Москва плавится от июльского зноя, и изжаренные палящим солнцем до хрустящей корочки голуби падают на раскаленный асфальт. Но есть еще места, дающие прохладу и приют потному путнику, одно из них — Рюмочная в Зюзино.
Барышни-курсистки брезгливо вздернут носик, услышав слово "Рюмочная", и представят себе темный трактир, пропахнувший потом, луком и перегаром. Но Рюмочная в Зюзино не такова. В ней манящая бездна порока уравновешивается глыбой культуры, здесь проходят не только знаменитые чадом кутежа концерты легендарных музыкантов, таких как Леонид Федоров, Бахыт-Компот, Вася Ложкин, Прохор и Пузо, Лёха Никонов, но и научные лекции Николая Дроздова, Артемия Троицкого, Виктора Пузо, и других деятелей науки и культуры, а также кружки для юных и не очень посетителей. Ознакомиться с доской почета, и посмотреть на старые афиши можно тут же, в музее, совмещенным с гендерно-нейтральным туалетом.
Это все было предисловие для тех, кто по курьезному недоразумению вдруг не бывал еще в Рюмочной Зюзино, или хуже того, не слышал об этом рассаднике культуры и образования.
Вчера я посетил кружок рисования великого художника земли русской Виктора Пузо. Тема занятия была "Скажите мне как художник художнику - вы рисовать то умеете?", а в качестве референса был предложен Сеятель, разбрасывающий облигации, из фильма Гайдая c Гомиашвили и Филипповым. Почему именно из фильма 1971 года, а не более поздней версии Захарова, думаю объяснять не надо?
Кстати, вы же помните, куда Киса и Ося плыли на пароходе? Правильно, в Чебоксары! И там на бульваре даже памятник им установлен. Кстати, обидно немного, что все помнят их приключения в Пятигорске, а вот про Чебоксары мало кто вспоминает, а зря.
Впрочем, я отвлекся. Маэстро Пузо раздал нам планшеты, мы заправили в них космические карты, поговорили о прихотливых изгибах линий и форм, сбегали в буфет (ну, это ж Рюмочная, все рядом), и принялись ваять.
Как положено почти настоящим художникам, нам была предоставлена полная свобода самовыражения. Что же рисовать? Я представил себе пароход Скрябин, запахи Волги, летнее солнце. Нет, всё не то...
Но кого же мне напоминает Сеятель? Да это ж практически Мунк, его характерные вьющиеся линии, ну и общее выражение лица. Образ сложился, и я взялся за работу. В процессе откуда-то вылез еще Ник Кейв с его Stack of Green Paper in his Red Right Hand — похоже, образ сеятеля облигаций имел влияние и на его творчество. Ну там, "Bad Seeds", опять же, you know.
В общем, во все стороны летели брызги акрила и щетина кистей, и спустя некоторое время шедевр был готов. От Мунка в процессе мало что осталось, как и от исходного Сеятеля. Но искусство штука безжалостная, никогда заранее не знаешь, что в итоге получится. К сожалению, ответ на вопрос "Что хотел сказать автор" возможен только в школе, а в жизни часто все не так.
К сожалению, это было последнее заседание кружка рисования дядюшки Пузо в этом сезоне, но Виктор обещает продолжение, если летом мы все не расплавимся от этой московской жары.