с подозрением смотрела на незнакомца.
Зная, что со сворой незнакомых собак лучше не шутить, Федин подобрал увесистую палку и пригрозил собакам:
— Пошли вон отсюда! Чего выперлись?
Собаки, видно, поняли, что с этим пришельцем в оранжевом замазученном комбинезоне и с непонятной ярко-красной каской на голове лучше дел не иметь, поэтому залезли под дом, откуда недавно появились.
Неожиданно из-за барака вышел мужичок, одетый в телогрейку, такие же ватные брюки и кирзовые сапоги.
— Чего привезли-то? — поинтересовался абориген, подходя к Федину.
— Соляру для вашей ПВО, — нехотя ответил ему Федин.
— Так это в контору идти надо, — махнул мужик куда-то рукой, — здесь никого нет. Здесь только моя котельная. — Кивнул он куда-то назад и протянул руку. — Василий, — назвав своё имя, он с интересом сквозь щёлки глаз разглядывая Федина.
— Виктор. — Федин в ответ пожал мужику его заскорузлую ладонь. — А мой командир пошёл искать ваше начальство. Может, найдёт, — предположил он, — а к тому времени и вертолёт прилетит со второй порцией бочек, да мы на пароход вернёмся.
— Пошли ко мне, — предложил Василий, — чего тебе тут торчать? Холодно здесь, а у меня тепло. Чайком тебя угощу. — Добродушное круглое лицо Василия внушало доверие.
Конец первой главы