«Ты не можешь позволить себе такую слабость – хотеть врага. Ты вообще редко позволяешь себе слабости», – слова Калеба Вэйна стучали в висках мерзкими назойливыми молоточками, когда я стояла перед зеркалом.
Проспав дольше обычного, я старательно оттягивала момент, когда придётся подняться с постели и посмотреть на себя, но, как ни странно, ничего ужасного со мной и правда не произошло.
Напротив, у той, кто смотрела на меня из зеркала, было непривычно спокойное лицо.
Впервые за много недель я выспалась как следует – крепко и сладко, без тревог и подернутых маслянистой плёнкой сновидений, – и благодарить за это, по всей видимости, следовало хозяина замка.
Чутко прислушиваясь к себе, я находила, что по-прежнему не испытываю к Вэйну ненависти, хотя теперь он заслуживал ее еще больше. Скорее уж случившееся вызывало у меня недоумение и…
Я сделала глубокий вдох, пытаясь понять, насколько мне на самом деле стыдно за то, что произошло.
Хотела я того или нет, Второй генерал Артгейта оказался, как минимум, превосходным тактиком - настолько точно он попал в цель парой случайных фраз.
Сначала я должна была соответствовать своему статусу. Потом - быть достойной опорой молодому князю. После для Валесса наступили слишком темные времена, чтобы я могла себе позволить думать об удовольствиях или давать слабину.
Просто довериться кому-то более сильному, более уверенному, - пусть и не совсем по доброй воле, - оказалось обжигающе сладко.
Если Вэйн в самом деле просто воспользовался щедрым предложением, сделанным ему молодым князем…
Мог ли Рамон в действительности?..
Вернуть себе хоть каплю самообладания мне бы не помешало, и я вернулась в спальню и снова встала перед зеркалом, чтобы малодушно задать тревожащий меня вопрос не себе, а девушке, смотрящей на меня оттуда – красивой и уверенной в своей красоте, осмелившейся смотреть на мир прямо.
Мог ли брат в действительности продать меня Второму Генералу?